Последнее Знамение

Чена, Анкорда

Пятнадцатый день Дешана, год 1490 с.д.п.

В два часа пополудни Мальстен покинул зал совещаний и направился вдоль по коридорам замка Чены в сторону выделенной ему комнаты. По сравнению с гратским дворцом это были весьма скромные покои, а по сравнению с любым постоялым двором — царскими хоромами. Широкая кровать с тяжелым жестким покрывалом и целым арсеналом подушек, больших и маленьких, резной деревянный шкаф, широкий стол у высокого окна, прикроватный столик. Остальное пространство в комнате было пустым и будто бы блеклым. Мальстен слабо улыбнулся.

Похоже, еще не все помещения замка начали оживать с началом правления Альберта.

В некоторых коридорах и комнатах и вправду будто начинала зарождаться новая жизнь. Да, это была жизнь, выстроенная на руинах после трагедии и траура, однако ее пульс уже ощущался под массивными серыми камнями. Коридоры, комнаты и залы стали чище после освобождения слуг. Повара, в число которых вошла Рахиль Волой, подавали аппетитные блюда, с кухни тянуло теплом и уютом. Стало больше освещения: за лампами и факелами активно следили, и с наступлением темноты замок больше не тонул во мраке. Но, по-видимому, возрождение коснулось еще не всех комнат. В покоях, которые выделили Мальстену, все еще витала сиротливая, туманная серость, которая ощущалась в ее выцветших красках.

Усталое созерцание прервал тихий звук открывающейся двери.

— За столько лет ты так и не утратил привычку как можно быстрее удаляться с общих сборищ, — сказал Бэстифар. Он вошел, как обычно, без стука. Только в этот раз он был не один, а в компании Аэлин и Кары. Женщины больше не изображали цирковых артисток и облачились в свои привычные костюмы. Каре был слегка великоват серый наряд Аэлин, который та покупала в Малагории, но она попросила подругу о таком подарке, ведь этот костюм напоминал ей о родных краях, а купить что-то подобное в Чене было невозможно. Аэлин облачилась в длинный болотно-зеленый кафтан с полосами плотной ткани, издали напоминавшими юбку. В высокие коричневые сапоги были заправлены кожаные штаны светло-болотного оттенка. В похожем наряде Аэлин была, когда они с Мальстеном впервые встретились. Подумать только, это ведь было меньше года назад, а кажется, что прошла целая жизнь.

— Простите, — покачал головой Мальстен. — Похоже, это действительно старая привычка. Я не задумался об этом, когда уходил.

Аэлин приблизилась к нему. Сегодня ее светлые волосы были распущены. В них также вернулся прежний золотистый блеск, а застаревшая малагорская краска, нанесенная еще в Грате, окончательно смылась. Мальстен провел рукой по ее щеке. Аэлин потянулась к нему и нежно прикоснулась губами к его губам. Отстранившись, она улыбнулась.

— Я давно этого хотела. Но Рахиль говорила, что в Анкорде есть поверье: «не положено миловаться во время всеобщего траура». Пришлось уважать традиции и терпеть. — Аэлин взяла его за руку. — Надеюсь, в этот раз ты не решил, что я снова тебя избегаю.

Мальстен покачал головой. Все эти дни его почти постоянно занимали совещания с принцем Альбертом и остальными. На этот раз ему было некогда даже подумать о том, что Аэлин может избегать его. Возвращаясь в свою комнату, он падал замертво и проваливался в сон безо всякой расплаты. Период перед казнью Рериха был напряженным для всех, и лишь теперь, когда безумие короля покинуло замок, Мальстен сумел вздохнуть свободно.

Бэстифар, сохранявший удивительно деликатное молчание, демонстративно прочистил горло и приобнял Кару за плечи.

— Что ж, — улыбнулся он, — дальнейшие планы будут разрабатывать уже наши добрые друзья. Пора бы и нам проговорить наши планы на будущее. Надеюсь, не такое уж и далекое.

Мальстен смиренно кивнул, и Бэстифар смерил его недоверчивым взглядом. Приподняв палец, он нарисовал в воздухе круг на уровне головы Мальстена.

— И что это за выражение лица? — прищурился он. — В прошлый раз оно стало предвестником твоего побега из Малагории.

Мальстен мягко усмехнулся.

— Похоже, что в этот раз это тоже предвещает мой отъезд из страны. Только на этот раз из Анкорды, — сказал он. — Я ведь говорил Альберту, что не останусь в Чене. И в Хоттмар я возвращаться не намерен, хотя теперь, похоже, и есть возможность вернуть владения моей семьи. Но это место никогда не было моим настоящим домом. Пожалуй, им не было ни одно место на материке, где я бывал.

Бэстифар смотрел на него с улыбкой, но глаза были на удивление серьезными.

— На материке, — уточнил он.

— Я думаю, дело не в конкретном месте, — вмешалась Кара, пристально посмотрев на Мальстена. — Мог бы уже давно сказать ему, что нашел свой дом в людях. Где они, там и ты.

Бэстифар хохотнул.

— Моя радость, я тебя обожаю, но ты порушила Мальстену красивое представление, — сказал он, хотя в глазах читалась благодарность. Мальстен даже ощутил легкий укол совести.

— И все же она права, — сказал он. — По правде говоря, я даже не знаю, что здесь обсуждать. Еще в деревне Ланкарта я говорил тебе, что, как только разберемся с Рерихом, я отправлюсь с тобой в Малагорию. Потому что я знаю, что ты ее не покинешь.

Аэлин прильнула к нему и погладила по плечу. Мальстену бы ощутить тепло, но вместо этого он встревожился. Он ведь ее не спрашивал, поедет ли она с ним. До этого момента ему казалось, что так и будет, но сейчас он засомневался. Не был ли ее сегодняшний поцелуй прощальным? Не просто же так она заговорила об избегании?

— Аэлин, — нахмурился он, — я не знаю, хочешь ли ты сталкиваться с тем, что происходит сейчас в Малагории. Но я должен туда поехать и восстановить то, что разрушилось не без моего участия.

Бэстифар склонил голову и посмотрел на охотницу.

— Аэлин, девочка моя, у тебя другие планы, а я не знал? — спросил он, тщательно скрывая в голосе напряжение.

Аэлин улыбнулась и покачала головой.

— Нет, — она снова провела рукой по плечу Мальстена. — Я собиралась отправиться с вами, и других планов у меня не было. — С ее губ сорвался задорный смешок. — Вы же не думали всерьез, что отправитесь за Большое Море, а я останусь на материке?

Мальстен тихо выдохнул, крепко прижав Аэлин к себе.

— Что ж, — хлопнул в ладоши Бэстифар, — придется немного потрудиться, прежде чем Малагория обретет свой прежний шик, но я гарантирую, что сделать это мы сможем. Сначала надо будет отвоевать все клочки земли у моих алчных братцев, а потом предстоит многое восстановить. Ну а после, — он развел руками, — применение найдется каждому. Мальстен, тебя я жду в совете рядом с Фатдиром. И цирк без тебя никогда не будет прежним. Аэлин открыто множество дорог: хоть в совет, хоть в кхалагари, да и... Каре нужна компания.

Аэлин усмехнулась.

— Тебе не обязательно меня завлекать. Я в деле, Бэс, — сказала она.

Он снова соединил ладони, заметно расслабившись.

— Стало быть, наши планы определены. Я предлагаю, отбывать из Чены завтра же. Не вижу смысла ждать.

Ему не терпится вернуться домой, — подумал Мальстен, но говорить этого не стал. Бэстифар не любил выражать свою нежную привязанность к чему-либо прилюдно, как сам Мальстен не любил переживать боль при свидетелях. Он, как никто, знал, как хочется уберечь неуютные чувства от чужих глаз.

— Мне не терпится покинуть материк, — холодно произнесла Кара. — В очередной раз убедилась, что это не мой берег Большого Моря. — Она протянула Аэлин руку и улыбнулась. — Пойдем собирать вещи. Предлагаю сначала в мои покои, потом в твои.

В глазах у Аэлин загорелся огонек.

— Так и быть, соберем сначала твои вещи. Надеюсь, Альберт не откажет нам в паре кубков вина. Для настроения.

Она взяла подругу за руку и, отпустив руку Мальстена, покинула покои почти вприпрыжку. Он сам не ощущал такого воодушевления. После казни Рериха в его душе было больше опустошения, нежели облегчения. Он расправился с давним врагом, но тот уже не был самим собой. В отличие от победы над Бенедиктом Колером этот выигрыш не казался чистым. Хотелось предоставить материк реформациям Альберта, Киллиана и Даниэля, а самому покинуть эту землю навсегда и больше никогда не возвращаться. Бежать не в определенное место, а попросту отсюда. С той лишь разницей, что теперь ему совершенно не хотелось делать этого в одиночку. Впервые за долгие годы он не ощущал на себе груза ответственности за судьбу всего мира. И сейчас он еще не мог понять, что делать с этой свободой.

— Мне собирать нечего, — вывел его из раздумья Бэстифар. — Я, как ты понимаешь, прибыл сюда налегке. Пожалуй, предложу Сайену поработать над рукой Юджина. Не хочу оставлять на материке долги.

Аркал уже потянулся к ручке двери, когда Мальстен окликнул его.

— Бэс, постой.

По спине Бэстифара было заметно, как он напрягся. Будто чувствовал, что ему собираются задать неприятный вопрос. Мальстен поджал губы, размышляя, стоит ли ворошить прошлое своего друга. Сам Бэстифар проделывал такое бессчетное количество раз. Однако Мальстен не был уверен, что он позволит сделать с собой то же самое.

— Я хочу задать тебе вопрос, — помедлив, все же решился Мальстен. — Когда мы говорили с Альбертом о казни Рериха, ты попросил не устраивать ее прилюдно. И упомянул, что казнь — это событие, которое усиливает эффект последних слов.

Аркал обернулся и показал зубы в хищной улыбке.

— Все так. Если бы ты знал, как звучали проклятья Делаиды, когда она умирала, ты бы...

— Как умер твой отец? — перебил Мальстен. Темные глаза Бэстифара будто предостерегли его. Прежде это заставило бы его остановиться. — Ты ведь говорил о нем? Иначе не упомянул бы «монархов». Насколько я знаю, Насхат тель Мала не был прилюдно казнен.

Бэстифар несколько мгновений продолжал буравить его взглядом, сделавшимся на удивление мрачным.

— Это ведь случилось в период моего отсутствия, — продолжал Мальстен. — А ты получил трон после его смерти. Как это произошло?

— Меня ведь не просто так называют узурпатором, — усмехнулся Бэстифар. — За это и братья меня невзлюбили. Полно, Мальстен, не копайся в дворцовых интригах.

— Меня не удивило бы, если б ты подстроил его смерть, чтобы получить трон. Я знаю, что ты способен убить, и представления о морали у тебя своеобразные, а твои родственные связи крепкими не назовешь. Но я хочу знать, как он умер.

Бэстифар вздохнул. Трудно было понять, что он пытается сдержать: злость, обиду... или боль? Ведь из всех аркалов Арреды он единственный имел представление о том, каково ее чувствовать.

— Я задумался о своем праве на трон после смерти Райса и Грийра. Ты же помнишь тех гимнастов из цирка?

Мальстен кивнул. Он не забыл никого из погибших по его вине, вне зависимости от того, была эта вина прямой или косвенной.

— История скучная, — поморщился Бэстифар. — После твоего побега из Малагории я не сразу задействовал всю свою власть, чтобы тебя разыскать. Я явился в Хариф, добился аудиенции у отца и заявил о своем праве на трон. В конце концов, как у первенца, оно у меня было. Предъявил Грат в качестве доказательства своих навыков правления. Его прогресс был неоценим. Но не для моего отца. Когда я заявил о своих правах на трон, отец посмеялся надо мной. Плюнул мне в лицо и сказал, что Грат всегда был и останется бесславной дырой, где единственная диковинка — «мой цирк с уродливым куполом». И он не просто так сослал меня туда после самого безнадежного пропойцы из моих младшеньких братьев. Он сделал это, чтобы я знал свое место. «Не думал же я, что царь Малагории позволит монстру-выродку занять трон».

Мальстен поморщился.

— Я думал, что у вас были более теплые отношения.

Бэстифар пожал плечами.

— Боюсь, что после моих подростковых проделок с Делаидой он во мне... так скажем, слегка разочаровался. То ли слишком любил мою взбалмошную матушку, то ли грамотно скрывал, что не выбросил меня в реку, только чтобы ей насолить. Я не стал разбираться в этом. Как ты понимаешь, остаток проклятий в мой адрес я выслушал, когда отец уже подписывал, что отказывается от трона в мою пользу.

Мальстен недоверчиво сдвинул брови.

— Ты заставил его подписать отказную?

— Не только нити, мой друг, имеют свойство лишать людей воли.

— Он не объявил о том, что ты захватил трон?

Бэстифар пожал плечами.

— Нет, я ведь пообещал ему, что в таком случае из его сыновей в живых останусь я один. И отец видел, каким способом я мог этого добиться. Мы были одни, так что свидетелей у моих угроз не было. Никто не станет нарушать уединение отца и сына из священной малагорской семьи. А чуть позже, пока я все еще гостил в Харифе, у отца прихватило сердце прямо посреди выступления перед народом. Приступ застал его прямо перед тем, как он объявил о том, что слагает с себя царские полномочия.

Мальстен поморщился.

— Грязно сработано.

— Верь или нет, но я здесь ни при чем. Похоже, его сердце не выдержало моих угроз, а не моих пыток. Я был у всех на виду, когда это произошло, так что красное сияние моих рук было бы заметно. Но когда лекари пытались его спасти, мы с Амином были при нем, и дражайший батюшка был уверен, что это я его казнил. А Амину передал, как он разочарован им. Это были его последние слова. Но я прекрасно понял, что они означали. Ты ведь не думал, что Грэг Дэвери явился по мою душу, потому что мой недалекий братец сам догадался нанять для этого материкового охотника? У него на уме были одни женщины и вино, и он ни беса не смыслил в охотниках на иных. Как и в самих иных. А вот мой отец кое-что в них понимал. Остальные братья вообще делали вид, что я — пустое место. А после того, как я их навестил, уже будучи царем, и вовсе сидели тихо, не связываясь. Амин затаил больше всего злобы. Разочарование умирающего отца, считавшего, что это я его прилюдно казнил, весьма его впечатлило. Он распускал слухи, что я узурпатор, да только объявить об этом, открыто выступив против меня, не решился. Слишком боялся. Особенно после неудачи Грэга. Видимо, Бенедикта Колера он посчитал более сильным союзником. Он долго ждал той войны.

Бэстифар замолчал и пожал плечами.

— Мне жаль, Бэс, — тихо произнес Мальстен.

— Брось, — отмахнулся аркал, — я стал царем и намереваюсь вернуть свой трон и былое величие Малагории. Мы с Гратом вместе показали всем, чего мы стоим. Это не трагическая история, мой друг. Я ведь говорил, она скучная.

Мальстен смиренно кивнул.

— Спасибо, что рассказал.

— Обращайся. Скучных историй куда больше, чем интересных. Запишу их для тебя на бумаге, попрошу Аэлин читать тебе по ночам, если будешь мучиться от бессонницы. Хотя, уверен, у нее есть способы получше, чтобы скрасить бессонные ночи.

Мальстен вздохнул.

— Знаешь, — сказал он, — мне кто-то говорил, что можно попробовать просто отвечать на вопросы, и дружба станет легче. Я подумал, что делиться скучными историями — тоже отличный навык. Попробуй потренировать на досуге.

Бэстифар прищурился.

— Учту, — хмыкнул он, после чего покинул комнату друга.