Последнее Знамение

Прошло чуть меньше пары часов, прежде чем горожане разошлись с замковой площади. Узников темницы освобождали под непрекращающиеся проклятья Рериха Анкордского. Слуги и стражники, томившиеся в клетках, тряслись от суеверного страха, пока не увидели дневной свет. Выйдя на улицу и застав там изможденного, но стоящего с прямой спиной и гордо поднятой головой принца в компании Юджина Фалетта, Мальстена Ормонта и королевы, слуги и стражники, не сговариваясь, клялись в верности, опускались на колени и славили истинного короля. Мальстену даже не приходилось ничего им внушать с помощью нитей — люди поддавались тем настроениям, что витали в воздухе.

Когда стражники постепенно начали разгонять людей с площади, небольшая группа, в которую входили артистки и их спутники, приблизились к Мальстену, королеве и принцу. Как минимум, двоих из них принц уже видел — темноволосого долговязого юношу и желтоглазого мечника, спасавшего его от отца.

Альберт удивленно посмотрел на них. Юджин вдруг положил руку ему на плечо, а Лиана глубоко вздохнула. Альберт повернулся к ней и заметил, что она пристально смотрит на одного из новоприбывших незнакомцев.

— Рада видеть вас, Даниэль. Форма стражника вам не очень к лицу, — сказала она.

Мужчина, к которому она обращалась, улыбнулся и кивнул ей.

— Матушка? — покачал головой принц. — В чем дело? Что происходит?

Юджин в который раз крепко сжал его плечо.

— Ал, не бойся. Все хорошо. — Он уставился на остальных с осуждением. — Может, не стоило подходить сразу толпой? Могли оставить все это мне и Мальстену.

Альберт недоуменно уставился на него.

— О чем ты говоришь? Что оставить?

Один из незнакомцев — темноволосый и темноглазый — растянул губы в хищной улыбке и сказал, сопроводив свои слова нарочито любезным поклоном:

— Я полагаю, ваш заботливый друг хочет подготовить вас к тому разговору, что должен у нас состояться, Ваше Высочество.

Альберт прищурился.

— Кто вы? — спросил он.

— Полагаю, мне и остальным лучше будет представиться в более укромном месте. Например, в каком-нибудь переговорном зале вашего отца. О, правильнее будет сказать, в вашем переговорном зале, — ответил незнакомец. — Поверьте, мы хотим обсудить множество деликатных деталей, которые лучше не выносить из стен замка.

Мальстен Ормонт — похоже, оправившийся от расплаты, — выпрямился и многозначительно посмотрел на принца.

— Нам и правда следует поговорить, Ваше Высочество. Прежде чем свидетельствовать против своего отца на суде, вы должны знать всю правду о том, что происходило с момента моего вступления в войско Рериха и по сей день.

Альберт страдальчески поморщился.

— Вы говорите так, будто тоже о многом лжете.

Мальстен опустил голову, в его облике на миг проскользнула вина. На выручку снова пришел темноволосый мужчина с заговорщицкой ухмылкой.

— Ваше Высочество, мой вам совет, как монарху от монарха: отучайтесь идеализировать кого бы то ни было. Это гиблое дело, ведущее к разочарованию. Все лгут и всех есть, в чем обвинить.

— Я не лгал! — запальчиво ответил Альберт.

— Ал, — Юджин обошел его и встал так, чтобы смотреть ему в глаза, — он прав. Ты не потому ли угодил в темницу, что действительно искал способ свергнуть своего отца?

— Он ведь Лжемонарх, из-за него весь мир был в опасности...

Лицо Альберта сделалось беззащитным.

— Это не отменяет того, что мы... — начал Юджин, но его перебил тот, кого королева назвала Даниэлем.

— Друзья, лучше и правда не здесь, — тихо, но внушительно сказал он.

Лиана поддержала его.

— Нам следует всем пройти в замок. Там есть переговорный зал. Там расскажете все, что хотели.

***

В переговорном зале стоял огромный овальный стол с шестнадцатью стульями. Тринадцать из них были заняты. История, звучавшая в этом зале целый день, окончилась лишь затемно. Каждый из группы Мальстена Ормонта рассказал свою часть, дополнив общую картину.

У Альберта голова шла кругом. Он и представить не мог, ситуация какого размаха взяла свое начало в замке его отца и окончилась там же. Впрочем... окончилась ли она? Некоторыми частями этой истории были шокированы все, даже Лиана, которая, к удивлению Альберта, знала о заговоре перед самым представлением.

Рассказ о некроманте поразил всех, а демонстрация внушительного шрама, тянущегося через весь торс Бэстифара шима Мала, послужила достаточным доказательством правдивости этой удивительной истории. О красной нити Мальстен Ормонт рассказывал нехотя. Судя по всему, он рад был бы этого не делать, но чудесному воскрешению Бэстифара требовалось внятное объяснение, не включающее в себя запретную магию некромантов. Бэстифар убедил Мальстена устроить небольшую демонстрацию, и тот, помедлив, все же согласился. За окном под действием красной нити распустились деревья. Похоже, анкордский кукловод нечасто демонстрировал это на публику, раз даже его соратников до сих пор впечатлял процесс. Однако сам Мальстен, похоже, не был от этого в восторге.

Дослушав историю до конца, Альберт попытался справиться с нахлынувшими на него чувствами. Он долго ждал встречи с Мальстеном Ормонтом и воображал, что в этот день мир очистится от лжи, и все плохое, что происходило в его жизни, резко обретет другой смысл. На деле же эта встреча открыла сложную — слишком сложную — правду. Уложить ее в голове было трудно, а в сердце еще труднее. Она приносила боль, разочарование, ужас, но вместе с тем восхищение и восторг. То, что делали все эти люди и иные, было непостижимо. Альберт был уверен, что никогда так не сможет.

— Так... чего вы хотите? — спросил принц, когда история подошла к концу. — Вы устроили все это, только чтобы свергнуть моего отца? Чтобы отомстить?

Ему все еще было неприятно думать, что все произошедшее сегодня на площади, было манипуляцией данталли. Пожалуй, величайшего данталли на свете. Но все еще — лишь представлением.

— Кажется, для начала стоит прояснить кое-что, — сказала Аэлин Дэвери. — Ваше Высочество, я понимаю, каково вам. Я не раз за это время бывала марионеткой данталли. Когда узнаёшь о том, что тобой управляли, все кажется ненастоящим. Но Мальстен управляет по-особому. Если вы не чувствовали на себе его влияния, он лишь помогал вам делать то, что хотели сделать вы сами. — Она ободряюще улыбнулась. — Поверьте мне, Ваше Высочество, вы — истинный монарх этой земли. Это точно не было ложью.

Альберт неуютно пожал плечами.

— Так... мой отец... он был Лжемонархом или нет? Как это понять? Если все, что случилось на площади, было постановкой...

Он посмотрел на Мальстена, ища в нем поддержки. Тот уловил его взгляд и кивнул.

— К сожалению, мы этого точно не знаем.

— Но я не могу так... если он не...

— Боюсь, единственным способом это проверить было бы позволить Рериху убить вас и посмотреть, начнется ли конец света, — пожал плечами Киллиан Харт. — Не думаю, что кому-то из присутствующих здесь понравился бы такой исход.

Альберт опустил голову.

— Но другие знамения ведь были подстроены...

Бэстифар посмотрел на него горящими глазами.

— Кто вам это сказал? — вкрадчиво спросил он. — Ваше Высочество, при всем уважении, вы мыслите узко. В самых первых знамениях у вас сомнений нет. Вам кажется, что все знамения должны были случиться сами по себе, но ведь и первые случились не без людского участия. В пророчестве написано, что именно должно произойти, но там не сказано, что эти знамения не может вызвать данталли. Люди прошлого не могли написать все досконально точно. То, что мы действовали по их указке, вовсе не значит, что знамения пророчества ненастоящие.

Альберт скептически приподнял брови.

— Простите, но звучит... немного натянуто.

Даниэль покачал головой.

— Знаете ли, Рерих желал вас убить безо всяких нитей. Это было его собственное желание, а не воля данталли. Это знамение не было подстроено. Мы только помешали ему свершиться. — Заметив тень, пробежавшую по лицу Альберта, Даниэль поджал губы. — Простите за эту горькую правду, но это действительно так.

Альберт заметил, что больше, чем его самого, эта речь омрачила только королеву Лиану. Она не сказала ни слова с момента начала этого сбора, но, похоже, что ее одолевали самые тяжелые мысли. Альберт хотел взять ее за руку, однако не осмелился этого сделать. Он и без того сегодня проявлял себя недостойно и искал у матери защиты, хотя должен был защищать ее сам. Теперь ему было неловко даже смотреть на нее.

— Будем исходить из того, что пророчество и его знамения были истинными, — предложил Бэстифар. — Так будет проще всем. К тому же обратного никто не докажет. Проверить это невозможно, так к чему же мучиться сомнениями, которые не принесут никому ни пользы, ни радости?

Альберту снова показалось, что Бэстифар шим Мала слишком упрощает ситуацию. Но с ним было согласно большинство.

— Стоит вернуться к тому, зачем мы здесь собрались, — предложила Аэлин. — Представление не было нашей основной целью. Мальстен?

Взгляды присутствующих обратились к анкордскому кукловоду. Судя по всему, именно он должен был озвучить требования своей группы. Впрочем... требования ли? Альберт приготовился слушать.

— Я говорил вам правду там, на площади, — сказал он. — Столько лет материк охватывали гонения. Особенно на представителей моего вида. Красный Культ, люди вашего отца... им было достаточно одного цвета крови, чтобы уничтожить данталли на месте. Если вы считаете, что даже Лжемонарх заслуживает справедливого суда, неужели не заслуживаем и мы?

Альберту перехватило дыхание от этих слов. Это было именно то чувство, которого он ждал. Переживание судьбоносного момента, способного переделать целый мир. Сейчас от его слова и от его политики зависело то, какой вектор развития возьмет Анкорда. А за ней, возможно, и весь остальной мир. Если повезет.

— Это... звучит справедливо, — осторожно сказал Альберт. — Так вы хотите, чтобы я объявил в Анкорде отмену Красного Культа и гонений на данталли?

Киллиан Харт громко кашлянул, привлекая внимание. Он слегка поморщился от недавней раны на животе и сместился на своем стуле. Альберт в который раз удивился тому, как этот желтоглазый молодой человек умудрился обойтись без помощи лекаря. Он даже попытался предложить ему не участвовать в совещании, но и Киллиан, и вся группа заверили, что он восстановится сам. И, похоже, они говорили правду.

— Пусть Мальстен и Даниэль скажут, если не согласны со мной, но я считаю, что отменять гонения и давать данталли полную свободу слишком рискованно, — заметил Киллиан.

Ран Казави фыркнул и сложил руки на груди.

— Ну, конечно! Чего еще следовало ждать от бывшего жреца Культа? — буркнул он. Киллиан лишь мельком посмотрел на него, но ничуть не смутился.

Мальстен тяжело вздохнул.

— Боюсь, он прав, Ран. Мы с Даниэлем обсуждали эту перспективу, когда говорили о красной нити. Она видится светлой лишь на первый взгляд. Но, стоит чуть приглядеться, сулит жуткие последствия.

Альберт непонимающе нахмурился.

— Но если вы хотите не отмены гонений, то чего же тогда? — спросил он.

— Гонения — мы действительно хотим отменить, — ответил Мальстен. — Но и давать данталли полную свободу действий нельзя. Если это сделать, все данталли Арреды потянутся в Анкорду и постепенно ощутят свою безнаказанность. Может начаться хаос.

Альберт поджал губы.

— То есть, вы хотите освободить данталли от гонений, не давая им свободы? Если это должно стать еще одним решением «истинного монарха», то я не знаю, как это осуществить. Я сутки назад был в темнице и ожидал собственной казни! Как я могу...

— Ваше Высочество, — перебил Киллиан, видя, что Альберт начинает впадать в панику, — если позволите, у меня есть план.

Бэстифар тихо усмехнулся.

— Знаешь, Харт, обычно это моя реплика.

Киллиан улыбнулся лишь уголком губ, но на аркала не посмотрел. Его взгляд был устремлен к принцу, который уставился на него в ответ с выражением полной готовности слушать. Ему требовались советники, и это по-своему удручало, однако то, что он чувствовал груз ответственности за государственные решения, внушало надежды.

— Освобождение от гонений нельзя пускать на самотек, процесс нужно строго регламентировать. Прежде чем объявить об этом решении, понадобятся законники, которые прибавят к законам Анкорды те, что пропишут правила, по которым можно будет действовать данталли. Это — первое.

Бэстифар хохотнул.

— А я уж боялся, что до перечислений ты не дойдешь. Почти испугался за тебя.

Киллиан не отреагировал.

— Правила должны предусматривать как проявление способностей данталли, разрешенные по закону, так и их ограничение. Нужно четко понимать, что должно караться, а что нет. При этом наказание должно включать не только смертную казнь. Штрафы, тюремные заключения, ношение красных одежд для временного лишения способностей — все это необходимо предусмотреть. Это — второе.

Альберт неуверенно посмотрел на Мальстена, и тот медленно кивнул в знак согласия с Киллианом.

— Продолжайте, пожалуйста, — попросил принц.

— Эти законы специфичны только для данталли, поэтому нужен специальный надзорный орган. А внутри него необходимо отделение, которое будет контролировать работу своих же. И, кстати, в надзорном органе должны состоять не только люди, но и данталли. Поверьте, Ваше Высочество, злоупотребление властью может быть пороком всех участников процесса. Это — третье.

Альберт страдальчески поморщился.

— Но где же взять такой... надзорный орган?

— Такой как раз есть, — вмешался Бэстифар, заговорщицки глядя на Киллиана. — Раньше охотился на данталли, теперь будет взимать с них штрафы? Неплохо.

Киллиан кивнул.

— Поверьте, если жрецы Культа лишатся своей службы, далеко не каждый из них сразу пустится искать новое дело. Потеряв привычный образ жизни, они не упустят шанс обвинить в этом тех, кого привыкли обвинять. И начнут мстить. Если же у них будет новая задача, они поворчат на перемены некоторое время, но приспособятся.

— Это четвертое? — нервно усмехнулся Альберт.

— Нет, это продолжение третьего, — вместо Киллиана ответил Мальстен, вызвав среди своих друзей несколько тихих смешков.

— Стоит понимать, — продолжил Киллиан, не обратив на них внимания, — что такие перемены все равно не пройдут гладко. Первое время будут нарушения, выходы за рамки своих полномочий, будут даже смерти и грубые ошибки в разбирательствах. И люди, и данталли будут прощупывать, какие границы можно перейти безнаказанно, а какие нет. Это неизбежно.

Альберт сокрушенно опустил взгляд.

— Но если все так, то как же добиться мира?

— При всем уважении, Ваше Высочество, — покачал головой Киллиан, — я не верю во всеобщий мир и гармонию. Всегда найдутся те, кого реформа притесняет, кто теряет от нее свою выгоду и почву под ногами, кто ею недоволен. Но это вовсе не значит, что стоит оставлять все по-старому.

Бэстифар согласился:

— Подтверждаю. Я царь одной из самых благополучных стран на Арреде. Но знали бы вы, сколько недовольств пришлось подавлять, когда я перенес столицу из Харифа в Грат. Хотя Грат, будучи столицей, помогал обогатить все земли Малагории. Я ведь говорил: не стоит идеализировать. В любом процессе есть плюсы и минусы, нужно исходить из необходимости реформы, а не пытаться всем угодить. Во втором случае неизменно проиграете, ведь делаете ставку на невозможное.

Некоторое время Альберт молчал, пытаясь осмыслить все, что услышал.

— Но все эти преобразования... Я один не справлюсь с тем, чтобы все это проделать. Я не смогу.

— Эй, — Юджин положил руку ему на плечо, — Ал, ты и не будешь один.

Альберт смущенно отвел взгляд и постарался скрыть глупую улыбку, просящуюся на лицо. Юджин уже много раз говорил ему эти слова за минувший день, но Альберту не надоедало слушать.

— Это правда. Вы не будете один, — вмешался Даниэль. — Я служил в городских советах и имею немало опыта в управлении. К тому же я как раз тот, кто нужен в надзорном органе. Данталли, способный прорываться сквозь красное. И после гонений вашего отца дома у меня и моих людей нет. Нам нужно место, где мы сможем применить свои навыки. А мы — нужны вам.

Альберт с растерянностью посмотрел на Лиану, словно спрашивая разрешения, но быстро взял себя в руки, прочистил горло и кивнул.

— Я... был бы рад, если б вы остались в Анкорде. Вы сами и... все из ваших людей, кто хотел бы помочь мне в этой реформе.

— Спасибо, Ваше Высочество, — поблагодарил Даниэль.

— Надеюсь, найдется место и мне, — сказал Киллиан.

Бэстифар удивленно посмотрел на него.

— Постой! Ты разве не поедешь с нами в Малагорию?

Киллиан горько усмехнулся.

— Прости, Бэстифар. Я не был в Малагории, но она умудрилась стать мрачным куском моей истории. Да и... места себе я там не вижу. А здесь я пригожусь. Понадобится кто-то, кто сможет вести переговоры с одним консервативным стариком в Кроне. И так уж вышло, что Карл Бриггер меня не проигнорирует.

Альберт просиял.

— Ну а вы? — Он посмотрел на Мальстена. — Вы тоже останетесь? Вы ведь... символ всех этих реформ. Вы остановили Лжемонарха... — он пожал плечами, — пусть мы и не знаем, было ли пророчество настоящим.

Мальстен устало улыбнулся и покачал головой.

— Нет, Ваше Высочество, я не останусь в Анкорде. И в Хоттмар возвращаться не стану. За мной еще один долг, и я намерен его выполнить. Как дело пойдет после, даже не представляю, но так далеко загадывать не готов. — Он посмотрел на Аэлин и Бэстифара. — Но мое место однозначно не здесь. Надеюсь, вы позволите мне покинуть Анкорду свободным.

Альберт смущенно улыбнулся. Он никогда не представлял себе, каково общаться с анкордским кукловодом вот так, откровенно.

— Конечно, — сказал Альберт. — В таком случае остальным данталли, что сейчас решат остаться в Анкорде, я предоставлю убежище на территории замка. Пока все не устроится, вы мои гости.

Рахиль пожала плечами.

— Ваше Высочество, если у вас в замке свободно место кухарки, я бы с радостью его заняла. От государственных дел я далека, я даже в нашей группе только хозяйство вела. Готовка — чуть ли не единственное занятие, что отгоняет от меня тревоги.

Альберт сочувственно поджал губы. Странно было слышать такое от данталли, прорвавшейся сквозь красное, но он не мог представить себе, каково ей. Лучше было довериться Рахиль.

— Да. Да, разумеется, место найдется.

— На постоялом дворе ждет еще один наш соратник. Его зовут Сайен, и он лекарь. Полагаю, он тоже захочет остаться и врачевать, — сказал Даниэль.

Юджин неловко покашлял.

— Он говорил, что может помочь мне вылечить руку. По его словам, если сломать заново и правильно срастить, может стать заметно лучше.

— О... я... конечно, — неловко пробормотал Альберт.

— Проделывайте это, пока я здесь, — напомнил Бэстифар. — Ломать кости второй раз — бесовская боль. Поверьте знатоку.

Юджин смущенно отвел взгляд и залился румянцем. Альберт нахмурился и не понял, как это расценивать, однако такая реакция Юджина ему не понравилась. Отвлекаясь от этих чувств, он поднялся из-за стола и оперся на столешницу.

— Что ж, полагаю, нам всем следует на сегодня закончить. Основные решения приняты, и стоит обдумать их детали до следующего этапа переговоров. — Голос Альберта немного дрожал, но у него получилось набраться уверенности. Он заметил гордый взгляд Юджина и не смог не отметить, как королева Лиана печально опускает глаза в пол.

Он еще не знал, чем это грозит, но дал себе зарок поговорить с матерью позже.