Последнее Знамение

Задыхаясь от кашля и страха, Альберт на заплетающихся ногах бежал прочь от замка. На улице он чуть не лишился чувств от чистого воздуха, по которому изголодался в затхлой темнице. Пошатнувшись, Альберт успел упереться в землю руками и снова выпрямиться. Когда он поднял голову, на него уставились множество пар глаз. Казалось, сегодня здесь собрался весь город. И ведь никто не посмел сделать и шагу в сторону.

Помогите! — хотел закричать Альберт, но слово застряло в горле.

Он снова бросился в противоположную сторону от замка, уже чувствуя поступь отца позади себя.

— Альберт! Боги! Альберт! — донесся до него знакомый голос. Он никогда прежде не слышал свою мать в таком отчаянии. Миг спустя, прорвавшись через несколько рядов зевак, к нему бросилась Лиана. В тот же момент позади послышался гневный возглас Рериха:

— Трусливый щенок! Это ты — причина всех бед!

Альберт продолжал бежать. Не помня себя от ужаса, он бросился в объятия матери, как будто она и вправду могла уберечь его от страшного монстра, в которого превратился отец. Теперь ему не было дела до пророчества, он думал лишь о том, насколько не хочет умирать. Хвала богам, ему хотя бы хватило достоинство не закричать: «Мама!».

Лиана подбежала к Альберту и обняла его, пытаясь заслонить собой. Они оба зажмурились, словно это могло сделать их невидимыми. Рерих с яростным криком замахнулся мечом. Позади него послышался вопль Юджина:

— Нет!

Послышался звонкий металлический лязг. Меч Рериха встретил на своем пути препятствие.

***

Мальстен тщательно контролировал каждое движение своих марионеток. Заставлял зевак ахать, прикрывать рты, отшатываться, а кого-то даже падать в обморок. А главное, он следил за тем, как ведут себя принц Альберт, королева Лиана, Рерих и Киллиан. Чтобы добавить этой сцене драматизма, нужно было дать людям понять, что этот монстр может причинить вред не только принцу.

Прости, Харт, — подумал Мальстен. — Ты быстро исцеляешься. Я буду аккуратен, обещаю.

Нити напряглись. Нужно было сделать представление достаточно зрелищным и не отступать. Бэстифар предупреждал его об этом.

Ни пафоса, ни даже абсурдности не стоит жалеть, мой друг! Чем драматичнее будет сцена воссоединения матери и сына и последующей попытки убийства, тем лучше для эффектного появления главного героя. Чтобы снова предстать во плоти перед Анкордой, тебе нужен хороший фон. Так что постарайся на славу!

То, что Мальстен сейчас делал, отличалось от любого представления в его практике. Но... боги, взять под контроль целый город и разыграть, как по нотам, каждую деталь (за исключением, разве что, выступления Аэлин и Кары) — это было поистине грандиозно.

Мальстен усмехнулся про себя. Слышал бы его мысли сейчас покойный Грэг Дэвери, он бы счел его монстром.

Возможно, он был бы прав. Но отступать поздно, — сказал себе Мальстен. И впервые не почувствовал ни малейшего укола вины на этот счет.

***

Альберт открыл глаза, посмотрев на своего защитника через плечо матери. Их спасителем оказался молодой человек с необычно яркими желтыми глазами.

Время замерло буквально на пару мгновений и тут же возобновило ход. Желтоглазый незнакомец оттолкнул Лиану и Альберта прочь и пошел в атаку. Рерих отразил удар и сделал мощный замах.

— Осторожно! — выкрикнул Альберт... и отвлек своего спасителя буквально на миг, в результате которого меч Рериха прочертил болезненную полосу на животе желтоглазого незнакомца. Тот негромко вскрикнул от боли и едва успел отскочить.

Рерих не терял времени даром и снова ринулся в сторону сына. Его будто нисколько не волновало, что вместе с ним он может убить и свою жену.

— Бесовское отродье! Крысеныш! Мелкий склизкий гад! — изрыгал он проклятья.

Альберт не раз слышал от своего отца оскорбления, но прежде он никогда не выглядел столь обезумевшим. Глаза были налиты кровью, на виске пульсировала венка, лицо раскраснелось, а на бороде белели мелкие бисеринки слюны. Это было животное. Разъяренное животное, а не человек.

— Ал! — закричал Юджин. Он слегка прихрамывал: похоже, умудрился где-то повредить ногу во время схватки с Рерихом. И все равно он рвался на помощь принцу, ради которого рисковал жизнью. Альберт успел ощутить от этого осознания слегка стыдливое, но такое желанное тепло.

Но Юджин не успел бы.

И раненый неизвестный защитник не успеет.

Толпа не решится помочь. Зеваки горазды только охать и ахать, что принца вот-вот прикончат, и восклицать о знамениях древнего пророчества.

Будь у Альберта меч, он мог хотя бы попытаться сопротивляться. Ему никогда не хватало ни сил, ни мужества противостоять своему отцу — слишком силен был страх перед ним. Однако сейчас боги не дали ему даже такого шанса, ведь принц был безоружен и слаб.

Похоже, последнее знамение — точно правда, — с горечью подумал Альберт.

Видя, как отец снова замахивается мечом, чтобы нанести сокрушительный удар сверху и раскроить ему голову, он будто смирился. Принял неизбежное. Или попросту слишком устал.

— Проклятый... — Рерих вдруг запнулся на полуслове. Меч, занесенный высоко, замер, будто кто-то обратил короля Анкорды в каменное изваяние.

Альберт, успевший было прикрыть глаза, тут же распахнул их и начал озираться по сторонам. Что могло спасти его на этот раз? Неужто сами боги?

Однако боги были ни при чем.

Из толпы, вытянув руку вперед и на ходу скинув капюшон неприметной накидки появился мужчина с серо-голубыми глазами. Сейчас они казались слишком светлыми и смотрели так странно, будто видели сразу все и ничего одновременно.

— Рерих, хватит! — властно, но удивительно спокойно произнес анкордский кукловод. Альберт почти сразу понял, что это он. Правда он не догадывался, что с момента сражений при дэ'Вере у него поседели виски. Но это точно был он. Мальстен Ормонт.

Словно в подтверждение этой догадки из носа данталли потекла тонкая струйка синей крови, и он небрежно отер ее рукавом. Он не обратил никакого внимания на возгласы зевак. По толпе эхом пролетело слово «данталли», а кто-то даже назвал его имя, но анкордскому кукловоду было на это плевать. Сегодня он даже не пытался скрыть свое истинное лицо.

— Ормонт! — прорычал Рерих.

Мальстен поморщился и качнул головой.

— Как же сильно твое безумие, раз ты почти можешь сопротивляться нитям, — сдавленно произнес он. — Ты поистине герой пророчества. Ты можешь разрушить мир. Ты разрушал его много лет. Казнил людей. Начинал войны. Поддерживал тиранов и сам стал таким. Я не позволю тебе довести дело до конца и убить принца Альберта. Это должно кончиться сейчас.

Мальстен сжал кулак, и Рерих закричал, словно от боли. Его тело выгнулось, меч выпал из рук. По небу снова прокатился гром, будто сами боги с нетерпением наблюдали за этой сценой. Над замковой площадью, истошно каркая, закружила стая ворон, отчего еще несколько человек из толпы упали в обморок. Лиана отшатнулась и потянула за собой Альберта. В тот же момент к ним подоспел Юджин.

— Ал! Ты цел?

— Я да. А ты? — Принц уставился на него запавшими глазами, но его осунувшееся лицо просияло. Он тут же посерьезнел и опустил взгляд. — Твоя нога...

Мальстен решил, что пришло время прервать их любезную беседу и заставил обоих посмотреть на себя. Птицы опустились ниже и закричали еще громче, вновь привлекая внимание толпы зевак.

— Ваше Высочество, — обратился Мальстен. — Я много лет знаю вашего отца и устал от кровопролития, коему мы оба стали причиной. Невозможно подсчитать, сколько человек погибло. Это необходимо было остановить. — Он посмотрел Альберту прямо в глаза. — Только истинный монарх может решить судьбу Лжемонарха. Его судьба в ваших руках. Решайте, Ваше Высочество. Прикажете — и я убью его прямо сейчас. Скажете пощадить — пощажу. Ни я, ни ваш отец не умеем решать чужие судьбы. Когда мы вмешиваемся, мы делаем только хуже. Но, возможно, вашей рукой руководят боги.

Альберт выслушал его с ошеломленным видом. Он забыл бы дышать, если б Мальстен не заставлял его это делать с помощью нитей.

— При всем уважении, я не смогу держать его вечно, Ваше Высочество, — подтолкнул анкордский кукловод.

— Я думал, вы... можете взять под контроль целое войско, — пробормотал Альберт.

— Или одного Лжемонарха, — вымученно улыбнулся Мальстен, недвусмысленно поднял взгляд на кружащую над ними стаю птиц.

Альберт колебался. Он смотрел на отца, похожего на скованного цепями зверя.

— Он молчит, потому что вы его... заставили?

— Иначе слишком много проклятий, — поморщился Мальстен.

Сейчас он не торопил принца. Хотел посмотреть, что он за человек. Какое решение он примет сам? Есть в нем та же жестокость, что живет в Рерихе? В перепуганных глазах этого юноши жестокости не было видно. Проявится ли она позже? Мальстен жалел, что не может заглянуть в будущее.

— Я... я не знаю, как быть... — тихо произнес Альберт. Глаза у него блеснули.

— Мне очень жаль, Ваше Высочество. Но я тоже, — хмыкнул Мальстен.

Принц страдальчески поморщился и снова посмотрел на отца. Мальстен не стал сдерживать выражение презрения и ненависти на его лице. Альберт утер слезы и покачал головой.

— Я знаю, — сказал он, шмыгнув носом. — Знаю, что он опасен. Но я не могу приказать его казнить. Его должны казнить за преступления против королевства. Это я тоже знаю. Но, — он покачал головой. — Это должен делать суд. Не мы. Не вы. И не так.

Мальстен медленно кивнул, понимая, к чему все идет.

— Тогда приказывайте, Ваше Высочество. Вы — истинный монарх Анкорды.

Альберт неуверенно поводил взглядом из стороны в сторону и крикнул:

— Стража!

Прозвучало жалко. Мальстен понимал, что вряд ли стражники вняли бы, если б он не заставил их сделать это с помощью нитей. В угоду представлению стражники взялись будто из ниоткуда и поспешили к принцу. Когда они подоспели и отсалютовали ему, Мальстен ободряюще кивнул.

— Я буду держать вашего отца, пока он не перейдет в их руки. Не бойтесь. Он вас не тронет.

Альберт прерывисто вздохнул и решительно повернулся к стражникам.

— Арестуйте Рериха Анкордского и посадите в темницу. Обращайтесь с ним хорошо и не позволяйте болеть и голодать. В камере он будет ждать решения справедливого суда, и приговор будет исполнен в соответствии с законом. Всех заключенных, которых он посадил, сегодня же освободить. На время заключения Рериха Анкордского управление страной буду осуществлять я, как его единственный наследник... — Альберт хотел на этом замолчать, и Мальстен подтолкнул его добавить последнюю пафосную мысль, промелькнувшую в голове принца: — ... и истинный монарх Анкорды.

Стражники схватили Рериха под руки и надели на него кандалы.

— Гадкий щенок! — снова завопил он. — Ты поплатишься за это! Ты не имел права! Я жалею о том дне, когда породил тебя!

Новая струйка крови потекла из носа Мальстена к губам, и он вновь отер ее рукавом. Птицы разлетелись в стороны, а Мальстен вовремя покачнулся и рухнул на одно колено, коротко вскрикнув. Расплаты еще не было, потому что все остальные нити он продолжал держать. Кровь пошла из-за вмешательства в сознание Рериха, когда он напоследок заставил его думать, что он все безумства последнего часа он творил без чьего-либо вмешательства.

Пока стражники уводили кричащего Рериха, Альберт подоспел к Мальстену.

— Вы... вам плохо?

— Я к этому привык, — поморщившись, медленно ответил он. — И вам предстоит принять решение... в том числе на мой счет. — Он покачал головой. — Я устал бегать. Если ваше решение сегодня положит конец гонениям, ужасам войны и преследования, я готов принять смерть от вашей руки. Или суд. Что бы вы ни решили, я повинуюсь.

Альберт уставился на него, будто не поверил собственным ушам.

— Мы должны положить всему этому конец, — повторил Мальстен.

Юджин положил руку Альберту на плечо.

— Вы... вы не заслужили казни, — выпалил принц. — Я жил в вашей комнате в Военной Академии. Я много слышал о вас и знаю, что творил мой отец. Вы никогда не были злом. Кровавая Сотня погибла не из-за вас. Малагория пала не из-за вас. Во всяком случае... — Альберт покачал головой, — в этом точно виноваты не вы один. Как истинный монарх Анкорды, я официально заявляю, что отныне на землях Анкорды вы освобождены от всех обвинений. И буду настаивать на этом перед Советом Восемнадцати.

Юджин улыбнулся.

— И в этом ты тоже будешь не один, — сказал он. Лиана смиренно опустила голову и кивнула ему.

Мальстен потянул за нити в последний раз и заставил толпу сделать то, чего и так многие хотели — опуститься на колени. По рядам горожан пронесся крик:

— Славься, истинный король!

Голос множества людей заглушил последние проклятья Рериха, которого уводили в темницу. В этот раз нити Мальстена не имели к этому никакого отношения. Люди славили своего короля по доброй воле. Нити держали только Альберта и Лиану — да и то только потому, что отдать излишек энергии сейчас было нельзя.

Мальстен догадывался, что не очень правдоподобно изображает свою расплату. Но, похоже, принцу этого хватало. Сейчас все были поглощены другим. Тяжелые тучи после справедливого решения истинного монарха пролились дождем — первым за эту весну, а из одной из золотистых прожилок мелькнул и почти тут же исчез луч солнца. Даже Мальстен на миг поверил, что ко всему их грандиозному представлению причастны боги Арреды.