Последнее Знамение

Чена, Анкорда

Четвертый день Дешана, год 1490 с.д.п.

Убедившись, что друзья благополучно разместились в комнатах замка и находились вне опасности, насколько это было возможно в сложившейся ситуации, Даниэль вернулся на свой пост у двери королевских покоев. Он старался не терять Рериха из виду, но делал это так, чтобы король обращал на него как можно меньше внимания.

За время своего пребывания в замке Чены Даниэль успел сделать ряд наблюдений. К примеру, он отметил, что королева Лиана старается держаться от мужа как можно дальше. В его покои она за все это время ни разу не наведалась. Ни у кого из малочисленных слуг, еще не попавших под гнет королевской подозрительности, такое поведение Лианы не вызывало ни вопросов, ни косых взглядов. Все смотрели на это, как на нечто само собой разумеющееся, и Даниэль сделал вывод: королева отстранилась от мужа уже давно. Впрочем, самого Рериха это, похоже, нисколько не заботило. Возможно, даже радовало, ведь Лиана своим отсутствием лишала его лишнего раздражителя. А с раздражением Рерих сейчас реагировал на всех, кто попадался ему на глаза. Правда, как минимум, одна встреча у короля и королевы явно состоялась, судя по свежему ушибу на руке и плохо прикрытым косметикой следам на лице Лианы. Даниэль не мог ходить за Рерихом везде и всюду, поэтому точно не знал, в какой момент он набросился на жену. Оставалось лишь радоваться, что более серьезных увечий он ей не нанес.

Безумие Рериха стремительно развивалось, Даниэль видел это, даже не будучи лекарем. Король не подпускал к себе слуг, поэтому его внешний вид оставлял желать лучшего. Он не доверял собственному повару, не ел в замковой столовой вместе с королевой, наскоро перехватывал только ту пищу, которая не вызывала у него подозрений. Логика, которой король руководствовался в выборе еды, была слишком хаотичной, чтобы ее постичь. Даниэль удивлялся, что при таком раскладе повар все еще не заключен под стражу.

Одежду Рерих тоже не сменил ни разу за все то время, что Даниэль за ним наблюдал. Пару раз он проворчал что-то насчет отравления, как будто верил, что его могут отравить через ткань. Насколько Даниэль знал, на Арреде не существовало таких ядов, которые могли бы воздействовать через одежду, однако это не мешало Рериху остерегаться их. Неизвестно, почему он не приводил в порядок свои бороду и волосы. Возможно, опасался, что отраву могут занести через гребень. Или ему было попросту наплевать на то, как он выглядит и насколько сильно пахнет немытым телом. Даниэль вспоминал, что в мыслях короля мелькали какие-то идеи насчет гниения мира. Может, они и диктовали ему уподобиться грязным нищим? Как знать.

График сна и бодрствования у короля сбился. Он мог спонтанно уснуть на пару часов, а после проснуться и начать громить мебель, либо притихнуть и уставиться в одну точку. Какая-то часть его разума еще билась в агонии. К примеру, Рерих сумел взять себя в руки, вынырнуть из своих фантазий и условиться с Карой и Аэлин о выступлении. Но после этого он ни разу ни с кем не заговорил. Даниэлю пришлось на некоторое время выпустить его из виду, чтобы разместить друзей в комнатах, а после — помочь слугам убрать с балкона тронной залы мертвых птиц.

Когда Даниэль вернулся к дверям королевских покоев, в комнате долгое время стояла такая тишина, что невозможно было понять, есть ли там кто-то. Выбора не было, пришлось снова стоять и ждать, уставившись в противоположную стену. Спать стоя он научился еще в Кроне, когда работал под самым носом у Красного Культа, поэтому с тем, чтобы дремать, опершись на стену, у него проблем не возникло. Сон данталли, работавшего палачом, был чуток, поэтому, когда за дверью в королевские покои вдруг раздался тихий стук, Даниэль тут же проснулся и вытянулся по стойке смирно. Теперь, по крайней мере, было ясно, что Рерих в комнате.

Несколько минут Даниэль прислушивался к звукам за дверью. До него долетало невнятное бормотание, которое он не мог разобрать. Похоже, некоторые произнесенные королем слова даже не существовали в международном языке. Вскоре к бормотанию добавились новые звуки: сначала тихие, потом громкие. Судя по всему, Рерих в своем бреду на что-то натолкнулся, это распалило его раздражение, то перешло в гнев, и он принялся разбрасывать вещи и расталкивать мебель намеренно.

Не успел Даниэль обрадоваться тому, что Рерих вымещает свой гнев в собственных покоях, как грузные шаги короля зазвучали ближе. Через мгновение дверь распахнулась, и Рерих вылетел в коридор. Даниэль вздрогнул и осторожно отошел в сторону, стараясь не привлекать внимания.

— Он подстроил это. Кроме него никто не мог. Он подстроил это. Мог только он... — продолжал бубнить Рерих.

Даниэль задержал дыхание. Он помнил морок, охвативший его после проникновения в мысли короля. Ему больше не хотелось сталкиваться ни с чем подобным никогда в жизни. Однако он догадывался, что придется это сделать. Подождав несколько мгновений, Даниэль направился вслед за королем.

В ночь с третьего на четвертый день Дешана замок Чены почти полностью погрузился во тьму. Рерих ориентировался в темноте почти идеально, каким-то образом умудрялся не натыкаться на стены или углы. Даниэлю это давалось не так легко: он был в доспехах, ему нужно было двигаться осторожно и не шуметь. Несколько раз он отставал и терял решительно идущего короля из виду, но понимал, куда именно ему нужно следовать.

Дорога привела его к лестнице в подземелье. Здесь он услышал женский голос.

— Рерих! Рерих, умоляю, остановись!

— Бесы... — прошептал Даниэль, ускоряясь. Король и королева уже спустились в подземелье. Похоже, они направлялись прямиком к камере принца, где их ждал крайне озабоченный судьбой Альберта Юджин Фалетт.

Бормотание короля стихло, отсюда слов было не разобрать. Зато были отлично слышны напрасные мольбы Лианы.

— Рерих! Я тебя умоляю! Остановись!

— Отец?.. — послышался слабый голос принца.

Даниэль как раз вышел из-за угла, когда увидел, как Юджин делает шаг вперед, готовясь выйти королю наперерез.

Бесы, ты все испортишь! — подумал Даниэль. Мысль проскользнула позже, чем из рук вырвались нити. На лице отразилась мучительная гримаса от мысли, что придется снова связываться с сознанием Рериха.

Нужно было утихомирить безумие короля, но не навсегда, а только на время. Вот только как? Напугать его? Или, наоборот, заверить, что все в порядке? Даниэль не понимал, какую карту разыгрывать в этой смертельно опасной игре.

В то же время требовалось сдержать Юджина, чтобы тот не наделал глупостей. Единственной, кого не нужно было контролировать, опасаясь импульсивности, была Лиана Анкордская, но за нее можно было удержаться, когда всех остальных понадобится отпустить.

Пора было решать, какой мыслью сдерживать короля. И Даниэль решился.

Я Лжемонарх!

От того, какой панической волной прошибло тело Рериха, Даниэль и сам едва не задохнулся. Однако парализующий эффект оказался достаточным, и, похоже, путь был выбран верно. Идти приходилось вслепую: Даниэль понятия не имел, как и на что среагирует король. А нужно было продолжать.

Я Лжемонарх, — мысленно произнес Даниэль. — И никто сейчас не должен об этом узнать. Завтра будет представление, все забудут про птиц. А когда забудут про принца, я смогу сделать все, что угодно. Никто не будет мне мешать. И этот мелкий гаденыш больше не сможет мне вредить. Ни из тюрьмы, ни откуда бы то ни было еще.

Рерих замер, дыхание сделалось прерывистым. Он стоял к Даниэлю спиной, но его глаза следили за бликами отдаленной масляной лампы в темноте. Несколько мгновений растянулись на липкую от безумия вечность, после чего Рерих развернулся, и нити Даниэля были здесь ни при чем. Как только король зашагал обратно в свои покои, нити можно было отпустить. Даниэль оставил под контролем только Лиану и Юджина. Последнему он мысленно приказал молчать и ничего не говорить застывшему от ужаса Альберту, приникшему к прутьям клетки.

Когда шаги Рериха затихли, Даниэль отпустил Юджина и едва заметно кивнул ему, давая знак, что все под контролем. Лишь убедившись, что подельник его понял, он вернулся в темные коридоры замка. К покоям короля он решил пока не возвращаться и дать себе хотя бы с четверть часа прийти в себя. Расплата будет короткой, но жестокой. Сейчас Даниэль с особым недовольством вспоминал предупреждения Мальстена о том, какова цена у вмешательства аркала.

Он выбрал самый темный закуток, не освещенный ни одним факелом, огляделся, убедился, что лишних глаз нет, и отпустил нити, все еще цепляющиеся за Лиану. Ее глазами он видел, что она движется в сторону комнаты, которая с относительно недавних пор стала ее покоями.

Расплата пришла почти сразу. Крик удалось сдержать, а вот болезненный стон с губ все-таки сорвался. Ноги подкосились, Даниэль ухватился за стену, чтобы не громко рухнуть, а тихо сползти на пол. Стиснув зубы, он постарался заменить рвущиеся наружу стоны громкими выдохами и ждать. Боль, разрывающая его тело, должна была пройти максимум через четверть часа.

Шли минуты, казавшиеся бесконечными. Даниэль уже проклинал себя за приобретенное умение прорываться сквозь красное, когда понял, что пришло время проклинать себя за слишком рано убранные нити. В темном коридоре показалась женская фигура в длинном светло-голубом платье.

Проклятье!

Сейчас Даниэль не мог снова уцепиться за нее и внушить ей мысль «это не то, о чем вы подумали». Если бы не страшная боль, которая едва начала утихать, Даниэль успел бы упрекнуть себя за то, что испортил план.

— Ваше Величество... — сдавленно произнес он, пытаясь на ходу придумать ложь. На что сослаться? На желудочные колики? На больную спину? На ноющие от старых переломов кости?

Лиана приблизилась и замерла прямо над ним. В темноте он не мог разглядеть выражение ее лица, но догадывался, что в ее глазах застыл ужас. Нужно было встать и попытаться разубедить королеву в том, что у него расплата, пока...

— Вы данталли? — дрожащим голосом прошептала Лиана.

Даниэль прерывисто вздохнул.

— Ваше Величество, это не...

— Это вы спасли моего сына? — спросила королева, не дослушав.

Даниэль несколько мгновений помолчал, затем решился и кивнул.

— Да.

Лиана присела на колени рядом с ним и тихо всхлипнула.

— Зачем вы здесь? — прошептала она и почти сразу догадалась. — Так это вы сделали? В тронной зале.

Даниэль покачал головой.

— Нет, — выдохнул он. — Я же был с вами.

Лиана медленно покивала.

— Значит... мой муж прав? Против него... заговор?

Это нехорошо. Это бесовски нехорошо! — подумал Даниэль.

Отпираться было поздно. Возможно, когда пройдет расплата, можно будет попытаться применить нити снова. О более жестоких вариантах он не хотел даже думать. Хотя, будь здесь Бэстифар, он бы именно их и предложил.

Лиана поджала губы.

— То есть, он не... — Она не осмелилась договорить слово «Лжемонарх», но Даниэль и так прекрасно понял, что она имеет в виду.

Да помогут мне боги!

— Ваш муж безумен. — Голос Даниэля опустился до едва слышного шепота. — Он казнил больше сотни человек, согласился атаковать Малагорию, чтобы защитить свою ложь. Он нападал на невинных, приказывал их убить. Из-за его страхов погибло множество моих друзей. И неизвестно, сколько еще погибнет. Он заточил в темницу собственного сына и уже не раз пытался его убить. И попытается снова. Если его не остановить. И именно это мы и хотим сделать. Остановить его и прекратить безумие. Неважно, Лжемонарх он или нет. — Даниэль прервался, чтобы перетерпеть волну боли, которая стремительно шла на убыль. — Вы можете помешать мне. Вы можете даже убить меня, если так верны вашему королю...

Лиана медленно поднесла палец к губам.

— Тссс.

Даниэль почувствовал дрожь. Пришлось стиснуть зубы как можно крепче, чтобы они не стучали друг о друга.

Лиана тихо шмыгнула носом, и он понял, что она плачет.

— Я давала обет перед богами, что навсегда останусь верна своему мужу. Он был другим... когда-то давно. Я даже почти любила его, когда мы заключили этот брак. — В голосе Лианы послышалась улыбка, в которой не было ни намека на веселье. — Боги должны проклясть меня за то, что я сейчас делаю.

— А что вы делаете? — сглотнул Даниэль.

Лиана медленно поднялась с колен и возвысилась над ним. В ней чувствовалась надломленная, но не истлевшая гордость, перемешанная с отчаянием. Прежде чем она дала ответ, Даниэль уже знал, что услышит.

— Спасаю своего сына. Когда Рерих заточил его в темницу, он вынудил меня выбирать сторону. Мне плевать на пророчество. Спасите Альберта. Любой ценой.

Лиана развернулась и,выпрямив спину, направилась обратно в свои покои, куда, по-видимому, и шла,пока не услышала стон мучимого расплатой данталли. Даниэль не знал, останетсяли она верна своему решению. Но в то, что она пойдет на все, чтобы спасти принца,искренне верил. Как и в то, что после этого королева будет считать себяпредательницей, проклятой богами. Что она предпримет в этой связи, Даниэль незнал. Но надеялся, что она потерпит с импульсивными решениями хотя бы до утра.Он уже достаточно рисковал. Не стоило врываться в спальню королевы посреди ночии делать это еще раз.