Последнее Знамение

<получасом ранее>

По дороге в замок Чены Аэлин и Кара предупредили стражников, что им потребуется большое пространство непременно с балконом и доступом свежего весеннего воздуха. Они объяснили это тем, что им непременно нужна игра даже угасающего дневного света, много места, чтобы было, где развернуться, и можно было свободно дышать.

Стражники к требованиям артисток отнеслись спокойно. Сказали, что пробное выступление будет проходить в пустой тронной зале. Против присутствия компаньонов и слуг никто возражать не думал, что даже удивило Аэлин. Она думала, что, учитывая мнительность короля, Мейзнера и Конрада, без которых представление будет в принципе невозможно, пускать не захотят. Однако, похоже, всем было плевать на свиту высокомерных артисток. Аэлин подумала, что Каре весьма ловко удалось отыграть роль, раз стражники думали только о том, чтобы эта «особа с дурным характером» не разозлила Его Величество.

Карета въехала на территорию замка Чены после недолгих переговоров со стражниками у ворот. Мрачный Мейзнер, надевший на себя маску истинного сноба, высокомерно продемонстрировал приглашение короля, после чего компанию пропустили. Тем стражникам, что пригласили их сюда, пришлось добираться до замка пешком, поэтому они заметно отстали. Конрад, выполнявший роль кучера, воспользовался указаниями и направил лошадей в сторону каретника. По счастью, ему не требовалось более управлять этими животными с помощью нитей: после нескольких раз, когда Конрад и Мейзнер выходили кормить их и успокаивали ласковыми поглаживаниями по крупу и морде, лошади успели к ним попривыкнуть и уже не впадали в ужас при их присутствии.

Выйдя из кареты, Рахиль, Мейзнер, Конрад, Кара и Аэлин послушно дождались, пока за ними пришлют герольда. Тот смерил их опасливым взглядом, показавшись в поле зрения, но даже не успел задать им ни одного вопроса, когда Кара недовольно сложила руки на груди и опередила его:

— Если б вы шли сюда еще дольше, я бы решила, что королю плевать на то, как пройдут завтрашние гулянья. — Она критически осмотрела территорию замка Чены. — Удивительное запустение для столь богатого замка.

Герольд от ее слов преисполнился ужаса и воровато огляделся по сторонам.

— Леди... — он поджал губы, пытаясь понять, кто из артисток есть кто.

— Карима, — любезно подсказала Кара.

— Леди Карима, — затараторил герольд, — меня зовут Карл. Я прошу вас, не говорите подобного при Его Величестве. Он находится в весьма дурном расположении духа и не совсем здоров. Мы надеялись, что его решение позвать вас на выступление ко дню Салласа — добрый знак выздоровления. Этого ждет вся Анкорда...

Кара приподняла бровь, предпочтя никак это не комментировать. Аэлин решила, что пора успокаивать нервного герольда.

— Господин Карл, — мягко обратилась она, — поверьте, если все условия для нашего выступления будут соблюдены, Карима перестанет вредничать. Она очень требовательна. Но мы ручаемся, что не станем расстраивать короля. Видят боги, наша миссия в этом скучном мире совсем иная.

Карл обвел взглядом Рахиль, Конрада и Мейзнера, боязливо поежился и решительно кивнул, будто сумел разрешить внутреннюю борьбу.

— Следуйте за мной. Король ожидает вас.

Карл повел гостей под массивную каменную арку, оканчивающуюся большими дубовыми дверьми. Сейчас они были распахнуты настежь, хотя Аэлин показалось, что обычно их запирают. Они оказались в просторном холле, где их не встретил никто из слуг. В замке было безлюдно, будто он погрузился в длительный сон. Аэлин заметила в углах скатавшиеся комья пыли, которые некоторое время никто не сметал. Половина масляных светильников на небольших резных столиках, расставленных по нескольким точкам холла, не горела. В центре холла вырастала широкая лестница, ведущая на второй этаж.

Карл направился наверх, на миг замерев на нижних ступенях. Его заминка была недолгой, но Аэлин заметила ее. Она буквально физически чувствовала страх герольда. Трудно было представить, каким должен быть из себя Рерих Анкордский, если его так боятся даже ближние подданные.

Шаги гулким эхом разносились по пустующему холлу. В этой гнетущей обстановке герольд сопроводил гостей на второй этаж. Он повернул направо, и вскоре небольшой серокаменный коридор, освещенный только закатывающимся солнцем, привел их к новым высоким дверям. Один из стражников, стоявших у дверей, повернул голову в сторону гостей, но, будто опомнившись, снова выпрямился.

Даниэль, — сообразила Аэлин. Она пригляделась к стражнику и узнала его взгляд, хотя почти все лицо было скрыто шлемом. С трудом сдержав улыбку, Аэлин опустила голову и прошла через открывшиеся двери в огромную тронную залу с высоким потолком, почти как в гратском дворце. Однако в отличие от изобилия золотистых и алых оттенков Грата здесь все было серым, с редкими вкраплениями синего. Аэлин не знала, было ли здесь так же мрачно, когда Мальстен пришел к Рериху с предложением вступить в ряды анкордской армии, но сейчас уныние замка Чены ощущалось всей кожей.

В дальней части залы темнело несколько невысоких ступеней, ведущих к постаменту, на котором возвышался массивный тон. На нем сидел мужчина со спутанной гривой рыжевато-каштановых волос, не тронутых сединой. Он был одет в белый камзол, поверх которого словно наспех была наброшена бархатная красная накидка с серебристыми наплечниками. Король сидел криво, опершись на левый локоть, будто норовя сползти по трону на пол. В нем удивительным образом сочетался напряженный и чрезмерно расслабленный вид. Аэлин поморщилась: король чем-то напомнил ей дьюгара.

Позади короля, чуть поодаль от трона, стояла стройная высокая светловолосая женщина, голову которой венчала корона. Волосы были уложены в локоны, но слишком неаккуратно для королевской особы, словно королеве приходилось возиться с ними самостоятельно, без служанок. Женщина держалась тихо, глаза смотрели в пол. Левая рука прикрывала правое запястье. Аэлин предположила, что у королевы могут быть множественные ушибы: на ее челюсти слева было заметно пятно от удара, которое не удалось перекрыть косметикой — особенно если не имеешь способностей к гриму. Принца Альберта при короле не было. По-видимому, Юджин Фалетт был прав: принца держали в темнице. Впрочем, узнать это доподлинно возможности не было, и Аэлин решила не думать об этом.

Дело плохо. Замок действительно окутан вялым и вязким безумием, — подумала она, и эта мысль вызвала у нее щемящую грусть. Она с трудом приказала себе сосредоточиться и улыбнуться.

— Ваше Величество, — чарующе произнесла она. — Мое имя Сибилл, а это — Карима. Мы цирковые гимнастки, и наша миссия...

Рерих не стал ее выслушивать.

— Мне плевать, кто вы, — раздраженно буркнул он. — Я хочу, чтобы вы выступили перед моим народом на завтрашнем празднике. Людям надо чем-то отвлечься. — Его лицо вдруг исказила кривая уродливая ухмылка, задержавшаяся на несколько мгновений и почти сразу оползшая.

Аэлин переглянулась с Карой. Та уже набрала в грудь воздуху, но специально перевела взгляд на герольда, и тот умоляюще замотал руками. Аэлин только сейчас отметила, что он не решился выходить и представлять цирковых артисток королю, а предпочел замереть у стены рядом с дверьми вместе с Рахиль, Конрадом и Мейзнером.

Кара, обратив внимание на реакцию герольда, снисходительно улыбнулась и прикрыла глаза. Аэлин поняла, что они с ней уже обе находятся под контролем нитей Мейзнера, поскольку ее тело само вдруг встало на одну линию с Карой, и они одновременно поклонились королю.

— Тогда позвольте нам просто показать вам, — произнесли они хором.

Королева Лиана тихо ахнула, и плотнее обхватила собственное запястье. Рерих сохранил свой неестественный напряженно-скучающий вид.

Аэлин приготовилась. Она уже переживала подобный опыт на корабле из Леддера в Адес. Оставалось лишь надеяться, что Мейзнер сумеет управлять двумя марионетками без красных одежд получше Дезмонда. А еще надеяться, что Мальстен справится со своей задачей в другом, куда более опасном акте этого представления.

Аэлин попыталась расслабиться и просто отдаться воле кукловода. Она не знала, что придумали Мейзнер с Конрадом, но ей было точно известно, что основная идея принадлежит Мальстену — он размышлял над ней еще в дороге. При отсутствии гимнастических снарядов и плохом представлении Мейзнера и Конрада о цирке, приходилось довольствоваться малым. Упор следовало сделать на синхронные движения в вольных упражнениях, грацию и красоту самих «артисток». Аэлин старалась лишь держать чарующее выражение лица и посылать Рериху кокетливые взгляды, когда ее голова поворачивалась в его сторону. Она была уверена, что Кара осталась верна себе и сохраняла хладнокровие.

Мейзнер стоял неподвижно, руки были опущены по швам, и едва заметные движения пальцев никому не выдавали то, что он контролирует двух марионеток. Он заставлял своих «артисток» выполнять прыжки, перевороты, танцевальные движения. Жонглирование кинжалами во избежание мнительной реакции Рериха они решили не добавлять. Аэлин несколько раз под влиянием нитей выполнила поддержку, поймав Кару на руки и покружив ее, ведь ее руки были намного сильнее за счет охоты на иных.

Когда представление закончилось, Аэлин почувствовала ослабление нитей, хотя и догадывалась, что Мейзнер не отпустил их полностью.

Рерих продолжал смотреть на них, не выказывая никакой реакции.

— Мы также любим жонглировать кинжалами, — сказала Аэлин, когда пауза показалась затянутой. — Но мы, разумеется, не стали приносить их в замок. Лишь предполагаем, что такой номер может понравиться простому люду на завтрашних гуляньях.

Рерих словно смотрел сквозь нее. Она не была уверена, что он апомнил хоть что-то из представления.

— Что скажете, Ваше Величество?

Лиана подалась было вперед, чтобы тронуть мужа за плечо, однако в последний момент остановилась и не решилась до него дотронуться.

— Я вам заплачу, — лениво протянул Рерих, когда герольд Карл, громко сглотнув, отлип от стены и сделал несколько шагов вперед. — Пусть простолюдины радуются и не думают ни о чем лишнем. Да. Не думают ни о чем лишнем. Завтра вы будете здесь.

Кара исподлобья посмотрела на него.

— Обычно мы берем половину платы вперед, — сказала она.

Лиана Анкордская вздрогнула.

Рерих невнятно хохотнул и никак не отреагировал на слова Кары.

— Мы встретимся с вами завтра, Ваше Величество. Сделаем для вас исключение, — мягко сказала Аэлин. — Идем, Карима. Нужно подготовиться к завтрашнему дню.

В этот момент Лиана резко повернулась в сторону распахнутой двери на балкон. Оттуда, с улицы, недалеко от замка раздавались крики. Слишком много, чтобы быть простой склокой, даже если в ней замешана большая компания.

— Там... кто-то кричит, — пробормотала Лиана.

Рерих сорвался с места, словно его самого дернули за нить. Он выбежал на балкон и постарался разглядеть, что происходит за воротами.

— Что там творится?! Что они кричат? Что они кричат? — как заколдованный, повторял он.

В этот момент в окно прямо над его головой ударилась первая птица.

Аэлин поморщилась, увидев кровь. Она надеялась, что Мальстен не разобьет об окна целую стаю, хотя и знала, что Бэстифар убедил его сделать это с несколькими для зрелищности. Аэлин осуждала такую цель, это отличалось от убийства ради выживания, как вышло у нее самой с эревальной Николаса Фалетта в прошлом году. Но приходилось признавать: эффект и вправду был впечатляющий.

Когда за первой птицей последовало несколько других — одни врезались в стекла до крови, другие слегка притормаживали перед этим и бились о стекло намного слабее. Одни улетали, другие оставались на балконе, третьи врезались в другие окна замка. Однако громкие звуки ударов птиц о стекла едва ли могли соперничать с безумным, полным ужаса криком Рериха.

Глаза Лианы округлились, в них застыл первобытный страх, она отступила от трона и вжалась в противоположную от балкона стену, едва не запнувшись на ступенях. Аэлин успела заметить синеющий ушиб на ее запястье. К ней бросился один из стражников, стороживших тронную залу — они ворвались сюда, как только услышали крик короля.

Второй стражник кинулся к Аэлин и резко положил ей руки на плечи. Она вздрогнула, лишь мгновение спустя поняв, что это Даниэль.

— К этому моменту вы должны были уйти, — едва слышно прошипел он. — Они поспешили.

— Теперь нам уходить нельзя, — прошептала Аэлин в ответ. — Надо ждать.

Кара потянула ее к стенам, а Даниэля толкнула вперед, к балкону.

— Пригляди за ним, — тихо буркнула она.

Даниэль приблизился к королю и постарался оттащить его от балкона.

— Ваше Величество, отойдите от окон! Ваше Величество, здесь опасно! — крикнул он, но Рерих оттолкнул его, да так сильно, что Даниэль не удержал равновесие и упал на пол.

Аэлин прижалась к Мейзнеру, сделав вид, что жутко напугана. Уткнувшись ему в плечо, она тихо спросила:

— Ты как? Держишься?

— Держу вас, — уточнил Мейзнер, кисло ухмыльнувшись. — Все затягивается. Потом будет плохо.

Аэлин сочувственно поджала губы.

— Главное не отпускай, пока карета не покинет территорию замка. Будем кататься по Чене, сколько нужно, пока ты не придешь в себя.

Мейзнер сдержанно кивнул. Аэлин видела, что от напряжения у него на лбу выступает легкая испарина. Она привыкла к Мальстену, который мог довольно долго контролировать сколько угодно людей, даже не подавая вида о своем контроле. Остальным данталли, которых она встречала, такой незаметный контроль давался намного тяжелее. Им приходилось сосредотачиваться на нем гораздо сильнее.

Птицы все продолжали врезаться в окна. Аэлин не знала, сколько это продолжалось и сколько Рерих продолжал безумно вопить. Даниэль уже не пытался оттащить его от окон, он продолжал полусидеть на полу, не решаясь к нему приблизиться.

Все закончилось в один момент. На балконе тронной залы лежало множество мертвых и раненых птиц. Аэлин приблизилась к другому окну. Отсюда она видела, что ворота замка подняты, за ними слышались беспорядочные крики толпы.

Поднятых ворот мы не предполагали. Проклятье. Возможно, нам придется остаться... если Рерих вообще не посадит нас в темницу. Боги, как это выдержит Мейз?

Рерих шаткой походкой вышел с балкона. При виде него Даниэль медленно поднялся и молча выпрямился, ожидая, что выкинет безумный король. Рерих походил на хищного зверя, загнанного в ловушку, слюна увлажнила губы и бороду, но он не обращал на это внимания.

Первой подала голос Кара.

— Половина платы за выступление вперед, — удивительно холодно сказала она. — Это точно. Нам придется очень постараться, чтобы ваши подданные ни на что не отвлекались.

Сердце Аэлин замерло. Такая провокация была огромным риском. Если бы в словах Кары прозвучала хотя бы одна нотка угрозы, Рерих бы ее почувствовал. Однако он не почувствовал. Он уставился на нее, словно она была лучом его обезумевшей надежды. Ринувшись к ней, король остановился, лишь когда их разделяло около пяти шагов. Его глаза были огромными и перепуганными.

— Вы будете выступать завтра лучше, чем когда-либо в своей жизни.

— Тридцать фесо, — бесстрастно произнесла Кара. — И это половина.

— Ворота замка заперты, — заметила Аэлин. — Нам понадобится комната, если только Его Величество не хочет, чтобы мы переночевали прямо здесь.

Рерих махнул рукой и небрежно кивнул.

— Будут вам деньги. — Он махнул кому-то неопределенному. Казалось, будто он обращается к Даниэлю. — Ты, как там тебя, отсчитай им тридцать фесо. Сейчас же.

Он резко двинулся в сторону выхода из тронной залы.

— И уберите тут все!

Стражник, помогавший до этого королеве Лиане, побежал за королем. Даниэль кивнул ему так, будто понял его намерение. Аэлин догадалась, что он не терял времени зря и успел сойти за своего перед местными стражами.

Лиана собиралась тоже выйти из залы, но остановилась напротив Аэлин и Кары.

— Я... найду кого-нибудь, чтобы вам выделили комнаты в замке.

Аэлин сочувственно сдвинула брови и покивала.

— Благодарю, Ваше Величество, — сказала она. На языке так и вертелось: «все будет хорошо, вот увидите», но она не рискнула этого говорить. Неизвестно, как отреагировала бы запуганная королева, узнав, что команда заговорщиков незапланированно обосновалась в ее замке.

Оставшись без лишних свидетелей, Даниэль снял шлем и потер руками вспотевшее лицо.

— Кое-что все же пошло не по плану, — мрачно сказал он, прекрасно видя нити Мейзнера, протянутые к Аэлин и Каре. — Ворота подняли. А тебе, — он кивнул Мейзнеру, — нужно где-то переждать...

Тот сдержанно кивнул.

— Уткнись в подушку и старайся все равно не кричать громко. Могут услышать.

— Тебе пора перестать контролировать меня, Дани, — устало сказал он.

Даниэль снова надел шлем и направился к выходу из залы.

— Ждите здесь, пока вас не расселят по комнатам. Я постараюсь ускорить процесс, но ничего не обещаю. Мейз, держись.

С этими словами он вышел.

Аэлин проводила его взглядом и только теперь ощутила по всему телу нервную дрожь. Сейчас она почему-то чувствовала себя запертой в ловушке, из которой нет выхода. Дадут боги, эта осечка не будет стоить им всем жизни.