Последнее Знамение

Аэлин и Каре на удивление сложно дался выбор поддельных имен. Кара хотела предложить имена артисток цирка, и первыми ей на ум пришли имена гимнасток Риа и Ийсары. Однако, едва произнеся это, Кара осеклась. Ни ей, ни Аэлин не хотелось называться именем предательницы, из-за которой пал гратский дворец. Эта мысль затормозила процесс выбора, погрузив подруг в тяжкие воспоминания о малагорской операции. Однако обе женщины были уверены, что, как минимум, Каре необходимо назваться малагорским именем.

К заселению в «Королевский сад» им необходимо было определиться и с того момента называться только так. Даже в беседах один на один.

Рахиль справедливо напомнила, что Аэлин на малагорку совсем не похожа. Разве что можно снова покрасить волосы в черный цвет. Однако у них не было краски, да и прошлая сошла только теперь, почти сравнявшись по цвету с корнями волос Аэлин цвета колосьев пшеницы. Ей не хотелось снова несколько месяцев ждать, пока волосы приобретут прежний вид. Когда Левент покрасил ей их в прошлый раз, Аэлин было плевать и на свою внешность, и на свою одежду... ей было плевать почти на все, важной осталась только цель: доставить Мальстена к аггрефьеру, а Бэстифара к некроманту. Когда эта цель исполнилась, ей стало плевать на все. Пожалуй, только это безразличие и спасало ее от неприязненных мыслей о собственном облике. Виной тому, похоже, была душевная боль, которую совсем недавно снял Бэстифар. Теперь Аэлин не хотела жертвовать своим внешним видом больше, чем уже жертвовала посредством огрубевших рук и застарелых шрамов, полученных на охоте.

— Значит, в легенду нужно вплести, что ты не малагорка, — вздохнула Рахиль. — Но, зная безумие Рериха, и то, что ты ларийка, лучше не говорить. Давайте не будем использовать имена, которые могут раскачать его мнительность.

Кара пожала плечами.

— Мне кажется, его может вогнать в безумие любое малагорское имя, — сказала она. — С другой стороны, в Малагории лучший цирк. Был...

Они некоторое время молчали.

— Рахиль права, я не похожа на малагорку, — сказала Аэлин. — Значит, должна назваться именем с материка. Я сойду за уроженку Анкорды? Пусть Рерих примет за свою. Имя Сибилл вполне подойдет.

Кара поморщилась.

— В Анкорде его бы произносили как Цибилла, — заметила Рахиль. — Сибилл — сембрийскийвариант. Но Рерих подозревает чуть ли не всех подданных своей страны, так что чужестранка— это даже лучше.

Кара пожала плечами.

— Тогда я возьму имя Карима. — На ее лице показалась злая усмешка, больше характерная для Бэстифара. В ответ на вопрошающие взгляды Аэлин и Рахиль, она пояснила: — Так звали мою мать.

С тех пор, как имена выбрали, Кара и Аэлин называли друг друга только Каримой и Сибилл. Им это давалось тяжелее, чем остальным: Мейзнер, Конрад и Рахиль приспособились к новым условиям довольно легко.

К моменту, когда в дверь просторной дорогой комнаты «Королевского Сада» раздался настойчивый стук, имена Сибилл и Карима стали почти привычными. Чтобы адаптироваться к ним быстрее, они старались использовать их как можно чаще.

— Рахиль, к нам посетители, — тихим, но властным голосом произнесла Кара. — Узнай, что им нужно.

Аэлин улыбнулась, с трудом удержавшись от смешка. Рахиль прищурилась, однако послушно подошла к двери, играя роль служанки и компаньонки. На пороге комнаты показалось два человека в форме замковых стражников. Рахиль пригляделась. Сегодня они были в шлемах, но она узнала одного из тех мужчин, кому протянула афишу представления на площади.

— Господа, — обворожительно улыбнулась Рахиль, — видела вас на площади.

— Мы здесь по приказу короля, — сухо сообщил стражник, стоявший ближе. Второй мрачно держался за его спиной. Рахиль сделала вывод, что дела в замке обстоят совсем плохо.

— Мы чрезвычайно признательны Его Величеству за внимание к нашим скромным персонам, — проворковала она.

— Не любезничай с ними, дорогая! — бросила Кара, не потрудившаяся подняться с кровати с балдахином. Она лежала на животе и неспешно ела виноград. Рахиль удивлялась тому, насколько естественно она смотрелась в своей высокомерной роли. — Короли уделяют нам внимание буквально в каждой стране, куда мы приезжаем. Некоторые бывают намного милее, чем здешний монарх.

Рахиль напряглась, но еще больше напряглись стражники.

Аэлин постаралась расслабленно потянуться на второй кровати, чтобы скрыть собственное опасение.

— Давай хотя бы узнаем, чего они хотят, Карима, — мягко произнесла она. — Может, Его Величество был слишком занят и не сразу узнал о нашем приезде. — Посмотрев на стражников, она небрежно пожала плечами. — Не обижайтесь, господа, Карима ворчлива, но талантлива. Поэтому я ее и терплю.

Кара показательно закатила глаза, не став это комментировать. Она полностью сосредоточилась на винограде.

— Между прочим, они на нас так уставились, что мы за одно это могли бы потребовать с них деньги, — буркнула она. — Может, стоит позвать нашу охрану?

Аэлин загадочно улыбнулась и посмотрела на стражников. Она не была уверена, что им стоит сейчас видеть Конрада и Мейзнера. Их решительный вид мог произвести впечатление, однако вряд ли стоило пугать и без того напуганных людей. Аэлин прекрасно видела, что они едва выносят напряжение, тянущееся за ними из замка Чены.

— Нет нужды, — спокойно ответила Аэлин. — Нельзя столько думать про деньги, Карима. В конце концов, скоро день Салласа.

Кара хмыкнула.

— Если бы я больше вас всех не думала о заработке, мы не могли бы позволить себе такие комнаты. А на меньшее я не согласна.

Рахиль все это время заинтересованно смотрела на них, потому что для нее представление разворачивалось прямо сейчас. Королевские стражники, от которых исходило недовольство и напряжение, устали смотреть на перепалку «артисток». Тот, что стоял впереди, протянул Рахиль пергамент с королевской печатью.

— Его Величество приглашает вас выступить со своей программой на замковой площади в день Салласа, — отрапортовал он.

Аэлин поднялась, забрала у Рахиль пергамент и взломала печать, ознакомившись с приглашением. Кара делала вид, будто не проявляет к королевскому приглашению никакого интереса.

— Здесь сказано, что нужна демонстрация, — с деланно оскорбленным видом сказала Аэлин.

— А я говорила тебе, Сибилл. Все хотят бесплатных зрелищ. Даже короли, — цинично заявила Кара, отправив в рот темную виноградинку.

Аэлин нахмурилась.

— То есть, Его Величество хочет посмотреть на наше выступление предварительно? И только после этого выпустить нас на замковую площадь? Да вы хоть знаете, кто мы такие?!

Рахиль напряженно вздохнула.

— Мы давненько не приезжали в Анкорду, особенно в Чену. Может, вам стоит показать свои блистательные таланты Его Величеству? — осторожно спросила она, поймав на себе благодарные взгляды обоих стражников.

— Ладно, — протянула Кара. — Но мы не пойдем в замок без своей охраны, — заявила она. — Я хорошо знаю королей и их советников. Мы должны думать о своей безопасности.

Стражники переглянулись.

— В чем дело, мальчики? — усмехнулась Кара. — Или вам рассказать, какими шаловливыми бывают королевские ручки?

Стражники переменились в лице. Тот, что стоял сзади помрачнел и отошел дальше в тень, первый громко сглотнул. Миг спустя они, не сговариваясь, кивнули.

— Можете приводить всех, кто вам помогает в представлении. Только быстро. День Салласа уже завтра. Надеюсь, программа выступления у вас заготовлена.

Аэлин сделала вид, что удивлена.

— Мы едем прямо сейчас? — воскликнула она. Заданный вопрос она проигнорировала.

— Да. Нужна демонстрация, — прорычал стражник. — Выступление с музыкой, реквизитом или что там у вас еще есть — завтра. Сегодня покажете основную программу.

Кара фыркнула.

— Да что ты знаешь об искусстве?

Аэлин нарочито резко выдохнула.

— Ладно. Едем. Если он хочет испортить себе сюрприз, пусть портит. Это его дело. Главное, чтобы у нас было достаточно места для представления. И не было лишних зрителей. Мы не любим портить первое впечатление.

Первый стражник снова кивнул.

— Собирайтесь. Мы проводим вас...

— Мы поедем в своей карете, — воинственно заявила Кара. — Не хотите же вы, чтобы мы расхаживали среди простолюдинов, которые так и норовят к нам прикоснуться?

Один из стражников издал тихое раздраженное рычание.

— Как вам будет угодно, — процедил он.

— Вот и прекрасно, — елейно улыбнулась Аэлин.

— Мы ждем внизу, — буркнул второй стражник, после чего посланники Рериха покинули коридор «Королевского Сада».

Рахиль дождалась, пока их шаги смолкнут, после чего посмотрела на Кару и Аэлин.

— Кажется, представление начинается, — мрачно сказала она. — Все, как мы и предполагали.

Аэлин тут же сбросила с себя маску нарочито милой и сговорчивой артистки. В ее голосе зазвучала командирская строгость:

— Все идет, как надо. Дай знать Конраду и Мейзнеру. Они тоже должны показаться при дворе, чтобы не вызывать подозрений завтра.

Рахиль кивнула.

Они знали, что как только их карета покинет постоялый двор, за эти проследит Ран и сообщит Мальстену. Настоящее представление должно начаться именно с этого.

— Да помогут нам боги, — шепнула Рахиль.

Ни Кара, ни Аэлин ничего ей не ответили.