Последнее Знамение

В перелеске в полулиге от замка Чены в самых густых зарослях было спрятано свыше трех десятков иссушенных тел. Они были недвижимы, но разложены так, словно их готовили стать небольшим марширующим военным отрядом.

— Ты готов? — спросил Бэстифар, нарушая тяжелое напряженное молчание, которое распространяли Киллиан и Мальстен.

В ответ аркал получил лишь мрачный взгляд.

Мальстен не был готов. По правде говоря, он редко бывал готов к безумным идеям Бэстифара. Они почти всегда были слишком рисковыми и на первый взгляд казались невыполнимыми. Мальстен не раз пытался научиться у аркала хотя бы толике оптимизма, однако у него он улетучивался слишком быстро.

И все же Бэстифар продолжал выжидающе смотреть, поэтому, вздохнув, Мальстен кивнул.

— Готов, — нехотя сказал он.

— У тебя, кажется, недостаточно восторга. Это же грандиозное представление!

— Прости, Бэс, мне надо будет поднять вместо одного или пяти три десятка покойников и заставить их промаршировать по Чене. Мне трудновато думать о восторге.

Бэстифар проигнорировал его плохо скрываемое раздражение и качнул головой.

— О восторге, мой друг, не надо думать. Его надо чувствовать.

Мальстен нахмурился, но не успел придумать ответ. Через густеющие заросли к ним пробрался Ран Казави, запыхавшийся от долгого бега. Остановившись, он уперся руками в колени и постарался отдышаться.

— Карета... выехала... с постоялого двора, — выдохнул он. — Я мчался, как мог.

Киллиан решительно уставился на Мальстена.

— Пора.

— На улицах достаточно народу? — поинтересовался Бэстифар.

Ран покивал, все еще восстанавливая дыхание.

— Да. Я... пробирался... осторожно, но бегом.

— Прекрасно, — протянул Бэстифар. — Мальстен, дружище, твой выход. — Он махнул рукой так, словно за ним должен был распахнуться занавес.

Киллиан выжидающе посмотрел на него и кивнул.

— Приступай. Надеюсь, нас двоих хватит на то, чтобы впустить частичку жизни в три десятка трупов. — Поймав на себе недоуменный взгляд Бэстифара, он окинул его внушительным взглядом. — Что? Ты же не думал, что тебе не придется участвовать? Вряд ли меня одного хватит на то, чтобы забрать достаточно.

Мальстен покачал головой.

— Вы мне не понадобитесь.

Он поднял голову, и из его руки протянулась одна нить. С ветки вспорхнула птица, начавшая летать по кругу, и пока она следовала траектории, указанной ей кукловодом, нити множились и множились, протягиваясь все дальше.

Киллиан, заметив завороженные взгляды Бэстифара и Рана, недоуменно покачал головой.

— Что? Что он делает?

Ран медленно выпрямился.

— Птицы. Он управляет птицами. Кажется, всеми в этом лесу.

Мальстен прикрыл глаза и вытянул правую руку вперед, направив ее в сторону бывших марионеток Ланкарта. Из его руки вырвалась сначала одна красная нить, однако у самого основания она истончилась и начала делиться. Две... четыре... шесть...

Иссушенные тела зашевелились.

Мальстен сделал шаг назад и приподнял руку выше.

Марионетки начали подниматься. Их движения были дерганными, резкими и неловкими, но, по замыслу Бэстифара, такими они и должны быть.

Киллиан и Ран разошлись в стороны, подготавливая будущему мертвому маршу путь. Бэстифар встал рядом с Мальстеном и приподнял обе руки.

— Все получится, дружище, — тихо и удивительно мягко произнес он. — Я тебя страхую.

Мальстен открыл глаза, и его взгляд перестал быть похожим на человеческий. Он словно смотрел из другого мира. Одно его сердце не билось, но после стольких тренировок это перестало пугать его.

Руки Бэстифара загорелись, одна легла на плечо Мальстена.

— И-и-и-и... медленно, как тренировались, — тоном тайного заговорщика сказал Бэстифар.

Из второй руки Мальстена вырвалось еще больше черных нитей, тогда как красные исчезли в ладони. Мумии Ланкарта зашагали в сторону улицы из перелеска.

— И что теперь? — спросил Ран.

— Ничего, — ответил ему Киллиан, подозревая, что остальные слишком заняты. — Мальстен будет наблюдать за происходящим на улицах.

— Он расскажет, что там творится?

Киллиан посмотрел на Мальстена и криво ухмыльнулся.

— Зная, какой хороший из него рассказчик, нам будет проще узнать это непосредственно на улицах.

***

Мальстен наблюдал за своими марионетками птичьими глазами. Пока что он не выпускал слишком много птиц из перелеска, хватало и четырех. Однако у птиц хотя бы были глаза, которыми он мог наблюдать за происходящем.

Нити вывели марионеток из леса. Мертвецы начали медленно выходить на улицы. Их даже не сразу заметили прохожие. А заметив, не сразу поняли, что перед собой видят. Люди реагировали по-разному: кто-то падал в обморок, кто-то стоял и кричал, другие цепенели или бросались наутек в ужасе. Мальстен слышал, что они кричали.

— Боги, помогите нам!

— Анкорда проклята!

— Это знамение пророчества!

— Мученики восстают из могил!

Они кричали именно то, что нужно. Теперь, даже те, кто плохо знал легенду о древнем пророчестве, поверят в нее.

Мальстену нужно было сосредоточиться и заставить своих марионеток прошагать половину лиги до ворот замка. И он продолжал вести их. Марионетки послушно переставляли сухощавые ноги, пока Бэстифар удерживал поток обмена энергиями. Толпа расступалась и пропускала оживленных мертвецов и освобождая им путь до замка Чены.

Главное, чтобы стражники так же бросились наутек при виде них, — подумал Мальстен. Интуиция подсказала ему, что пора понемногу подключать птиц, и он вывел стаю из перелеска, заставив ее летать кругами прямо над мертвым шествием. Это вызвало в толпе дополнительный ужас. Начался хаос, и Мальстену пришлось выпустить дополнительные нити, чтобы людей, упавших на улицах, не затоптали до смерти.

Марионетки продолжали шествие. Мальстен воспользовался случаем и повлек часть толпы в сторону своих мертвых солдат, чтобы они накалили обстановку.

Если Рорх сейчас наблюдает за мной, она точно должна быть в восторге, — подумалось ему. — Или в гневе...

Мальстену казалось, что время замерло. Пульсирующая бесконечность затопила его сознание. Каждый синхронный шаг мертвых марионеток некроманта отдавался ударом сердец в его груди. Он позволил этому пульсу завладеть собой. Его собственная личность будто опустела, остались только шаги мертвых марионеток.

Хаос затапливал улицы Чены. Кто-то из замковой охраны, патрулирующий улицы, попытался броситься на мертвецов, но Мальстен заставил их сбежать в ужасе. Он ощущал удивительное спокойствие, ведь прежде он мог волноваться насчет расплаты, однако теперь он этого не боялся. Расплата и впрямь больше не пугала его, даже с учетом того, сколько раз он принимал помощь Бэстифара.

Марионетки продолжали шествие по Чене под разрозненные крики толпы и гомон ужаса, наводнивший улицы.

Стражники у ворот, завидев мертвый отряд, побросали оружие и бросились прочь со своих постов. Те, что дежурили на стене за рвом, расположенным за опущенными воротами, рванули к подъемному механизму, чтобы как можно быстрее закрыть ворота. На это ушло достаточно много времени, чтобы мертвецы смогли дойти до ворот. Когда те стали подниматься, нити Мальстена начали сбрасывать их в ров. Крики людей вокруг поднялись до невообразимой высоты. Горожане падали на колени и молили богов о милосердии, другие продолжали убегать как можно дальше, третьи замирали и смотрели на мертвецов, как завороженные. Когда ворота были окончательно подняты, крики постепенно начали смолкать, а город погружался в неестественную тишину.

— Трупы сброшены в ров, — ровным, лишенным интонаций голосом сообщил Мальстен остальным.

— Отлично, — похвалил его Бэстифар. — Надо выпускать пташек в сторону балкона Рериха. — Девочки сейчас должны быть там и как раз будоражить его своим выступлением. Дадут боги, Мейзнер хотя бы близко такой же искусный художник, как ты.

Мальстен, не мигая, смотрел перед собой.

— Есть проблема, — так же невыразительно сказал Мальстен. — Ворота замка заперли. Мы не проговаривали это. А, зная Рериха, их могут не открыть до завтрашнего дня.

Бэстифар переглянулся с Киллианом и Раном.

— Мы это не обговаривали, — сказал Мальстен, и в голосе явно послышалось напряжение. — Вот и упущенная деталь твоего плана. Аэлин, Кара, Мейз, Конрад и Рахиль остались в замке. Мы должны были вывести их оттуда. Мы...

Почувствовав, как в голосе Мальстена нарастает паника, Бэстифар положил руку ему на плечо и сильно сжал. Обе его ладони все еще сияли алым.

— Так, Мальстен, вдохни и выдохни, пожалуйста, — на удивление терпеливо попросил Бэстифар. — Да, это незапланированно. Но подумай сам: им все равно пришлось бы туда вернуться завтра. Если они будут внутри, наверняка сориентируются, как утихомирить Рериха. В худшем случае, они окажутся в темнице, но на приготовление к казни уйдет достаточно времени, чтобы мы успели войти в замок и вытащить их оттуда. Да, придется играть в открытую и вместо остановки Рериха от рокового убийства сына убивать его самого, прозвав Лжемонархом. Но мы сможем разыграть эту карту, если ты достаточно эффектно поработаешь с птицами.

Мальстен сжал губы в тонкую линию.

— У него сейчас сколько нитей? Я даже посчитать их не могу! Он держит целый город? — тихо спросил Ран у Киллиана.

— Если ты не забыл, я — не вижу нити данталли.

— Нет, пожалуй, он держит чуть меньше. Но нервничает, — пояснил Бэстифар.

Мальстен прерывисто выдохнул. Аркал снова сжал его плечо.

— Мой друг, — вкрадчиво продолжил он уговоры, — ситуация пошла по другому пути, но она не тупиковая. Они справятся, если проведут в замке ночь, даже если это будет ночь в темнице. Они там не одни, с ними Мейз, Конрад, Рахиль и Дани. Еще Юджин, но его только принц заботит, он не в счет. Все будет хорошо. По тому, как будут развиваться завтрашние события на замковой площади, мы быстро сориентируемся, как идут дела, и выберем наилучший вариант развития событий. Верь мне. Много ли я ошибался?

Мальстен упрямо покачал головой.

— Я не могу так рисковать ими. Нужно дождаться, пока откроют ворота. Я мог бы... если б только я вовремя захватил стражников, но я не подумал, что ворота могут потом не открыть...

— Мальстен, — обратился к нему Киллиан, — ничего не делай. Не лови стражников и не заставляй их опустить ворота. То, что наши остались там, может даже играть нам на руку.

— Как?! — напряженно воскликнул Мальстен.

— То, что они были там во время мертвого шествия, в глазах Рериха вряд ли сделает их соучастниками. Даниэль внушил ему мысль про безопасность, Бэстифар ведь об этом рассказывал. Значит, все, кто сейчас в замке и не в темнице — «свои» для короля. Это — первое. Оставшись в замке, ребята точно не угодят ни в какие беспорядки на улицах Чены, а сегодня они запросто могут быть. Это — второе. А если замковые ворота не опустятся завтра для народных гуляний, это будет для всех означать, что Рерих — Лжемонарх, и мы станем героями, свергнувшими тирана, даже если пойдем в открытую атаку. Это — третье.

Бэстифар любезно оскалился.

— Я уже говорил, что восторгаюсь твоей манерой излагать факты?

Киллиан хмыкнул и сложил руки на груди.

— Мальстен, завтра, если что-то пойдет не так, бери под контроль хоть целый город, я слова тебе не скажу. Но сегодня, пожалуйста, действуй по схеме, о которой мы договорились. Если она сорвется, до завтра ничего фатального не произойдет. А если произойдет, мы возьмем это под контроль. Ты возьмешь.

— Как? — вмешался Ран.

— У тебя, мой друг, сегодня внеплановое ночное наблюдение за замком, — внушительно посмотрел на него Бэстифар и вновь обратился к Мальстену: — Выпусти птиц. Поэффектнее, мой друг, прошу тебя. Сделай это.

Мальстен вновь уставился в неизвестную точку пространства, глядя на замок Чены множеством птичьих глаз. Он отправил стаю летать, закручивая пугающие спирали, что вновь заставило толпу кричать. Птицы покружили недалеко от замка столько, чтобы их увидело достаточно людей, а затем Мальстен направил стаю в окна замка.