Последнее Знамение

Чена, Анкорда

Второй день Дешана, год 1490 с.д.п.

Рахиль никогда не чувствовала в себе артистических наклонностей. Самой себе она казалась настоящей и, говоря по правде, довольно заурядной. Ей никогда не приходила в голову мысль о том, как много она притворяется кем-то другим в реальной жизни, поэтому идея поработать зазывалой наравне с остальными сначала показалась ей сомнительной. Она смущенно поделилась этим с Даниэлем, однако услышавший ее лепет Бэстифар решил ее разубедить.

— Моя дорогая, не преуменьшай своих способностей. Почти любой данталли — прирожденный артист! Как минимум, ты всю жизнь пыталась изображать обычную женщину. — Он нарочито мягко положил ей руку на плечо и добавил, опустив голос почти до шепота: — Если захочешь, ты можешь быть кем угодно. И мне кажется, что талант зазывалы в тебе есть. Тебе стоит просто представить себя на арене.

Рахиль никогда не считала себя впечатлительной женщиной и не думала, что легко поддается чарам чужих речей. В конце концов, она ведь родилась в Анкорде и лживых ласковых слов наслушалась предостаточно. Однако что-то в голосе аркала и манере его прикосновений будто несло в себе магию. Слушая Бэстифара, Рахиль на миг подумала, что у нее и вправду может получиться.

Группа сошлась в небольшом перелеске недалеко от замка Чены. Перед тем, как они разделились, Киллиан предложил это место, рассказав, что именно там при нем переживал свою расплату Дезмонд. Если уйти достаточно глубоко, там было несколько небольших овражков, куда можно было свалить и замаскировать «ценный груз» из деревни некроманта. Временный лагерь было решено разбить там же, не подыскивая более подходящего места.

В лагере собрались все, кроме Кары, Аэлин и Мейзнера. Им на все сбережения сняли три комнаты на одном из лучших постоялых дворов Чены — в «Королевском саду». В украденной карете с багажом знатных особ они легко сошли за известных артисток, претендующих на лучшие условия в городе. Мейзнер играл роль грозного сопровождающего и по совместительству телохранителя.

Почти всю ночь Бэстифар искал среди данталли всех, у кого есть талант художника. Навыки Мальстена он прекрасно знал, поэтому ему сразу дал бумагу, позаимствованную из багажа богачей, и приказал нарисовать образец «завлекательной афиши».

— Рисуй их столько, сколько успеешь, — наказал Бэстифар, — остальные попробуют скопировать. Лучшие результаты будем развешивать на улицах города. Но нужны слухи. — Он громко обратился к остальным: — Вы не представляете, на что способны слухи!

Конрад, у которого весьма удачно получилось нарисовать афишу, похожую на ту, что изобразил Мальстен, критически взглянул на рисунок и покачал головой.

— Будет заметно, что эти рисунки готовили разные люди и в спешке.

— Одинаковость не важна, важна видимость, — возразил Бэстифар. — Мы должны пустить пыль в глаза, вызвать интерес, заставить людей говорить. Привлечь внимание. В таком городе, как Чена, для этого хватит и крупных мазков. Я, конечно, люблю намного тщательнее подготавливать планы, но времени нет, поэтому сойдет и так.

У Рахиль от жара его слов почти закружилась голова. Чтобы отвлечься, она принялась за работу и попыталась скопировать рисунки Мальстена. Внутри себя она одновременно и хотела, и боялась показать их аркалу. Однако ее работы Бэстифар также посчитал достойными. Глядя в его горящие темные глаза, Рахиль начала чувствовать, что в стороне от общего плана остаться не сможет.

***

Когда на утро Рахиль разбудил стук в дверь комнаты, она не успела понять, что происходит. Вернуться на постоялый двор ей удалось только глубоко за полночь, и на сон осталось не больше четырех часов. На пороге комнаты стоял Сайен, а его сумка, которую он постоянно носил на плече, выглядела удивительно облегченной. Даже спросонья Рахиль догадалась, что сегодня в ней не отвары с бинтами и лечебными мазями.

— У нас много работы, — неловко улыбнувшись, сказал Сайен. Впервые с момента, как их с Рахиль оставили в лесу недалеко от деревни некроманта, у него был задорный вид, а в глазах снова разгорался озорной огонек. Рахиль думала, что эта искорка погасла в тот день, когда убили Эрнста, и Ран стал тенью самого себя. Она еще никогда так не радовалась собственной ошибке.

Рахиль потерла заспанные глаза.

— Ах, да, — пробормотала она. — Нужно разнести по городу весть про выступление наших артисток. — На губах показалась нервная усмешка. — Не знаю, сработает ли это, на самом деле. Вчера, когда Бэстифар говорил об этом, мне казалось, что все пройдет по его плану. А сейчас... уже не уверена.

Сайен качнул головой.

— Боюсь, узнавать об этом нам придется только на практике.

Рахиль критически осмотрела смятое платье, в котором вчера рухнула на кровать, едва войдя в комнату.

— Мне надо переодеться. Я сейчас спущусь, — сказала она.

— Ран ждет внизу.

Рахиль наскоро умылась в тазу. Вода оказалась ледяной, но хоть немного взбодрила. Так и не найдя в своих скромных запасах платья, которое, на ее взгляд, подходило бы под ее специальное задание, она выбрала простое болотно-зеленое со светлым передником. Светлые волосы она заплела в низкую косу на исконно анкордский манер.

Оценивающе взглянув на себя в зеркало, Рахиль постаралась вспомнить гипнотический голос Бэстифара.

Данталли может быть кем угодно.

Так ли это?

Рахиль всегда применяла нити для чего-то очень простого, ее с детства учили, что лучше осторожничать и не рисковать. Ей и сегодня совсем не хотелось идти на риск, однако, вспоминая о Бэстифаре, она думала, что именно этого он от нее и ждал.

Прерывисто вздохнув, глядя в глаза своему отражению, Рахиль оправила невидимую складку на платье, накинула простой плащ, чтобы защититься от весеннего холода, и поспешила вниз.

Первое время они с Сайеном и Раном держались вместе и не спешили расходиться по разным районам Чены. Они выбирали дома на площадях со щитами, на которых вешали объявления о других важных городских мероприятиях. Многие объявления были размыты снегом с дождем, что шел несколько дней назад. На их фоне афиши, нарисованные Мальстеном, Конрадом, Мейзнером и самим Бэстифаром казались заметными и привлекали внимание зевак.

Сайен, как ни странно, первым решил поработать зазывалой. Он выходил в центр площади и громко рассказывал о невероятных способностях артисток, прибывших из далекой Малагории.

Ран, который то и дело мрачнел, понемногу воспрял духом, глядя на него, и попытал в этом деле и свои способности. Он первым решился применить нити для привлечения внимания. Рахиль наглядно видела, что план Бэстифара работает: достаточно было привлечь к себе хотя бы пятерых человек, как к ним подтягивалась целая толпа.

Почти полдня Рахиль не решалась дать себе волю. И лишь когда солнце начало уходить из зенита, а голоса Сайена и Рана уже начали хрипеть от громких зазывающих речей, она решилась:

— В следующий раз попробую я, — сказала она.

Сайен и Ран переглянулись. Рахиль смутилась, не понимая, верят они в нее, или нет. Мгновения промедления хватило, чтобы уверенность начала таять. Однако голос Бэстифара, который она воскресила в своей голове, снова сумел придать ей сил. Той магии, которая родилась вчера при свете костров, сегодня не было, однако Рахиль все же взяла себя в руки.

— Вешайте афишу! — приказным тоном сказала она.

Ноги сами понесли ее в центр небольшой площади. Если приглядеться, отсюда можно было разглядеть высокие башни замка Чены, теряющиеся в тумане.

Это, в конце концов, мой родной город, — напомнила она себе. — Кто, если не я, должен хотеть изменить его судьбу и судьбу этой страны?

— Подходите! Подходите! — протянула она, начав двигаться посреди площади так, словно позади нее находится занавес, готовый вот-вот выпустить наружу какое-то невиданное чудо. — Вас ждет зрелище, которого еще не видела Анкорда! Прямиком из далекой Малагории и его сказочного цирка! Наш город посетили удивительные гимнастки, и их выступление можно будет увидеть всего раз в день Салласа!

Рахиль видела, что и без нитей на ее бархатный чарующий голос сходятся люди. Однако ее целью были не они: здесь, на этой небольшой площади она заприметила двух стражников, на накидках которых был вышит королевский герб. Рахиль была почти уверена, что они служат в замке Чены.

Если б вы не были в красном, — с досадой подумала она.

Толпа вокруг нее выросла, многие с интересом подходили к афишам.

Рахиль раздумывала несколько мгновений, затем вдруг рванула к доске, сорвала афишу с гвоздя, на который ее нанизали, и поспешила прямо к стражникам.

— Господа, — томно обратилась она.

Стражники, как ни странно, отпрянули от нее. Вид у них был непривычно напряженный. Рахиль даже успела подумать, что ей пустят кровь, просто потому что она подошла в неподходящий момент. Однако каким-то титаническим усилием ей удалось скрыть собственный испуг и протянуть одному из стражников афишу прямо в руки. Словно насмешкой Криппа, это была одна из тех, что рисовал Мальстен Ормонт.

— Слыхали ли вы, какие чудесные артистки посетили наш прекрасный город?

Стражники переглянулись и почти одновременно нахмурились, глядя на Рахиль.

— Не слыхали, — буркнул один из них. Второй тут же поправил его:

— Вообще, я слышал. Сегодня в городе об этом несколько раз говорили.

Первый недовольно покачал головой.

— Как будто малагорцев из без этих циркачек не хватает в Анкорде, — проворчал он.

Рахиль сглотнула и сосредоточила свое внимание на втором стражнике. Она так волновалась, что внезапно стала видеть его удивительно четко. Нити будто сами протянулись из ее руки. Она попыталась скрыть свой шок за обворожительной улыбкой.

— Как вы думаете, Его Величеству разве не захочется заполучить такую диковинку на замковую площадь в день Салласа? — спросила она, понизив голос до заговорщицкого шепота: — Наши артистки достойны лишь лучшего зрителя. И я не думаю, что Его Величество устроит то, что такое уникальное и единственное представление будет проводиться где-то вне замковой площади.

Нити, держащиеся за висок стражника, упрямо вплетали эту мысль ему в голову, пока он все с большим интересом рассматривал афишу в своих руках.

— Мы остановились в «Королевском Саду». После дня Салласа артистки сразу же отправятся в тур по крупным городам. Флацдер, Калли, Сельбрун... — она пожала плечами. — У нас уже есть несколько королевских приглашений.

Стражник, как завороженный, убрал афишу в набедренную сумку и кивнул.

— Мы... передадим Его Величеству. Если его заинтересует, ждите приглашения.

Рахиль прикрыла глаза и танцующей походкой скрылась в толпе. Она продолжала держать нить в дрожащей руке, зная, что вот-вот рухнет от боли, и ей потребуется помощь Сайена, чтобы заткнуть чем-нибудь рот и не пустить наружу громкий крик.

— Ты с ума сошла? — шикнул на нее лекарь, как только она подошла к нему.

— В переулок. Быстро, — процедила Рахиль.

— Ты умеешь прорываться сквозь красное? — шепотом спросил Ран. — Ты даже не занималась с нами. Как у тебя это получилось?

— Не знаю, — ответила Рахиль. — Но мне будет очень плохо, когда я отпущу. Не дайте мне орать посреди города.

Сайен решительно кивнул и поспешил найти укрытие.

Рахиль думала только о грядущей расплате. Однако где-то в глубине ее сознания теплилась гордость. Сегодня она и вправду стала кем-то большим и подтвердила слова Бэстифара о том, что данталли может быть кем угодно, если захочет. Никогда с самого раннего детства Рахиль Волой не чувствовала себя такой важной и такой сильной.