Последнее Знамение

Берег реки Бреннен, Анкорда

Двадцать девятый день Фертема, год 1490 с.д.п.

Почти всю дорогу от деревни некроманта до берега реки Бреннен группе приходилось двигаться по основным трактам. Если б не пришлось тянуть телеги, на которые погрузили бывших «рабочих» Ланкарта, они выбрали бы более скрытные маршруты, но по лесу телеги было не протащить. Особенно без потери времени.

Впрочем, если бы не активность Бэстифара, с помощью которой он отвлекался от разговоров с принявшим облик его матери бесом, телег бы в принципе не было. Они стояли сломанными несколько лет в одном из ветхих амбаров некроманта, когда Бэстифар нашел их и с энтузиазмом взялся чинить. Он не думал о том, зачем они понадобятся, ему просто было необходимо найти себе занятие. Поняв, что починенные телеги пригодились, он в очередной раз уверился, что у богов на него особые планы, и даже это злоключение с призраком Делаиды они ему подбросили не просто так.

В Хольстеде на территории Нельна Киллиан высказал предложение купить лошадей. Он посчитал, что, собрав все деньги группы, они вполне могут себе это позволить.

— На хороших нам не хватит, — возразила ему Аэлин.

Отчего-то во время дороги она слегка отстранилась от остальных, держалась особняком, будто была погружена в одной ей известные неприятные мысли.

Мальстен несколько раз обратил на это внимание и хотел поговорить с ней, но его то и дело кто-то отрывал, а как только возможность выдавалась, Аэлин и сама начинала нарочито с кем-то беседовать и на какое-то время будто становилась прежней. С теми, с кем она общалась поверхностно, ей было намного проще удерживать на лице маску легкости и приветливости. Зная, что Мальстена это не устроит, она словно специально избегала случаев поговорить с ним.

В ответ на замечание Аэлин о нехватке денег Бэстифар с присущим ему задором предложил попросту одурманить продавцов и получить лошадей бесплатно.

— И кто из вас может это устроить? — спросил он.

Даниэль грустно опустил глаза.

— Среди нас лучше всех это умела Цая Дзеро. Но она... погибла во время налета на лагерь, — сказал он.

Тяжелая неловкая тишина на время окутала группу, многие опустили головы, Рахиль тихо всхлипнула.

Мальстен вздохнул.

— Я могу сделать это, если нужно, — сказал он. — Я не очень хорошо работаю с сознанием, но...

— Вообще-то, с сознанием неплохо работаю я, — неуверенно буркнул Мейзнер. И Дани. Мы оба учились этому у Цаи. Дани, пожалуй, даже лучше меня, но я хотел бы попробовать.

— О, навык вполне соответствует твоему демоническому амплуа, — с улыбкой протянул Бэстифар. — Я голосую за тебя. С расплатой, если нужно, я тебе помогу.

Мейзнер неуверенно переглянулся с Даниэлем, но Бэстифар настоял:

— Всего один раз, и то ради маскировки. Не пугайся, моя помощь не такая страшная, как Мальстен, наверняка, рассказывал. — Он задумчиво прищурился. — Впрочем, о чем я! Мальстен вряд ли стал бы об этом говорить.

В Хольстеде они осуществили план, и из города их телеги тянули уже три сильных коня. Двигаться стало чуть легче. Мальстену приходилось почти постоянно успокаивать животных с помощью нитей, а во время привалов снова тренироваться поднимать мертвецов излишками жизненной энергии и заставлять их двигаться, пока Бэстифар стабилизировал поток.

Аэлин не присутствовала при этих демонстрациях, и Мальстен невольно чувствовал себя виноватым. Однако и Бэстифар, и Киллиан, и даже группа Даниэля настойчиво уговаривали его продолжать тренировки.

Группа двигалась по тракту, а на привалы сворачивала с дороги, пока не добралась до реки Бреннен. Без телег все решили бы искать брод, однако теперь сошлись на том, что нужно переходить по мосту, разделявшему Сембру с Анкордой.

Перед самым рассветом на мосту почти не было путников, однако без стражников не обошлось. Те выглядели сонными, им явно не терпелось окончить ночную смену и пойти по домам отсыпаться. Но, завидев группу, они приосанились и приготовились расспрашивать чужаков.

— Кто такие и куда держите путь? — строго спросил один из четырех стражников, выйдя вперед.

Данталли быстро переглянулись. На стражниках были красные плащи с гербом Анкорды, а значит, они были недоступны для контроля почти для всех. Мальстен выступил вперед и приготовился.

— Просто внуши им, что нас здесь нет, — шепнул ему Сайен. — Не надо никого калечить.

Мальстен удивленно приподнял бровь, ведь у него и в мыслях не было устраивать излишнее кровопролитие. Он уже приготовился выпустить дополнительные нити помимо тех, которыми контролировал коней, тянущих повозки, однако Даниэль внезапно остановил его.

— Постой. Лучше я, — сказал он.

Бэстифар выразительно на него уставился.

— А ты не заметил одну проблему, мой друг? — тихо проворковал он.

— Что вы там бормочете? — гаркнул еще один стражник. — Вам задали вопрос!

— Мы всего лишь бродячая труппа артистов, милорд, — елейно произнесла Аэлин, выступив вперед и поклонившись. — Разве вы не слышали о нас? Мы едем в Чену на большой карнавал в честь дня Салласа. Наше выступление будет незабываемым!

Аэлин удалось завладеть вниманием стражников и отвлечь их на себя, пока Даниэль, игнорируя замечания Бэстифара, приближался к ней. Он замер, сосредотачиваясь, немного приподнял руку и улыбнулся.

— О, вы точно не забудете наше представление.

Из его ладоней вылетели черные нити. Они неуверенно задребезжали в воздухе, и Мальстен на миг подумал, что придется перехватывать контроль, однако Даниэль все же сумел направить их к головам стражников, минуя барьер красных плащей.

Мальстен вздохнул с облегчением: похоже, тренировка с оленем в лесу действительно научила Даниэля прорываться сквозь красное.

— Боги... я... я смог, — часто задышав, прошептал он.

Бэстифар положил руку ему на плечо.

— Умница, приятель. О расплате не переживай, я об этом позабочусь. Подумай о том, что хочешь им показать. Не забудь внушить им, что мы заплатили за переход границы. Представление представлением, а без оплаты нас все равно не пропустят. Прежде я бы заплатил за всех, но в настоящий момент мои средства несколько стеснены, сам понимаешь.

Даниэль издал тихий стон напряжения.

— Ты не мог бы... не мешать? — выдавил он.

Бэстифар приподнял руки и сделал два демонстративных шага назад.

— Конечно-конечно. Как скажешь.

Несколько минут Даниэль упорно внушал что-то стражникам. Те стояли, не шевелясь, после чего сложили оружие, одновременно сели прямо на землю, опустили головы и сладко засопели.

Даниэль отпустил нити и тут же вскрикнул, пошатнувшись. Рахиль и Сайен оказались подле него, надеясь помочь ему не упасть, однако Даниэль в последний момент заметил, что сохраняет равновесие сам. Боли не было.

Мальстен с легким недовольством посмотрел на Бэстифара, вокруг руки которого роилось знакомое красное сияние.

— Что? — протянул он, улавливая его взгляд. — Разве сейчас подходящий момент, чтобы ждать, пока он переждет расплату? Вряд ли он усыпил их надолго.

Даниэль неуверенно посмотрел на аркала.

— Так вот, как работает твоя сила? — спросил он.

— Не совсем, — улыбнулся Бэстифар. — Видишь ли, так я только придерживаю твою боль. Это временная мера. Чтобы я забрал ее насовсем, нужно твое согласие.

Мальстен напрягся.

— В следующий раз расплата будет сильнее, — напомнил он. — Поначалу это не слишком заметно, но, если будешь злоупотреблять, сильно пожалеешь об этом.

— По-моему, ты один так к этому относишься. О моей помощи не жалел даже Дезмонд, — с видом циркового зазывалы парировал Бэстифар.

Даниэль вздохнул. При упоминании Дезмонда он помрачнел, однако быстро отбросил эти мысли и сосредоточился на текущей задаче.

— Аркал прав, сейчас не тот момент. Что нужно делать? Я согласен.

— Больше ничего, — покачал головой Бэстифар и полушепотом добавил: — Кроме того, что я бы предпочел свое имя вместо безликого «аркал». Если ты не против, приятель.

— У меня тоже есть имя, — прищурился Даниэль.

Бэстифар кивнул, соглашаясь с этим замечанием. На миг его лицо преисполнилось блаженства, и почти сразу свет вокруг руки погас. Даниэль выдохнул, приложив руку к груди. Он почувствовал лишь мимолетный укол боли, после чего она сразу же утихла. Ему прежде никогда не доводилось работать с аркалами. Однако за один этот раз он понял многое из того, о чем предостерегал Мальстен. Соблазн избавляться от расплаты с его помощью был слишком велик. Однако говорить об этом Бэстифару он не стал.

— Спасибо, — пробормотал он. — Необычный опыт.

— Обращайся, Даниэль, — развел руками Бэстифар. — Я всегда к твоим услугам.

— Бэс, — помрачнев, обратился Мальстен, — не злоупотребляй.

— Все в разумных пределах, мой друг, обещаю, — с деланной покорностью согласился Бэстифар.

Группа двинулась вперед по мосту.

Ранним утром им удалось миновать небольшой городок Цимару и выбраться обратно на пустынный тракт, прежде чем они успели привлечь слишком много внимания среди просыпающихся горожан.

Мальстен заметил, что в этот раз Аэлин снова быстро помрачнела. Но ведь сейчас никто не пытался будить марионеток некроманта и заставлять их ходить. Что же, все-таки, не так?

Бэстифар поравнялся с ним и заложил руки за спину. Он сам только что закончил долгое объяснение с Карой. Его рассказ о представлении, которое ему пришлось разыграть в деревне некроманта, она восприняла сдержанно, с показным безразличием. Чтобы добиться от нее выражения искренней обиды Бэстифару потребовалось несколько попыток и несколько твердых заверений о том, что, если б не опасность, грозившая Каре от Ланкарта, он ни за что бы не наговорил ей ничего подобного. Искренним раскаянием от его слов не веяло и, пожалуй, только это и убедило Кару в том, что он переживает всерьез. Если б Бэстифар изобразил нарочитые муки совести, заламывал бы руки и бросался громкими речами, она легко уловила бы в его действиях притворство. Однако в его привычном притворстве она легко могла рассмотреть искренность.

— Женщины — непостижимые создания природы, скажу я тебе, — философски изрек Бэстифар, подняв глаза к небу и вздохнув полной грудью. Грубый шрам, тянущийся через все его тело, сейчас скрывала куртка, украденная в деревне некроманта. Удивительно, но даже в неподходящей одежде он умудрялся выглядеть органично, как будто так и задумано. Аркал напоминал себя прежнего, каким Мальстен всегда его знал. Трудно было поверить, что красная нить действительно вернула его к жизни без последствий, однако результат был налицо.

— Кажется, я, наконец, прощен за свой маленький спектакль в деревне Ланкарта, — продолжил аркал. — Знаешь, все-таки Кара — самая гордая малагорка из всех, кого я встречал. И ей категорически нельзя врать в той манере, в которой ей не нравится. Иначе, я уверен, она прирежет меня во сне даже после стольких попыток меня воскресить. — Он самодовольно усмехнулся.

Мальстен рассеянно покивал. Он не знал, как поддержать разговор на эту тему, и не мог похвастаться такими же успехами с Аэлин. Недавно ему казалось, что между ними все наладилось, но теперь она снова слишком часто бывала мрачна. А в этом состоянии ей каким-то образом удавалось отгораживаться от других, и этот барьер был намного плотнее, чем красные одежды или даже природная защита хаффрубов. Мальстен понятия не имел, почему ее настроение так на него влияет. Отчасти он завидовал Бэстифару, который наверняка применил бы к Аэлин нити и все выяснил, будь он на его месте. Мальстен так не мог из уважения к Аэлин и к обещанию, которое он ей когда-то давал. Конкретно сейчас его это раздражало.

— Глаза обманывают меня, или после моего чудесного воскрешения ты выглядел намного радостнее, чем сейчас? — не унимался Бэстифар. — В чем дело? Тебя так напрягает, что я пользуюсь своими способностями? В таком случае, советую тебе ослабить хватку. Даниэль — большой мальчик, он сам способен решить...

Мальстен покачал головой. Его удивляло, что сейчас ему сложно справиться именно с раздражением. Обыкновенно в подобных ситуациях он чувствовал растерянность, страх и вину. Вину — почти постоянно. Раздражение в ответ на мрачность Аэлин и жизнерадостность Бэстифара было для него чем-то новым.

Аркал выжидающе уставился на него, заметив его движение.

— Похоже, дело не в Даниэле, — догадался он. — А в чем же тогда? Точнее, в ком?

Мальстен вспомнил, что друг говорил ему много лет назад.

Для начала попробуй отвечать, когда с тобой говорят не только о делах. Это сильно упрощает жизнь.

С этим было сложно спорить. Мальстен слишком часто выбирал молчание, однако оно приносило хорошие плоды гораздо реже, чем хотелось бы.

— Молчание — золото, когда цена за слово высока, — подтолкнул его Бэстифар.

Мальстен кисло улыбнулся.

— Ты прав, дело не в Даниэле, — сказал он. — И уж точно не в том, что я не рад твоему, как ты выразился, чудесному воскрешению. Я рад.

Бэстифар оценивающе кивнул. Похоже, он впечатлился тем, что не пришлось слишком долго уговаривать друга ответить на вопрос. Он даже не успел задать следующий, когда Мальстен продолжил, печально посмотрев вперед.

— Дело в Аэлин, — тихо сказал он. — У нас... был сложный период после Грата. Из-за Ийсары, из-за смерти Грэга... из-за всего, что там произошло. Я был перед ней виноват и понятия не имел, как это исправить. Перед тем, как мы отправились за тобой, нам удалось поговорить, и мне показалось, что все налаживается. Но, похоже, сейчас что-то снова не так, а я не знаю, как к ней подступиться.

Бэстифар задумчиво покивал.

— А когда все снова изменилось в худшую сторону?

Мальстен пожал плечами.

— Я даже не успел толком заметить. Кажется, до деревни все было хорошо. А там не случилось ничего такого. Я не понял, когда снова успел все испортить. И меня это... раздражает. — Он осекся, сказав это, потому что Бэстифар удивленно уставился на него.

— Это что-то новенькое, — хмыкнул он. — Обычно все заканчивается на «я все испортил». Похоже, ты изменился гораздо больше, чем я думал.

Мальстен постарался скрыть смущение, но догадался, что получилось у него плохо. Бэстифар положил руку ему на плечо.

— Что ж, — начал он, — если ты не успел ничего испортить (а я тоже ничего подобного не заметил), так, может, ты ни в чем и не виноват? Не думал о таком варианте?

Мальстен повернулся к нему, недоуменно заглянув ему в глаза. Бэстифар расхохотался. Растерянный вид друга послужил лучшим ответом на вопрос.

— Но в чем же тогда дело? — спросил Мальстен.

— Открою тебе тайну: дело не всегда может быть в том, что ты в чем-то виноват, — миролюбиво объяснил Бэстифар. — Если ты не заметил, Аэлин сейчас держится особняком ото всех. Не только от тебя. Я никогда не слыл глупцом, поэтому вывод у меня следующий и, скорее всего, правильный: ее расстроил не ты. Либо она обозлилась разом на всех, либо дело в чем-то внутри нее самой.

Мальстен промолчал. Такой вариант и впрямь не приходил ему в голову. Он и не замечал, насколько привык искать свою вину каждый раз, когда что-то шло не так.

— Знаешь, я облегчу тебе задачу, — любезно предложил Бэстифар. — Раз она расстроена не из-за тебя, эту проблему не обязательно решать тебе. Аэлин Дэвери умудряется выбить тебя из колеи, ничего толком не делая. — Он снова заложил руки за спину. — Я заметил ее недовольство в момент, когда предлагал представление в деревне. Возможно, с ней стоит поговорить именно мне.

Мальстен недоверчиво посмотрел на него.

— Тебе? — переспросил он.

Бэстифар усмехнулся.

— Да не напрягайся ты так. Я весьма неплохо нахожу общий язык с людьми, и далеко не всегда этот процесс включает в себя пытки. — Он осклабился. Поймав тень в глазах друга, он снова хлопнул его по плечу и покачал головой. — Я верю, что когда-нибудь ты научишься понимать мои шутки.

С этими словами он решительно зашагал вперед, чтобы нагнать Аэлин. Она действительно держалась особняком. Ее погруженность в свои неприятные мысли была заметна даже издали. Она не услышала, как Бэстифар поравнялся с ней, поэтому вздрогнула, когда он сказал:

— У тебя вид, как у смертника.

Ахнув, Аэлин обернулась и нахмурилась. Бэстифара нисколько не смутило ее недовольство, и он продолжил гнуть свою линию:

— У нас чуть ли не победное шествие ради свершения справедливости. А ты держишься так, как будто мы всей группой ведем тебя на казнь. В чем дело? Мне донесли, что в деревню ты шла с другим настроем.

Аэлин прищурилась.

— Бэстифар, я, конечно, очень рада, что ты снова наслаждаешься жизнью, но с чего ты взял, что я хочу с тобой это обсуждать? — сухо спросила она.

В ответ на его лице показалась улыбка. Аэлин наверняка рассчитывала на иной эффект, поэтому ее защитное холодное выражение лица подернулось дымкой растерянности. От Бэстифара это не укрылось.

— Именно с того, как ты отреагировала на мой вопрос, — с невыносимой любезностью ответил он. — Ты защищаешься, Аэлин Дэвери. Меня не проведешь в таких делах. Природой заложено защищаться от угрозы, но люди — удивительные существа. Они научились слишком тщательно защищать собственную боль и сливаться с нею в экстазе, как не может ни одно другое живое существо.

Аэлин отвела взгляд. Бэстифар кивнул.

— К чему скрываться? Я знаю, что прав. Может, упростим этот процесс? Так в чем дело?

Она тяжело вздохнула.

— Вообще-то, дело... в тебе, — нехотя призналась она.

Бэстифар удивленно уставился на нее. Такого поворота он никак не ожидал.

— Неужто мое представление для Рериха показалось тебе слишком жестоким? Аэлин Дэвери, я тебя не узнаю.

Она упрямо мотнула головой.

— Представление тут ни при чем. Дело в твоем воскрешении.

— Ты не рада? — спросил Бэстифар с плохо скрываемым возмущением. — Я, вообще говоря, не обидчив, но...

— Я рада, что ты вернулся, — перебила Аэлин. — И, если помнишь, я пережила похожий опыт. Аггрефьер закопал меня живьем, и я умерла. А Мальстен вернул меня к жизни.

Бэстифар покивал. Опыт Аэлин был ему вполне понятен, он лишь не понимал, отчего в ней столько злости и боли по этому поводу. Она ведь снова жива, разве это не повод для прямо противоположных чувств?

— Да, ты говорила об этом в деревне, — медленно произнес Бэстифар, давая себе время подумать. — Тебя это... расстраивает? Ты не хотела возвращаться?

— Конечно, хотела! — всплеснула руками Аэлин. — И я бесконечно благодарна Мальстену за то, что у него получилось.

Бэстифар улыбнулся.

— По-моему, боги Арреды относятся к нему намного лучше, чем он сам привык думать, — заметил он, что вызвало у Аэлин горькую усмешку.

— Боги, — едко протянула она. — Ты веришь в богов даже после того, через что прошел сам?

Бэстифар удивился такому вопросу.

— А ты нет? — спросил он.

По лицу Аэлин скользнула тень мучения.

— Я не видела никаких богов, пока была мертва, Бэстифар, — вновь надевая маску холодности, ответила она. — Ни Суда, ничего такого. Я просто... исчезла, а потом снова очнулась, вот и все. И, насколько говорила Мелита, у нее и у всех остальных было так же вне зависимости от того, сколько они пробыли мертвыми. Как можно верить в богов, в перерождение, в то, что смерть — это не просто конец всему, если на деле ты сталкиваешься только с пустотой?

Бэстифар выслушал ее тираду, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Так твое состояние — обычный кризис веры? — хмыкнул он.

Аэлин зло посмотрела на него.

— Тебе не кажется, что то, о чем я говорю, не совсем обычное состояние? — процедила она. Он невозмутимо пожал плечами.

— Аэлин, со мной было то же самое, — дружественно сказал он.

— Тогда почему ты, бесы тебя забери, так весел?! — не сдержалась Аэлин. — Разве твой мир не пошатнулся после всего, что с тобой произошло? — Она понизила голос и опустила взгляд в землю. — Я думала, ты будешь чуть ли не единственным, кто поймет, через что я прошла. Но тебе, похоже, попросту все равно.

На этот раз Бэстифар почти возмутился.

— Ошибаешься, радость моя. Мне совсем не все равно. Я даже больше поверил в то, что у богов на меня свои планы, после всего, через что прошел. Они показали мне то, чего не показывали ни одному аркалу.

— Как ты можешь быть в этом уверен, если даже не видел Суда Богов? — буркнула Аэлин.

Бэстифар развел руками.

— Может, и видел. Откуда мне знать? — Он приблизился к ней, поймав ее негодующий взгляд, и заговорщицки улыбнулся. — Аэлин, золотце, ты — человек широчайших взглядов, особенно учитывая, что ты охотница. Но иногда ты мыслишь пугающе приземленно. Кто тебе сказал, что ты помнишь встречу с богами? Тебе не кажется, что это знание открывается только тем, кому нужно? Мы явно избраны богами — и ты, и я, — для чего-то, поэтому они допустили, чтобы Мальстен вернул нас. Однако мы явно не носители тайных знаний. Мы заняты тем, что вершим историю. — На его губах растянулась еще более широкая улыбка. — Легенды и верования не рождаются просто так. Наверняка древние жители Арреды были ближе к богам и легче проникали в духовные материи. Мы отличаемся от них, это неоспоримо. Но это лишний раз доказывает, что богам не наплевать на мир, который они создали. Они играют с ним, развивают его, меняют его — все для того, чтобы им было не скучно.

Аэлин усмехнулась.

— Думаешь, они просто развлекаются?

— Они же боги, что им еще делать! — хохотнул Бэстифар. — Послушай, — он внезапно посерьезнел. — Я знаю, что сейчас могу казаться тебе глупым и слишком жизнерадостным баловнем богов. Но, поверь, у меня было достаточно времени, чтобы поразмышлять о своей судьбе. Я не помню встречи с богами, это так. Возможно, оно мне и не положено. Но я точно видел беса. А если есть бесы, значит, есть и боги. С этим сложно спорить, не правда ли?

Аэлин пожала плечами, не найдясь, что на это ответить.

— Все, что происходит с нами здесь и сейчас, слишком сильно напоминает замысел, которому суждено переломить ход истории, — продолжал Бэстифар. — И, если бы ты не была в нем нужна, никому не понадобилось бы возвращать тебя назад. Твоя смерть и воскрешение должны вдохновлять, а не подавлять тебя. А если ты не можешь справиться с этим... — Бэстифар прищурился и приподнял руку. Свет вокруг нее был совсем слабым, однако Аэлин тихо выдохнула, почувствовав небывалое облегчение.

— Бэстифар, что ты делаешь?

— Мальстен меня научил, если можно так выразиться. У себя он, правда, так и не позволил забрать душевные терзания. Но что-то мне подсказывает, что ты не настолько хочешь за них цепляться. Готова на еще один эксперимент?

Аэлин сделала неуверенное движение головой, которое нельзя было интерпретировать однозначно.

— Тогда скажи «да», радость моя. И ты перестанешь ощущать этот груз.

Аэлин закусила губу. После всех рассказов Мальстена ей было страшновато идти на такой эксперимент.

— А если в следующий раз будет хуже? — тихо спросила она.

— Ну просто постарайся больше не умирать, чтобы не приходилось тебя воскрешать, а потом не наступал новый кризис веры, — ответил он. — Мне кажется, такое вряд ли будет случаться в твоей жизни регулярно.

Аэлин невольно рассмеялась. Пока он удерживал ее душевные муки в своих руках, ей и вправду было легко. На какой-то миг она испугалась, что потеряет часть самой себя вместе с ними, однако теперь этот страх ушел. Она не знала, забрал ли его Бэстифар или она сама перестала его чувствовать.

— Что ж. Один раз я, пожалуй, выдержу.

— Это значит «да»?

— Да, — согласилась Аэлин.

Сияние вспыхнуло чуть ярче и почти сразу погасло. Аэлин удивленно огляделась, как будто увидела в мире новые краски, прежде ей недоступные.

— Как ощущения? — поинтересовался Бэстифар.

Аэлин улыбнулась.

— Похоже, эксперимент удачный, — ответила она.

Бэстифар громко выдохнул, не скрывая облегчения.

— Тогда иди и поговори с Мальстеном. Он ведь уверен, что снова умудрился тебя разозлить. Расскажи ему, с чем была связана твоя мрачность.

Аэлин поморщилась.

— Похоже, он совсем теряется, если я злюсь или отстраняюсь, — печально заметила она. — Даже если это никак не связано с ним.

Бэстифар пожал плечами.

— Знаешь, если я что-то и понимаю в нем, это говорит о том, насколько он тебя ценит. — Аркал прищурился. — Старайся не слишком-то этим пользоваться. Мне кажется, вряд ли он перенесет, если таких наглецов, как я, станет двое.

Аэлин рассмеялась.

— Я это учту.

Она замедлила шаг и стала ждать, когда поравняется с Мальстеном.

— И Бэс! — окликнула она. Аркал повернулся к ней, одарив ее своей лучезарной улыбкой. — Спасибо.

— Всегда к твоим услугам, радость моя! — отозвался он, демонстративно махнув рукой.

Аэлин не стала говорить ему, что разговор с ним помог ей ничуть не меньше, чем его способности пожирателя боли. Она подумала, что прибережет этот комплимент на случай, когда у него будет недостаточно самолюбования... если такое, вообще, возможно.