Последнее Знамение

Чена, Анкорда

Двадцать седьмой день Фертема, год 1490 с.д.п.

За годы обучения в нельнской Военной Академии Альберт успел привыкнуть к аскезе и жестким условиям. Когда почти пять дней назад Рерих отправил его в темницу, принц был уверен, что сможет стойко перенести все лишения тюремного режима. Однако влажное и сырое подземелье быстро начало сказываться на нем. Уже на третий день заключения Альберт почувствовал легкое недомогание. Он, как мог, старался отрешиться от него, ведь помочь он себе у него возможности не было. Обращаться к стражникам было бессмысленно — никто из них все равно не решился бы содействовать принцу, рискуя навлечь на себя гнев короля. Оставалось только терпеть.

Уповая на богов, Альберт молился, чтобы болезнь отступила. Но она не отступала. К вечеру двадцать седьмого дня Фертема Альберт почувствовал нарастающий жар. Когда стражники услышали тихое бормотание из его камеры, они переглянулись.

— Ваше Высочество? — позвал один из них. — Что вы говорите?

Прислушавшись, они услышали лишь обрывки слов. Поднеся масляный фонарь к решетке камеры, они заметили, что принц беспокойно мечется на койке, рискуя упасть с нее на сырой пол.

— Он болен, — рассудил второй стражник. — Как думаешь, надо сообщить об этом королю?

Первый покривился и поежился.

— Может... лучше попробуем сообщить королеве? — предложил он.

***

Через полчаса Лиана стояла на пороге кабинета Рериха в башне, выслушивая отповедь за то, что она посмела сюда явиться.

— Сюда дозволено входить только доверенным лицам короля! — повторил он. Лиана слышала это уже в третий раз, поэтому невольно поджала губы и сдержанно выдохнула через нос.

— Рерих, — обратилась она, хотя уже давно не называла мужа по имени, а все чаще называла его «мой король», — послушай, что я пытаюсь тебе сказать. Альберт болен. Ты понимаешь? Он бредит. Ему нужен лекарь. Иначе ты убьешь его, как ты не понимаешь?

Какое-то время Рерих смотрел на тяжело дышащую Лиану так, будто видел ее впервые и не был с ней знаком. Его взгляд словно был затянут полупрозрачной дымкой. Лиана видела его глаза, но не могла найти с ним контакт. Она даже не была уверена, что он понимает ее.

— Рерих, твой сын может умереть, потому что ты посадил его в тюрьму! Ты понимаешь, что это значит?! — отчаянно воскликнула она.

В глазах Рериха на миг мелькнул испуг. Он посмотрел в сторону, затем снова перевел взгляд на Лиану, и неуверенно кивнул.

— Значит... вот, как он решил исполнить пророчество?

Лиана ужаснулась. Она знала, что он обезумел, но думала, что еще оставались шансы воззвать к нему. Похоже, что на деле состояние разума короля было гораздо хуже.

— Ему нужен лекарь! — воскликнула Лиана. — Нужно срочно позвать к нему господина Гиббена! Пожалуйста, Рерих!

Вместо ответа король прошагал вперед, бесцеремонно отстранив Лиану со своего пути.

— Я сам пойду к нему.

Лиана отчаянно покачала головой и бросилась вслед за мужем. Ее не волновало, что он готов будет в гневе сделать с ней самой, лишь бы он внял ее мольбам.

— Молю тебя всеми богами Арреды, Рерих, приведи к нему лекаря!

Королеве повезло: в этот раз боги не оказались глухи к ее молитвам.

***

Рональд Гиббен отставил масляный фонарь подальше, возложив мокрую тряпицу на горячий лоб принца, который за время осмотра так и не пришел в себя. Сняв с него пропитанный тюремной затхлостью камзол, лекарь тщательно намазал спину и шею принца оздоравливающей мазью, распорядился о подушке и теплом одеяле и даже добился того, чтобы принцу принесли сменную одежду.

Королева Лиана бледной тенью держалась недалеко от клетки в темноте подземелья. Рерих загораживал собой дверной проем, вынуждая стражников, выполнявших роль лекарских подмастерьев, осторожно сновать туда-сюда мимо него. Каждый раз, когда его задевали, он издавал тихий утробный звук, похожий на раздраженное рычание. Глаза в свете масляного фонаря смотрели в одну точку — то ли на Альберта, то ли мимо него.

Рональд Гиббен прислушался к дыханию принца, недовольно цокнул языком и покачал головой.

— Тяжело будет поставить его на ноги в таких условиях, Ваше Величество, — медленно произнес лекарь. Он повернул голову в сторону короля и королевы, но не дал однозначно понять, к кому из них обращается. — Ему нужен покой и комната без сырости. Свежая сухая одежда, одеяла и нормальная еда. Если вы будете держать его здесь на тюремном пайке, он вряд ли быстро пойдет на поправку. Если вообще пойдет.

Рерих продолжал смотреть на принца немигающим взглядом. В его глазах в тусклом свете лампы плясало безумие.

— Мой король? — сглотнув, обратился Рональд, когда увидел сложенные в молебной позе руки Лианы.

— Рерих, молю тебя, распорядись освободить его! — отчаянно попросила королева, подавшись вперед и ухватив мужа за локоть. Он резко сбросил ее хватку, заставив Лиану отшатнуться.

— Молчи! — рявкнул он, буркнув вдобавок: — Сентиментальные женщины сделают все, чтобы изнежить своих отпрысков.

— Он же твой сын, — чуть не плача, напомнила Лиана.

— Будто я мог об этом забыть, — пробормотал Рерих.

Принц беспокойно заворочался на койке. Рональд снова приблизился к нему, стараясь понять, как меняется его состояние. В таких условиях невозможно было сказать, лучше ему становится или хуже.

Альберт начал бормотать что-то, не приходя в себя. Рональд попытался приподнять его, однако король шагнул вперед, до боли стиснул его плечо и громко выкрикнул:

— Поди прочь! Он бормочет что-то про Лжемонарха!

Лиана ахнула. Рональд растерянно уставился на короля.

— Рерих, он ничего такого не говорил! — испуганно воскликнула Лиана.

— Он останется здесь! — прорычал Рерих, нависнув над женой угрожающей громадой. Рональд на миг подумал, что он вот-вот ударит королеву. — И благодари богов, что я не велю казнить его за измену из-за таких речей! Его спасает только то, что он в бреду!

Король развернулся и зашагал прочь из темницы, даже не взяв с собой фонарь.

— Рерих! — закричала Лиана. Ей казалось, что она разговаривает не с мужем, а с завладевшим им бесом. Недаром ему было так комфортно передвигаться в темноте...

Рональд позволил себе приблизиться к королеве и мягко положить руку ей на плечо.

— Ваше Величество, не надо, — сказал он. — Могло быть хуже. Боги на стороне принца, вы же понимаете. Не доводите до беды. Лучше молитесь о его выздоровлении. Я буду заходить к нему дважды в день.

Он взял фонарь и, выждав несколько мгновений, пока грузные шаги Рериха затихнут окончательно, двинулся к выходу из этого темного царства. Уходя, он слышал, как Лиана горько всхлипывает в тишине.