Последнее Знамение

Сонный лес, Карринг

Двадцать пятый день Фертема, год 1490 с.д.п.

— Уже совсем близко, — предупредила Кара, неожиданно замерев посреди леса. Аэлин удивленно посмотрела на нее.

— Насколько я помню, деревня дальше, — напомнила она.

— Если кто-то не хочет участвовать в возможном предстоящем сражении, — вмешался Киллиан, — лучше действительно остаться здесь. До деревни пара лиг. Насколько я знаю, марионетки некроманта так далеко от него уходить не могут. За нами с Ренардом они, во всяком случае, не угнались.

Кара с благодарностью посмотрела на него. Казалось, он один понял и озвучил то, что хотела сказать она сама. Сейчас, когда возможность освободить Бэстифара приближалась, Кару одолевало жуткое волнение, путающее мысли. Все силы уходили на то, чтобы его не показать. О том, что итогом может оказаться не освобождение Бэстифара, а его гибель, она старалась не думать.

После слов Киллиана остановились даже те из группы, кто до этого будто по инерции продолжали двигаться сквозь лес, пока солнце клонилось к закату. Даниэль и Мальстен переглянулись, после чего почти одновременно перевели взгляды на Сайена и Рахиль.

— Вам двоим стоит остаться здесь, — согласился Даниэль с Киллианом, на этот раз даже не поморщившись от того, что их мысли сошлись.

— Большой костер не разжигайте, много вещей не распаковывайте, будьте готовы в любой момент сорваться и бежать. Если ситуация станет жаркой, и вы услышите шум, не вмешивайтесь, — добавил Мальстен.

Киллиан не преминул добавить:

— Согласен, не геройствуйте. Если приблизитесь к деревне, Ланкарт разглядит вас. Он может смотреть глазами любой из своих марионеток.

Сайен и Рахиль все это время отчего-то выглядели пристыженно. Рахиль смущенно опускала голову, Сайен отводил глаза от говоривших и поджимал губы, будто очень хотел поспорить, но не решался. Когда напутствия закончились, лекарь приобнял Рахиль за плечи и примирительно прошептал:

— Пойдем. Найдем укрытие и разведем небольшой костерок. У них все получится, вот увидишь. Они вернутся.

Рахиль неуверенно взглянула на Даниэля, ожидая от него подтверждения. Тот не нашелся, что сказать, и на помощь пришла Аэлин:

— Конечно, вернемся, — улыбнулась она. — Мы уже выбирались из этой деревни. Выберемся и в этот раз. Все будет хорошо.

Кара проследила за лицом Рахиль и невольно прикусила губу. Она видела, что слова Аэлин не вселили ни в кого уверенности, и отчего-то ощутила собственную ответственность за то, что будет происходить в ближайшее время. Ее задачей было попросить Мальстена выручить Бэстифара. В конце концов, он ему задолжал. Да и Кара не могла представить себе обстоятельства, при которых Мальстен отказался бы. Аэлин также дала слово, что поможет, если что-то пойдет не так. Остальных данталли — особенно после перенесенных ими потерь — она не предполагала сюда вести. Если с ними что-то случится, Кара тревожно предполагала, что это может лечь грузом именно на ее плечи.

— Идем, — мрачно сказал Даниэль. — Выручим вашего друга. — Он прищурился, недоверчиво глядя на Мальстена. — Надеюсь, твоих чудодейственных способностей хватит.

Мальстен лишь неопределенно качнул головой. Нельзя было сказать, насколько он сам уверен в своих «чудодейственных способностях». Однако в его глазах была решимость.

Как минимум, он не собирается отступать, — попыталась успокоить себя Кара.

Оставив Сайена и Рахиль позади, группа двинулась в сторону деревни.

Аэлин поравнялась с Карой и внимательно посмотрела на нее.

— У Мальстена получится, я уверена, — улыбнулась она.

— Я обязательно присоединюсь к твоему настрою, как только это предсказание сбудется, — буркнула Кара.

Аэлин продолжала держаться рядом, но больше не донимала ее вопросами или попытками приободрить.

Лес казался Каре бесконечным. По ее ощущениям, группа шла пугающе медленно, будто сам воздух вокруг превращался в густую патоку.

— Мы на месте, — сообщил Мальстен, нарушив тишину, когда с правой стороны показался первый из хаотично разбросанных по деревне домишек.

Для Кары его голос прозвучал громче крика, и она вздрогнула. Отчего-то ей захотелось шикнуть на него и попросить держаться как можно тише. Впрочем, она одернула себя, понимая, что в этом нет никакого смысла. Глупо было надеяться, что у них получится тайком выкрасть Бэстифара из деревни некроманта и уйти незамеченными. Колдун обязательно увидит их, в этом не могло быть никаких сомнений. Он сделает это глазами самого Бэстифара...

Мальстен вооружился, и почти все последовали его примеру. Кара не спешила доставать кинжал, почувствовав, как бешено заколотилось ее сердце. Сейчас ей показалось, что к битве с живыми мертвецами она совершенно не готова.

Киллиан вдруг приподнял руку и прислушался.

— Тихо! — прошипел он. — Слушайте.

Остальные напряженно замерли и затихли. Почти сразу им удалось уловить где-то вдалеке что-то вроде пения. Кара тихо ахнула, узнав, кого именно она слышит.

— Этот голос... — выдохнула она, подавшись вперед.

Мальстен нахмурился и выставил руку на ее пути. Кара и сама не поняла, почему послушалась и остановилась.

— Что-то не так. Это может быть ловушкой, — шепнул Мальстен.

Кара не возразила лишь по одной причине: она видела, как он среагировал на новость о Бэстифаре и понимала, что Мальстену не терпится вытащить его отсюда не меньше, чем ей самой.

Все оставались неподвижными в ожидании команды. Роль лидера негласно передалась Мальстену ввиду его опыта, способностей и личного интереса. Никто не стал ни подгонять его, ни задавать ему вопросов. Кара удивлялась самой себе, но отчего-то поддавалась общему веянию.

Тем временем пение приближалось, и можно было различить слова какой-то похабной морской песенки.

— ... И пьяный пират пнул матроса под зад и за борт отправил его-о-о! — Строчка окончилась протяжной нотой и нервным смехом горе-исполнителя.

Что-то в самом звучании его голоса заставило Кару похолодеть. Она почти физически ощутила витающий в воздухе запах безумия.

— Ой, да брось, матушка! — воскликнул Бэстифар, все еще не показываясь в поле зрения. — Если б у тебя был такой чуткий слух, ты не пленилась бы сладкими речами моего отца!.. Ну еще бы! Я замолчу, если ты сделаешь это первой!

Матушка? — переспросила про себя Кара. Она напряженно переглянулась с Мальстеном, у которого было столь же недоуменное выражение лица.

Голос приблизился, и Бэстифар наконец вышел из-за стены ближайшего дома. Заметив незваных гостей и остановив мутный взгляд на Каре, Мальстене и Аэлин, он покривился. Кара уловила на его лице мучение, которого никогда прежде не видела. Оно промелькнуло всего на мгновение, тут же сменившись на почти привычную хищную улыбку, однако состояние Бэстифара вызывало нешуточные опасения — даже для марионетки некроманта.

Насколько Кара успела понять, живые мертвецы Ланкарта сохраняют сознание, личность и душу. Их ограничивает в свободе лишь магия смерти, благодаря которой они продолжают топтать ногами землю. Однако Бэстифар явно был не в себе. Не похож на себя прежнего. Он разговаривал с кем-то, кого не было видно, а в глазах стояла странная муть не вполне здорового сознания. В прошлый раз он выглядел и вел себя совершенно иначе.

Боги, что с тобой приключилось, пока меня не было? — встревожилась Кара.

Из груди Бэстифара, под бледной грязной рубахой которого проглядывал уродливый шрам, тянущийся по всему торсу, вырвался тихий нервный смешок, в котором сквозило отчаяние.

— Ты привела друзей, матушка? — спросил он.

Он обезумел... — промелькнуло в голове у Кары.

Бэстифар шатко шагнул к группе, и его улыбка вновь дернулась, едва не превратившись в мучительную гримасу. Конрад и Мейзнер невольно встали в боевую стойку, но Мальстен остановил их жестом, не говоря ни слова.

Кара напряженно ждала, что будет дальше. Она, как и Мальстен, не могла понять, что могло сотворить такое с Бэстифаром. Можно было предположить пытки, но следов страшных телесных мук на нем не было. Да и его изможденность казалась скорее душевной, нежели физической. Особое опасение вызывали разговоры с кем-то, кого никто, кроме него самого, не видел.

— А Мальстен тоже будет крыть меня проклятиями, или будет вести себя, как обычно? — Бэстифар хмыкнул. — Пусть лучше меня проклинает Кара, это будет больше похоже на правду. — Он вдруг прищурился, качнул головой, словно отмахиваясь от чьего-то навязчивого голоса, и снова нервно похихикал: — Постой, а этих я не знаю, — протянул он, обведя взглядом остальных данталли. — Этих я не знаю. Матушка, ты привела не только моих друзей, но и своих?

Наконец Мальстен не выдержал и шагнул вперед.

— Бэс, с кем ты говоришь? — спросил он. — Что происходит?

На миг Бэстифар замер. Он задышал чаще, вытаращившись на Мальстена, будто только что осознал его присутствие.

— Ты... ты настоящий? — шепнул он, тут же отмахнувшись от чего-то возле собственного правого уха, будто рядом кружила мошкара. — Да заткнись ты! — рявкнул он в сторону, тут же снова уставившись на Мальстена. Его взгляд перемещался с него на Кару, затем на Аэлин и обратно. — Вы все... настоящие?

Бэстифар попытался сделать еще один шаг, но пошатнулся. Чем ближе он подходил, тем заметнее было его плачевное состояние. Даже при фарфоровой бледности кожи он казался изможденным, будто много недель не спал и все это время тяжело болел.

На следующем шаге ноги не удержали Бэстифара, и он начал заваливаться набок. Мальстен подоспел к нему и помог устоять на ногах, бросив саблю на землю.

— Бэс! — воскликнул он. — Спокойно, мы здесь. Что с тобой творится?

Аркал лихорадочно уцепился за рукава его плаща и не спешил отпускать их, даже когда Мальстен помог ему восстановить равновесие.

— Это ты? Это правда ты? — Бэстифар рассмеялся, обернувшись. — Выкуси, злобная сука! Ты говорила, никто не придет...

Мальстен качнул головой и встряхнул Бэстифара, найдя его помутившийся взгляд.

— Бэс! С кем ты разговариваешь?

— С бесами, Мальстен, — заговорщицки выдохнул он. — С бесами. И чей еще облик мог принять бес, если не моей дражайшей матушки?

Кара аккуратно шагнула вперед.

— В прошлый раз такого не было. Он будто сошел с ума, — тихо сообщила она Мальстену.

— А ты все-таки будешь меня проклинать? — хмыкнул Бэстифар. — Немудрено после всего, что я тебе наговорил. Нет, Кара, я не обезумел. Я в процессе.

Аэлин тоже подошла к Бэстифару и взяла его под руку.

— Надо его уводить отсюда. Потом разберемся, что с ним делать.

— Он не сможет уйти далеко, — напомнил Киллиан. — Надо сначала разорвать связь с некромантом.

Из-за того же дома, откуда недавно вышел Бэстифар, показалось еще несколько фигур. Одну из них Кара узнала безошибочно. Это была та самая женщина, которая льнула к Бэстифару во время ее предыдущего визита.

— Он действительно сходит с ума, — проворковала она, пока рядом с ней появлялись все новые и новые мертвецы. — Он нарушил важное правило, потому что не желал мириться со здешним порядком вещей. А теперь притворяется слишком гордым, чтобы попросить у Ланкарта помощи. — Она склонила голову и сладко улыбнулась. — Здравствуй, Киллиан. Я скучала.

Киллиан поморщился, словно от зубной боли, но промолчал, и внимание женщины переключилось на Мальстена.

— А вот тебя я уже и не надеялась здесь увидеть. Я была уверена, что ты не осмелишься прийти сюда после всего, что сделал.

Мальстен вышел вперед, закрыв собой Аэлин и оставив Бэстифара рядом с ней.

— Позови Ланкарта, Мелита. Я не хочу кровопролития. Мы сможем договориться.

Покойница только колко усмехнулась.

— Как бы не так, Мальстен!

— Они нападут, — схватился за голову Бэстифар. Его голос напоминал нечто среднее между рыком и стоном. — Ланкарт приказывает им напасть!

Киллиан решительно направился к нему, и Кара последовала за ним.

— Что ты задумал? — шикнула она.

— Если они нападут, твоего благоверного надо обезвредить. Мы же не хотим покалечить его, пока он будет пытаться перегрызть нам глотки.

Бэстифар поморщился и с усилием распрямился, встряхнул головой, словно снова отмахиваясь от назойливых мух. На блестящем от испарины иссиня-белом лице появилась характерная улыбка.

— Беса с два я ему дамся, парень, — с вызовом сказал он. — Уж чему-чему, а сопротивляться навязчивым голосам я тут хорошо научился.

Киллиан и Кара приняли это заявление с заметным скепсисом, однако сковывать Бэстифара по рукам и ногам спешить не стали, позволив ему продемонстрировать свой дух сопротивления.

Только бы это не вышло нам боком, — подумала Кара, но говорить этого не стала.

Тем временем Мальстен и Мелита продолжали переговоры.

— Просто отпустите Бэстифара, и никто не пострадает.

Мелита покачала головой.

— Вряд ли Ланкарт согласится отдать своего любимчика. И потом, он может быть жив только здесь. А нам всем слишком интересно понаблюдать, что будет, когда он сломается. Ну или посмотреть, куда его заведут бесы.

Даниэль махнул рукой своим данталли, чтобы те приготовились.

— Кажется, драки не избежать, — процедил он.

Мелита глубоко вздохнула, словно от скуки.

— Вяжите кого сможете, ребята. Пора вернуть в нашу семью тех, кто так вероломно попытался из нее сбежать, — проворковала она, остановив свой взгляд на Киллиане.

Отдельные выкрики, боевые кличи и ругательства сплелись в общую какофонию, взорвавшую лес оглушительным шумом. Данталли и живые мертвецы ринулись друг на друга. Мало у кого из селян мертвой деревни было настоящее оружие, но вилы, серпы, грабли и кочерги у них имелись в изобилии.

Мелита отошла подальше от поля брани, ее глаза жадно сверкали, пока она наблюдала за сражением.

— Спина к спине! — крикнул Конрад Мейзнеру. Их зажали небольшой группой. Нормального поединка в таких условиях быть не могло, нужно было лишь отбиваться, уповая на собственную скорость.

Киллиан оттолкнул в сторону Кару, отбив атаку крупного мужчины, с рыком бросившегося на него. Когда мертвец отскочил в сторону, сразу за ним показался второй, и Киллиан рубящим ударом рассек кожу на его животе — неглубоко, но достаточно, чтобы противник взвыл, а рубаха окрасилась густой смолисто-черной кровью.

— Мерзость... — сморщилась Кара, поднимаясь и все же доставая кинжал. Она оглядывалась вокруг, пытаясь понять, откуда на нее нападут. Когда в ее сторону полетели вилы, она не успела вовремя среагировать, однако мертвеца с отчаянным боевым кличем сбил с ног Бэстифар. Они оба повалились на землю и сцепились, как два бешеных кота.

Довольно быстро неизвестному мертвецу удалось перекатиться и оказаться на Бэстифаре сверху. Он лишился оружия, когда потерял равновесие, но теперь, яростно зарычав, собирался выдавить надоедливому аркалу глаза. Он обладал более внушительным весом, поэтому, как Бэстифар ни извивался, сбросить с себя противника у него не получилось.

— Пошел прочь! — взвизгнула Кара, нанеся несколько точечных ударов в шею мертвеца. Сосредоточенный на Бэстифаре, он оказался для нее отличной мишенью с неприкрытыми жизненно-важными точками... если, конечно, можно говорить о жизненно важных точках у мертвеца.

Мужчина захрипел, попытался зажать сочащиеся черной жидкостью раны руками. Бэстифар с тяжелым стоном столкнул его с себя и не пренебрег рукой Кары, чтобы поняться.

— Ты цел? — выдохнула она.

— Заткнись! — вскрикнул он, тут же елейно улыбнувшись. — Прости, радость моя, я не тебе, а одному лысому уроду... и одной назойливой даме. Цел твоими стараниями. С меня причитается.

Кара не смогла сдержать облегченной улыбки. Похоже, улучив хотя бы толику надежды, Бэстифар снова обрел веру в себя и сумел вернуть самообладание. Быстрым движением подобрав вилы поверженного мертвеца, она призывно отдала их аркалу.

— Сначала выберемся отсюда.

— Так точно, свет моих очей, — хищно улыбнулся Бэстифар.

Даниэль и Ран сначала держались близко друг к другу, однако вихрь хаотичного сражения быстро развел их в стороны. Оказавшись один, окруженный противниками, худощавый темноволосый данталли вдруг взревел, подобно дикому зверю, и бросился атаковать первого встречного мертвеца. Он выпускал на каждого противника всю злость, что клокотала в нем с момента гибели Энрста. А, видят боги, ее накопилось немало. Уже через несколько мгновений мертвецы бросились от него врассыпную, потому что всего двумя яростными ударами он нанес им тяжелые ранения. Вырвавшись из окружения врагов, Ран бросился в сторону Даниэля и почти сразу сумел прорвать блокирующую его цепочку мертвецов, освободив ему место для маневра.

Мальстену достался один из самых крупных противников. Его прямая спина и грозный вид напоминали о его военном прошлом. Он был одним из немногих селян, у кого было настоящее оружие. Не сказав ни слова, грозный мертвец принялся атаковать и оказался удивительно проворным для своих размеров. Мальстен пока не мог перейти в наступление: приходилось уклоняться. Боковым зрением он следил за тем, как шли дела у Аэлин, которая оказалась недалеко от Бэстифара и Кары и взяла на себя сразу двоих мертвецов — мужчину и женщину.

Миг промедления, и Мальстен ощутил, как лезвие меча здоровяка вспарывает ему рукав плаща на плече и обжигает руку острой болью. Зашипев, он с трудом удержал саблю и успел отскочить от следующего рубящего удара.

— Все-таки школяр — он школяр и есть, — фыркнул его противник. — Последнее слово, пока ты не очнулся в новой жизни, данталли?

Мальстен позволил себе легкую улыбку.

— Шел бы ты в забвение, Керн! — бросил он в ответ.

Черная нить связалась с Киллианом Хартом, нисколько не помешав ему вести сражение. К тому же, со своими противниками он почти разобрался. Из второй ладони Мальстена выстрелила красная нить, проткнувшая здоровяку грудь.

Одно из сердец привычно замерло, однако теперь это уже не казалось таким страшным. В ушах зазвучал пульс единственного сердца, качающего кровь, но Мальстен не обращал на это внимания, продолжая перетягивать энергию жизни от Киллиана Харта к Керну.

Мертвец забился в судорогах. Теперь за него можно было уцепиться черной нитью, и Мальстен сделал это, освободив Киллиана. Энергия двух сторон мироздания, протекавшая через тело Керна, разрушала его, и он это чувствовал. Мальстен заставил его отойти назад, не став слушать его мольбы о пощаде. Он знал: эта демонстрация силы необходима, чтобы остановить бой. Видят боги, он не хотел, чтобы до этого дошло, но Ланкарт не оставил ему выбора.

Когда тело Керна взорвалось и разлетелось на куски, сочащиеся черной жидкостью, неподалеку в ужасе завопила Мелита. На нее попало несколько ошметков плоти, и, пока она лихорадочно пыталась сбросить их с себя, к ней подскочил Киллиан и приставил к ее горлу кинжал.

— Мне кажется, тебе пора последовать за своим другом, — прошипел он.

— Ланкарт! — набрав в грудь побольше воздуху, воскликнул Мальстен, распрямляясь и игнорируя боль в раненом плече. — Останови бой, и мы поговорим! Иначе, клянусь, я сделаю с твоей женой то же, что с Керном!

Мертвецы почти сразу начали послушно отступать от своих противников, оттаскивая с собой тех, кто получил тяжелые раны.

В деревне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием недавних участников сражения и испуганными всхлипами Мелиты.

— Ланкарт! — снова позвал Мальстен. — Покажись!

— Да иду я, незачем кричать, — проворчал колдун, медленно хромая по извилистой дорожке между домами.

Мальстен развернулся и выжидающе уставился на него.

— Ты снова сделал это, — со смесью презрения и отвращения произнес Ланкарт. — Провернул фокус, за который, по сути, обязан мне. Такая искусная работа насмарку! А Керн был со мной с самой Битвы Кукловодов...

Мальстен качнул головой, пресекая ворчание некроманта.

— Если не хотел, чтобы я применял фокусы, не стоило так легкомысленно разбрасываться ценными знаниями, — сказал он.

Ланкарт покривил губы и приподнял голову, глядя на него с вызовом. С момента последней встречи колдун стал выглядеть... старше. Похоже, то, что изводило Бэстифара, каким-то образом отражалось и на нем. И из безумного экспериментатора, любующегося собственными познаниями в магии и истории, он будто превратился в недовольного ворчливого старика. Внешне его изменения были почти неуловимы, однако они сквозили в том, как он держался. Похоже, Бэстифару удалось неплохо потрепать ему нервы за время своего пребывания здесь.

— Чего ты хочешь, Мальстен? — бросив быстрый взгляд в сторону Мелиты, спросил Ланкарт. Он сложил на груди руки, с трудом стоя прямо: больная нога явно донимала его.

Мальстен решительно посмотрел ему в глаза.

— Я не хотел калечить никого из твоих людей, — сказал он. — И уж тем более убивать. Если бы вы не напали, этого можно было избежать. Мы могли просто поговорить.

Ланкарт махнул рукой.

— Прекрасно. Теперь ты будешь читать мне мораль, что я сам все это устроил. Но чего ты хочешь?

— Отпусти Бэстифара, — сказал Мальстен, — и мы уйдем. Никто больше не пострадает.

Мелита нашла в себе силы посмеяться сквозь слезы страха.

— Ты же и сам знаешь, что это невозможно! — воскликнула она. — Если Ланкарт, как ты выражаешься, отпустит Бэстифара, твой друг умрет. Его поддерживает только связь с Ланкартом. Почему ты никак не можешь понять, что из этой деревни только один путь — в забвение?

Ланкарт не разделял отчаянного торжества своей супруги. Он смотрел на Мальстена мрачно, а вид у него был напряженный и почти поверженный.

— Отпусти его, — повторил Мальстен с нажимом. — Все, что случится дальше — не твои проблемы. Я знаю, что будет, если ты разорвешь вашу связь. Поверь, больше я тебя с этим не побеспокою. Бэс тоже. Тебе же самому не терпится от него избавиться, но гордость не позволяет признать, что он тебе не по зубам. — Мальстен улыбнулся лишь уголком рта, и на левой щеке едва заметно показалась ямочка. — А сейчас я вынуждаю тебя это сделать. Чем не повод?

Мелита фыркнула.

— Ты то ли идиот, то ли настолько отчаялся. Или ты решил, что твой друг предпочтет забвение? Лучше убеди его избавиться от беса, и ему полегчает. Он сохранит сознание и сможет жить здесь.

Киллиан красноречиво надавил кинжалом ей на горло, и она замолчала.

Ланкарт вздохнул.

— Мое условие: Мелиту вы отпускаете и уходите прочь. Ты должен забыть дорогу в мою деревню, Мальстен Ормонт. Навсегда.

— По рукам, — согласился данталли.

— Все, кто гнался за тобой, были правы, помяни мое слово, — проворчал Ланкарт. — Ты приносишь одни лишь беды всюду, где появляешься.

Мальстену стоило большого труда не покривиться от этих слов.

— Я это учту.

Колдун тяжело вздохнул.

— Ты можешь увести своего друга за пару-тройку лиг от деревни. Связь оборвется сама, и он умрет, — махнул рукой он. — Даже не потребуется проводить ритуал. Это на случай, если ты считаешь, что мои люди нападут, пока я буду колдовать над умерщвлением твоего непоседливого друга. Это все? — он криво усмехнулся. — Или есть еще условия?

Мальстен взглянул на Киллиана.

— Последний вопрос. То, что ты сделал с ним, — он кивнул в сторону своего новообретенного союзника, — обратимо?

Ланкарт поглядел на Киллиана с гордостью, от которого последнего перекосило.

— Нет, — усмехнулся колдун. — Но ты только полюбуйся на эту чудесную адаптацию! Жрец Харт — одно из лучших моих творений. Особенно учитывая, что он... гм... живой.

Киллиан угрожающе посмотрел на Ланкарта исподлобья. Казалось, он вот-вот зарычит, как хищный зверь.

— Киллиан, — обратился Мальстен, задумываясь, как бы не пришлось сдерживать его ярость при помощи нитей, — отпусти ее. Мы договорились. Ланкарт, пусть твои люди расступятся, и мы уйдем.

Ланкарт нехотя кивнул.

Киллиан аккуратно опустил кинжал, и Мелита отступила от него, встав поближе к мужу. По пути она подняла меч, перепачканный в черной крови погибшего Керна, и с ненавистью уставилась на Киллиана, давая понять, что будет защищаться, если он снова ее тронет. Скептический взгляд желтых глаз лишь распалил ее злость.

— Проваливайте! — отчаянно бросила Мелита, обращаясь преимущественно к Киллиану. — Я была добра к тебе! Я была ко всем вам добра, а вы приходили, чтобы все разрушить! Проваливайте! Забирайте своего аркала, убивайте его и хороните! И не смейте потом приходить и умолять воскресить его снова!

— Мелита, — тихо прервал ее Ланкарт, — хватит.

Она расхохоталась так, как будто и сама балансировала на грани безумия.

— Почему?! Они ведь в отчаянии! Они ничего не смогут сделать! Он, — Мелита махнула мечом в сторону Мальстена, — сам приползет к тебе на коленях признавать поражение! Я с радостью плюну ему в лицо, когда это случится!

Мальстен снисходительно посмотрел на Ланкарта, а тот все это время буравил его глазами, будто умоляя молчать.

Тишина длилась достаточно долго, чтобы Мелита заподозрила неладное. Отступив от Ланкарта, она требовательно уставилась на него.

— Что? — спросила она. — Что ты молчишь? Почему у тебя такой вид, будто это ты проиграл? Они же не смогут... — Мелита осеклась. Ее взгляд лихорадочно забегал от Ланкарта к Мальстену и обратно. — Ты сказал, что все остальное станет твоей проблемой... — тихо произнесла она. — Ты, что, можешь...

Она не договорила. Глядя на Мальстена, она поняла, что ее безумную мысль никто не спешит отрицать. Ведь если бы спасение Бэстифара было таким безнадежным, стали бы все эти данталли сюда приходить и сражаться за него?

Мелита задышала, как раненый зверь, уронив руку с мечом вдоль тела. Он явно был для нее слишком тяжелым, но она словно не ощущала его веса.

— Ланкарт, — упавшим голосом обратилась она, — жизнь, что, можно... вернуть? Даже таким, как... Бэстифар? Таким, как все мы?

Ланкарт молчал. По рядам живых мертвецов пронесся недоверчивый шепоток.

Мелита обернулась, ее глаза увлажнились от слез.

— Скажи, что нельзя! — закричала она. — Скажи, что ты этого не знал! Что ты не обманывал меня все это время, и данталли такого не могут! Скажи это, бесы тебя забери!!!

Первой молчания не выдержала Аэлин.

— Вернуть жизнь возможно, — сказала она. — Многое зависит от повреждений тела, но если оно жизнеспособно, а смерть наступила без серьезных травм, то можно вернуть жизнь. Ты видела, как этот процесс уничтожил Керна. Если б у него не было связи с Ланкартом, возможно, он бы попросту ожил.

Мелита стояла, глядя на нее огромными остекленевшими глазами, будто не могла поверить в это и принять такую правду.

— Нет... не может быть... Ланкарт... — Она повернулась к мужу, но, увидев, как он отводит глаза, отчаянно всхлипнула. — Как давно ты знаешь?

Ланкарт поджал губы.

— Я начал искать упоминания о данталли и красной нити после того, как погиб Филипп, — признался он. — Прямых указаний на это в моих книгах не было. Но, учитывая механику процесса, я это предположил. Теоретически такое было возможно. Просто я не верил в это, пока он, — он указал на Мальстена, — не пришел сюда сегодня и не попросил отпустить аркала.

Мелита несколько раз прерывисто вздохнула. Она будто хотела заплакать, но не могла.

— Все это время... — дрожащим голосом произнесла она, — ты знал, что есть шанс вернуть меня к жизни? Хотя бы малый шанс. И ты не попробовал?! — На последних словах ее голос взлетел до крика.

— И что? — воскликнул в ответ Ланкарт, грозно воззрившись на нее. — Я дал тебе вечность вместо этого! Плата не так уж высока! Обычная жизнь закончится, и ты вернешься в забвение.

— Но я посмотрю, какая она из себя, жизнь! — парировала Мелита. — Я умерла в двадцать шесть, Ланкарт! В двадцать шесть! Я ничего толком не видела! А потом ты на долгие столетия привязал меня к этой деревне и к себе! И ты знал, что мог дать мне свободу и подарить мир, о котором я мечтала! Я веками убеждала себя, что лучше такая жизнь, чем никакая! Но у меня не было выбора! К чему, вообще, мечтать, если это никогда не сбудется? А ты знал способ! Знал, но ничего не сделал!

Ланкарт со злостью посмотрел на нее.

— Я дал тебе больше, чем кто-либо! А ты просто хочешь променять меня на несколько десятков лет в разных городах мира? Вот и вся твоя благодарность?

Мелита округлила глаза.

— Так ты просто не хотел, чтобы я ушла?

— Ты моя жена! И ты еще топчешь ногами землю только благодаря мне! — Голос некроманта тоже сорвался на фальцет, после чего в деревне снова повисла тяжелая тишина. Никто не смел даже шелохнуться.

Мелита застыла, опустив голову и поникнув плечами.

— Это не любовь, Ланкарт, — пробормотала она. — И никогда ею не было. Ты просто капризный мальчишка, который не хочет отпускать любимые игрушки. Ты всегда им был. — Она кисло усмехнулась. — Но я помогу тебе повзрослеть.

Ланкарт не успел понять, что Мелита имеет в виду. Собрав последние силы в руках, она замахнулась и нанесла неловкий удар мечом по шее колдуна. Отсечь голову ей не удалось, но нанести рану, которая даже для непосвященного в медицину зрителя выглядела смертельной, она сумела.

— Вот тебе вечность! — воскликнула Мелита.

Ланкарт отшатнулся и захрипел, пока из шеи тонкими мощными струями выстреливала алая кровь. Уже через два хромых шага колдун упал, ошеломленно уставившись на Мелиту.

— Ты... погу... била... всех... — одними губами произнес он.

— Я знаю, — холодно произнесла Мелита.

Она стояла и смотрела, как в Ланкарте угасает жизнь. Когда его глаза остекленели и замерли, Мелита и все члены деревни рухнули, как подкошенные, не издав ни единого звука.

— Боги... — выдохнул Мальстен, приходя в себя от шокирующего зрелища.

Из оцепенения его вырвал испуганный вскрик Кары. Он обернулся и заметил, как они с Аэлин и Даниэлем стоят над безжизненным телом Бэстифара.