Последнее Знамение

Пока группа медленно перетекала со старого погоста к дому, небо успели затянуть серые облака, предвещающие холодный весенний дождь. Костер около бывшей хижины аггрефьера почти прогорел, остались лишь дотлевающие угли, тепло которых не дотягивалось до обледеневших душ, потерявших нескольких друзей за одну роковую ночь.

Выжившие и раненые данталли, Аэлин, Кара и желтоглазый Киллиан встали напротив невысокого крыльца. Мальстен видел их из окна дома, где успел немного привести себя в порядок, чтобы выглядеть, как подобает командиру, не теряющему боевой дух. Он видел, как группа замерла в ожидании, и понял, что пришло время стать тем, кем они так долго хотели его видеть. Лидером, который ведет в бой.

Не слишком ли ты припозднился? — издевательски спросил внутренний голос, подозрительно похожий на Сезара. — Столько недель тебя было не сдвинуть с места. Ты ждал, пока половину этих данталли перебьют, чтобы повести их за собой? И думаешь, после такого они пойдут?

Мальстен сжал кулак. Ответа на эти вопросы у него не было. Аргумент, что он пытался убедить Даниэля увести отсюда остальных, казалось, не брался в расчет. А значит, нужно было выходить к группе, вопреки собственным сомнениям.

Как будто тебе это впервой, — снова произнес внутренний голос. Однако теперь он отчего-то был похож... на Бэстифара. Мысль о друге, который попал в беду, подстегнула Мальстена, и он решительно толкнул дверь, оказавшись на крыльце хижины напротив девяти пар глаз, уставившихся на него. Крыльцо было не боги весть каким помостом, с которого можно вещать. Однако выбирать не приходилось.

Набирая в грудь воздуху, чтобы начать свою речь, Мальстен невольно посмотрел на Киллиана Харта. Вот уж кто, наверное, насмотрелся на публичные речи Бенедикта Колера и знал, как нужно харизматично воодушевлять на бой.

Во время Войны Королевств Мальстен не слишком часто произносил мотивационные речи. Чаще он говорил что-то наподобие «Мы вернемся оттуда живыми и невредимыми», и его лозунги не встречали с энтузиазмом, пока за Кровавой Сотней не закрепилась слава непобедимого отряда. Что он будет говорить теперь, когда нужно в самом деле мотивировать опустошенных и шокированных данталли, из которых почти никто не умеет прорываться сквозь красное, пойти сначала в бой с некромантом, а потом и с Рерихом? И как к ним обращаться? «Братья»? «Друзья»? «Люди и иные»? Последнее казалось совсем уж нелепым.

Вздох Мальстена получился рваным, и из него будто ушли все силы на первом же шаге, однако он заставил себя встрепенуться и решительно посмотреть на собравшихся перед ним.

— Знаю, хорошо бы сейчас сказать что-то, что поможет нам всем укрепить дух после всего, что произошло, — он постарался говорить погромче, хотя эти слова тянуло произносить тихо. — К сожалению, я плох в подобных речах. Да и авторитарным лидером меня не назовешь.

Киллиан Харт слегка поджал губы, будто устыдился начала речи Мальстена. Однако перебивать не стал. Остальные тоже слушали внимательно, пусть и помрачнели сильнее прежнего после последних слов. Кара выглядела напряженной, словно ничего хорошего не ждала. И только Аэлин улыбнулась Мальстену одним уголком губ и медленно, едва заметно кивнула в знак поддержки.

Соберись! — приказал он себе.

— Однако я хочу поговорить с вами, — продолжил Мальстен, немного повышая голос, — рассказать вам правду, которой вы не знали, и попросить вас последовать за мной. Разумеется, добровольно. Я не стану никого к этому принуждать.

Почти все в группе, кроме Рана Казави, который был похож на собственную тень и стоял безучастным призраком, кивнули.

— То, что произошло ночью — организованный вооруженный налет, санкционированный королем Анкорды Рерихом VII. Он одержим идеей покончить со мной, так как считает меня угрозой своей безопасности и тенью на своей репутации. Не уверен, что ему известно о смерти генерала Томпса от ваших рук, однако он убежден, что вы со мной заодно, поэтому он хочет уничтожить и вас. — Мальстен мрачно обвел взглядом всех присутствующих. — Эту информацию подтвердил плененный и убитый солдат анкордской армии. Он же сообщил, что этот налет — не последний. Будут еще. — Взгляд Мальстена остановился на желтоглазом юноше. — Киллиан Харт пытался предупредить нас об этом заранее. Мы не послушали.

Даниэль скорбно опустил голову.

— Потери, которые мы понесли, навсегда останутся в наших душах. Однако мы не вправе сейчас предаваться скорби, потому что опасность не миновала. По нашему следу пустят новый отряд. Затем еще и еще, пока мы либо не перебьем всех солдат анкордской армии, которые просто выполняют приказы Рериха, — он помедлил и решительно добавил, — либо не остановим его самого. Раз и навсегда.

— Он заслуживает смерти, — тихим дрожащим голосом сказал Ран Казави. Его раскрасневшиеся запавшие глаза буквально пробуравили в Мальстене дыру. — Я хочу убить его голыми руками за то, что он сделал с моим братом!

По группе пробежался встревоженный и одновременно гневный шепоток.

— Этим решением мы, по сути, объявляем Рериху войну. Я хочу знать, что каждый из собравшихся здесь отдает себе в этом отчет и готов к последствиям. Война никогда не обходится без жертв. С обеих сторон.

— Мы уже на войне, — буркнул Конрад, опирающийся на Сайена, чтобы облегчить боль в раненой ноге.

Мальстен кивнул.

— Для этого вы должны знать кое-что еще. Перед самым налетом анкордцев Даниэль застал меня за тем, о чем я прежде не хотел никому рассказывать. Знание, которое я сейчас вам доверю, может пошатнуть судьбу всего мира. Однако я не хочу, чтобы оно стало шоком для вас, потому что мне придется применять эту сторону сил данталли, чтобы быть постоянно боеспособным в борьбе против Рериха. К сожалению, иного способа справляться с расплатой и приходить в себя быстро у меня нет.

Данталли переглянулись между собой, не понимая, о чем идет речь. Даниэль прерывисто вздохнул.

— То, о чем расскажет Мальстен, должно уйти с вами в могилу, — вмешался он. — Вы не должны говорить об этом ни одной живой душе за пределами этой группы ни при каких обстоятельствах. И Мальстен никого из нас этому не научит. Мы оба против, чтобы кто-то еще это умел.

— О чем ты? — непонимающе спросил Мейзнер. — О прорыве сквозь красное?

— Нет, — ответил Мальстен, не давая Даниэлю перехватить у него инициативу. — Об избавлении от расплаты. Да. Это возможно.

Повисла гробовая тишина. Данталли неуверенно посматривали друг на друга, не веря собственным ушам. Даже Ран оживился и ошеломленно уставился на Мальстена.

— Данталли воздействуют на людей с помощью черных нитей и забирают у них часть жизненной энергии, которую во время расплаты утягивает на теневую сторону мира. На ту, где обитает Рорх.

Рахиль зажала рот здоровой рукой, а Сайен заинтересованно покивал.

— Если этой энергии забрать слишком много, теневая сторона может временно поглотить данталли и не отпускать, пока весь излишек не израсходуется. Это то, что мы называем ускользанием. На самом деле мы от этого не умираем. Я лично проходил через это и вернулся. Так что умереть от расплаты невозможно.

И снова группа ошеломленно ахнула почти хором — все, кроме Аэлин, Кары и Киллиана и Даниэля.

— Любой процесс имеет две стороны. И, раз мы можем забирать энергию тех, на кого воздействуем, значит, можем и отдавать ее. Это намного сложнее, чем прорыв сквозь красное, и похоже на смерть при жизни. Это не больно, но тяжело и страшно. Нить, которой мы можем отдавать энергию, — красная. И ее могут видеть другие, не только данталли. Однако, если с помощью красной нити переместить излишек энергии в другое тело... или в любой другой объект, расплаты не будет. Тонкости мне известны не все, но, в общем и целом, принцип работы именно такой.

— Ты это умеешь? — прошептал Мейзнер.

Мальстен кивнул.

— Да. Я научился этому в одной деревне в Шорре. Воздействовать на ее жителей черными нитями невозможно.

— Они всегда в красном? — удивился Конрад, тут же поняв, что эта версия в случае Мальстена не терпит никакой критики. Прежде чем он успел нахмуриться и предположить другой вариант, прозвучал ответ.

— Нет. Они мертвы.

Снова повисло молчание.

— Это правда, — поддержала Аэлин. — В Шорре существует деревня оживших мертвецов. Это владения некроманта по имени Ланкарт. Мы случайно оказались там, и он чуть не превратил нас в своих кукол. Ему бы это удалось, если б Мальстен не научился пользоваться красной нитью. И... — она помедлила, — если б он этому не научился, я бы здесь сейчас не стояла. Аггрефьер похоронил меня заживо, и я задохнулась прежде, чем Мальстену удалось меня откопать. Красная нить сумела вернуть меня к жизни. Данталли действительно может передавать энергию другим.

По группе прокатилась волна взволнованного шепота.

— Почему ты против, чтобы Мальстен нас этому учил? — громче всех спросил Ран Казави. — Сделай он это с моим братом, Эрнст был бы жив! — Он перевел гневный взгляд на анкордского кукловода. — Зачем мы вообще хоронили всех наших, если ты можешь воскрешать мертвых?!

— Все не так просто, — приподнял руку Мальстен. — Если на теле есть несовместимые с жизнью тяжелые раны, я мог бы только продлить агонию. Тело Аэлин не имело таких повреждений, поэтому с ней красная нить сработала. Я не смог бы помочь Эрнсту и остальным. Мне очень жаль.

На опухших от слез глазах Рана выступили слезы. Он сжал кулаки и опустил голову, чтобы сдержать чувства.

— Однако в той деревне сейчас находится тот, кому я могу помочь, — решился Мальстен. — Я не знал об этом вплоть до сегодняшней встречи с Карой. Всем вам наверняка известно и о малагорской операции Бенедикта Колера, и о том, против кого она была затеяна. Во время налета на Грат мой друг Бэстифар шим Мала получил смертельную рану, а я... — он поджал губы, — ускользнул на теневую сторону мира из-за расплаты.

Рахиль снова ахнула, ухватив Сайена за руку.

— Мы с Карой сумели вывезти Мальстена и тело Бэстифара из Малагории, — снова вмешалась Аэлин. — Мальстену было нужно время вернуться с теневой стороны мира, и я привезла его сюда. А Бэстифар...

— У Бэстифара оставался всего один шанс, и мы им воспользовались, — холодно продолжила Кара. — Сейчас он — живой мертвец некроманта. Его сознание и его душа все еще при нем. Однако тело живет только благодаря магии Ланкарта. Запустить в нем настоящую жизнь некромант не может. А Мальстен — может. Но для этого нужно разорвать связь Бэстифара с колдуном.

Пока группа приходила в себя от очередного шока, Мальстен сказал:

— К сожалению, гарантий успеха у нас нет. Я никогда ничего подобного не пробовал с кем-то из марионеток Ланкарта. Единственный раз, когда я применил к кому-то из них красную нить, тело того мертвеца разорвало на куски. — Аэлин поморщилась, и Мальстен с трудом продолжил: — Возможно, даже разорвав связь Бэстифара с Ланкартом, я второй раз убью своего друга, и на этот раз окончательно. Но, зная Бэса, я уверен, он предпочел бы рискнуть. И я отправляюсь в Шорру, чтобы сделать это.

Даниэль поджал губы, выжидающе уставившись на Мальстена.

— Нет уж, погоди! А если некромант воскресит моего брата, ты сможешь вернуть его к жизни таким способом? — не унимался Ран Казави.

Ему ответила Кара:

— Чтобы воскресить человека, Ланкарту может потребоваться много времени. Заменить нежизнеспособные органы, найти подходящие, провести все нужные ритуалы. На это могут уйти месяцы. С Бэстифаром так и было. У него точно не найдется материалов на несколько воскрешений, — удивительно спокойно сказала она.

— И помогать он нам просто так не станет, — вмешался Киллиан. — Я знаю. Я был у него и сам стал одним из его экспериментов. Когда я хотел уйти из деревни, мне пришлось отбиваться от его кукол. Ланкарт просто так не отпускает тех, кого сделал своими марионетками. Это не добрый колдун, который восполнит наши потери. Он алчный и немного сумасшедший, для него чья-то жизнь — просто поле для экспериментов.

Ран сжал губы и выдохнул через нос.

— Но на тебе неплохо сработало, да? — прошипел он.

— Если не считать жажды сырого мяса живых существ, да, неплохо, — с вызовом ответил Киллиан. — Может, он воскресит твоего брата, и тот ночью сожрет твои мозги. Как тебе такой вариант?

— Заткни пасть! — взревел Ран, бросившись на Киллиана. На его пути встал Даниэль, отвесив ему звонкую оплеуху.

— Возьми себя в руки, — приказал он. После этого его строгий взгляд обратился к Киллиану. — А ты не провоцируй. Мы потеряли членов семьи. Прояви уважение.

— Давай не будем мериться, кто сколько потерял, — буркнул Киллиан. — Ко мне никто не спешил за это уважение проявлять.

Мальстен приподнял руки, призывая всех успокоиться.

— Заявившись к Ланкарту за тем, что он считает своим по праву, мы и ему объявим войну. Помогать он нам не захочет, это точно. В лучшем случае удастся убедить его отпустить Бэстифара. В худшем — придется сражаться с ним и его куклами. Поэтому, боюсь, убедить его подлатать тела погибших, чтобы я вернул их к жизни, не выйдет. К тому же гарантий, что у меня это получится даже один раз, у нас все еще нет. Мы рискуем в любом случае. Вы должны это понимать.

— А что насчет Рериха? — процедил Ран Казави, придерживая полыхающую щеку.

— Рерих ответит за то, что сделал. Но не раньше, чем я сделаю все возможное, чтобы спасти Бэстифара. Я обязан ему жизнью не единожды. А он и так ждал меня слишком долго, — решительно заявил Мальстен. — Я прошу вас помочь мне. Если вы пойдете со мной, это уравняет наши шансы в борьбе с Ланкартом. Но принуждать вас я не могу. Любой, кто решится, сделает это добровольно. Или же... встретимся в Чене. Если мне повезет.

Молчание продлилось всего пару мгновений. Первым выступил Киллиан, небрежно пожав плечами.

— Я в деле, — сказал он. — Больше мне все равно идти некуда, это — первое. С Ланкартом у меня богатая история знакомства, нам есть, о чем поболтать, это — второе. — Все замерли, будто бы ждали продолжения, и Киллиан усмехнулся. — Третьего не будет. Этих двух мне достаточно, чтобы быть в деле.

Мальстен заметил одобряющие улыбки Аэлин и Кары, направленные в его сторону.

— Мою позицию ты знаешь, — хмыкнула Кара. — Что до Рериха... мне есть, за что мстить этому выродку. Его люди разрушили мой дом. Я хочу, чтобы он потерял все и увидел это собственными глазами. — По ее лицу пробежала опасная тень.

— Без меня ты в этой авантюре точно не справишься, — улыбнулась Аэлин. — Поправка: в обеих авантюрах.

Мальстен с благодарностью кивнул ей. Теперь, когда между ними не стояла стены из злости и холодности, он лучше чувствовал почву под ногами.

— Я тоже в деле, — постарался приободриться Даниэль. — Никогда не видел настоящего некроманта. Я же не дурак, чтобы упустить такой опыт.

— Поверь, опыт так себе, — тихо заметил Киллиан, и Даниэль неприязненно нахмурился в ответ, однако комментировать этого не стал.

— Я не войду в мертвую деревню, — тихо призналась Рахиль. — Простите, но это... слишком жутко. Я готова участвовать в Чене, насколько смогу, но... — она покачала головой, не завершив свою мысль.

— Сайену лучше остаться с тобой, — заметил Конрад. — Боевые навыки у тебя никакие, — продолжил он, заметив взгляд пожилого данталли, — а лекарь нам может понадобиться. И ты нужен нам целым. Останься с Рахиль и побереги себя хотя бы в память об Эндри.

Сайен понуро опустил плечи, но спорить не стал.

— Я в деле. Если будет бой, вам понадобятся любые руки, способные держать меч.

— А твоя нога? — парировал Сайен.

— Заживет. Рана не такая глубокая.

— Я с вами, — вступил в разговор Мейзнер. — И к некроманту, и в Чену. Вы, кажется, собрали вершить историю. Не хочу остаться в стороне.

— Мне плевать на некроманта, если он все равно бесполезен, — сказал Ран. — Я бы лучше сразу пошел к Рериху и убил его голыми руками, если б ты научил меня прорываться сквозь красное.

Даниэль грозно посмотрел на него.

— Если хочешь идти войной на Рериха в одиночку и погибнуть, никто тебя не удерживает, — сказал он. — Мальстен дал понять: участие добровольно. Мы либо идем с ним, либо сами по себе.

— Пошел ты, Дани! Не ты потерял брата!

Даниэль шагнул к нему и взял его за ворот куртки.

— Я потерял каждого из тех, кто умер! Каждого! Если тебе плевать на Цаю, Деллига, Эндри, Тома и Яна, пошел вон отсюда!

Ран притих и снова всхлипнул. Аэлин подалась в его сторону, намереваясь его утешить, но после информации о ее воскрешении он отшатнулся от нее, и она сдержалась.

— Похоже, все высказались, — сложил руки на груди Киллиан. — Двое против, шестеро за, не считая тебя самого, и один... думает. — Он вопрошающе кивнул Мальстену. — Когда выдвигаемся?

— Сегодня, — ответил Мальстен. — Сворачиваем лагерь и лучше нам покинуть его до темноты, прежде чем найдем следующую стоянку.

— Я знаю неплохой короткий путь, — сказала Кара. — Успела подробно изучить карту и знаю, как лучше идти, чтобы получилось быстрее.

Как ни странно, это воодушевило всех гораздо больше, чем речь Мальстена. Все начали постепенно собирать вещи, нехотя набирая скорость. Киллиан улучил момент и хлопнул Мальстена по плечу.

— Неплохая речь для того, кто не привык выступать с помостов, — заметил он. — Я думал, будет хуже.

— Я тоже, — нервно усмехнулся Мальстен.

Аэлин приблизилась к ним и, нежно приобняв данталли, обратилась к Киллиану.

— Ты не поможешь мне с вещами. Я хотела бы с тобой поговорить. Это ведь я нашла письмо Бенедикта, адресованное тебе.

По лицу Киллиана пробежала тень, но он быстро взял себя в руки.

— Да. Разумеется.

Аэлин поцеловала Мальстена и кивнула Киллиану в сторону одной из палаток. Им явно было, что обсудить.

Оставшись один, Мальстен вошел в дом и принялся собирать вещи там. Сейчас он был рад одиночеству — эта речь почти лишила его моральных сил. Впереди было столько риска, опасностей и неизвестности, что от страха ошибки подкашивались ноги. Однако он не позволил себе раскиснуть и силой воли заглушил сомнения, навеянные внутренним голосом. Пора было поучиться кое-чему у Бэстифара. Аркал никогда не унывал, даже когда обстоятельства складывались совсем скверно. Мальстен мог бы давно попытаться перенять у него этот навык. Например, когда они проводили много времени вместе. Однако лучше поздно, чем никогда.

— Дождись нас, Бэс. Мы тебя вытащим, — пообещал Мальстен шепотом.

Отчего-то ему показалось, что друг действительно может его услышать.