Последнее Знамение

Осторожно двигаясь в темноте под скудным светом звезд и луны, с трудом проникающим в ночной лес меж голых ветвей, Аэлин и Кара шли медленно и держались поближе друг к другу. Тракт, с которого вскоре предстояло свернуть, был пустынным. Ночью любые неровности дороги были особенно ощутимы. По счастью, та, что вела от Фрэнлина в сторону лагеря данталли, имела довольно длинный ровный участок. Этот тракт не пользовался большой популярностью: невидимая граница между Везером и Каррингом проходила слишком близко к Шорре, чья дурная слава распространялась на удивительно большое расстояние.

Через некоторое время пришлось перестать довольствоваться благами ровного тракта и свернуть с него в лес.

— Скоро покажутся костры, они послужат хорошим ориентиром, — сказала Аэлин, едва не запнувшись и ухватившись за ветку дерева. — Но пока иди осторожнее.

Кара криво усмехнулась: иллюстрация подруги была довольно красноречивой.

— Не переживай, я умею ходить по бездорожью, — ответила она. — Я не забыла, каково быть изгнанницей.

Аэлин не смотрела на нее: все равно в темноте невозможно было разглядеть ее лицо достаточно хорошо. Однако она сумела оценить, насколько личную тему затронула Кара. В Малагории Аэлин успела понять, что там судьба изгнанника — одна из самых позорных участей, фактическая казнь при жизни. Если изгнанник находит себе новое место, он не стремится никому рассказывать о своем приговоре. Судьба Кары была очень насыщенной и изобиловала большими контрастами. Учитывая ее скрытность, она могла никогда и ни с кем не касаться своего прошлого в разговорах. Аэлин оценила по достоинству то, насколько подруга ей доверяет.

— Малагорский рельеф отличается от материковых лесов, — прокряхтела Аэлин, пробираясь через неровности весенней земли, задевая редкие лысые кустарники. — Просто будь осторожна.

Кара усмехнулась.

— Пока спотыкаешься только ты, — тихо заметила она.

— Да. И именно я предлагала не идти ночью.

— Тогда тебе пришлось бы внезапно отказаться от просьбы твоего заказчика, что могло вызвать вопросы. Сейчас не стоит так рисковать. Назови меня мнительной, но я посчитала, что лучше не привлекать лишнего внимания к тому, куда мы идем. А ты ведь регулярно ходишь этим трактом.

Аэлин уже слышала это, поэтому заводить дневной спор повторно не стала.

Сегодня в ее комнату постучали перед тем, как они с Карой собирались уходить. Трактирщик сказал, что кое-кому требуются услуги опытного охотника на иных, и он, будучи не понаслышке знакомым с талантами Аэлин Дэвери, поспешил порекомендовать ее.

— Есть подозрения на то, что в имении зажиточного купца Холланда завелась спарэга. Его супруга очень подозрительна, она лишилась сна, заперлась в комнате и не позволяет никому из прислуги к себе приблизиться, — сообщил трактирщик. — Господин Холланд — мой старый друг, и я не преминул посоветовать ему вас.

Аэлин переглянулась с Карой.

— Простите, но сейчас я должна... — начала она, однако Кара ее перебила.

— Может, стоит поговорить с господином Холландом? — нарочито мягко спросила она.

Аэлин многозначительно посмотрела на нее. Попросив трактирщика извинить ее, она пообещала спуститься позже. Они с Карой подождали, пока шаги затихнут в коридоре, и некоторое время поспорили о том, стоит ли Аэлин за это браться. Версия жены купца изначально звучала натянуто. В окрестностях Фрэнлина нет болотистых мест, которые так любят спарэги, к тому же они крайне редко проникают в чьи-то имения ранней весной. А еще их интересуют прежде всего дети, а не мнительные жены зажиточных купцов, которым попала в руки не та литература. Аэлин была почти полностью уверена, что спарэги в доме купца нет.

Кара настояла на том, что стоит проверить и узнать, чего хочет купец. Она не исключала, что Холланд придерживается того же мнения, а охотника хочет нанять, чтобы успокоить жену, либо разыграть для нее представление.

— Представление? — усмехнулась Аэлин. — Это больше по части Бэстифара, чем простого материкового купца.

Кара отмахнулась.

— Как бы то ни было, поговори с ним, — настояла она. — В конце концов, если ты откажешь, об этом будут говорить гораздо дольше, чем если ты поможешь. Так бывает всегда.

Аэлин пожала плечами.

— Думаешь, у меня было мало заказчиков, которых что-то не устраивало? Серьезных последствий пока не было.

Кара не согласилась.

— Да, но все было иначе. Ты была свободной, тебя не связывали с Мальстеном, никто тебя не разыскивал. — Она покачала головой. — Дела сильно переменились с тех пор. Труп Колера еще недостаточно остыл, чтобы все забыли о его делах и о том, за кем именно он отправился в Грат. — На лице Кары промелькнул укор. — А ты частенько сюда наведываешься, да еще и работаешь под собственным именем. Как будто специально хочешь нарваться на неприятности.

Аэлин помрачнела.

— Когда мы столкнулись здесь с хаффрубами и устроили пожар, я назвалась Беатой Шосс, — буркнула она.

Кара сложила руки на груди.

— Значит, следовало выдумать третье имя. Никогда не поверю, что у тебя проблемы с фантазией. Думаю, ты вела себя так после того, что пережила. И сейчас твои действия противоречат друг другу. Ты будто одновременно хочешь защитить себя, Мальстена и остальных от беды, но так же страстно хочешь нарваться на крупные проблемы, чтобы сдвинуть с мертвой точки то, в чем ты застряла.

Аэлин изумленно на нее уставилась. Кара сделала к подруге шаг.

— Я много лет провела рядом с Бэстифаром, и знаю, что такое противоречивые чувства, — смягчилась она. — Поэтому сейчас позволь настоять: пойди и поговори с купцом. Выясни, чего он хочет, и постарайся сделать это для него, потребовав достойную плату. Как профессиональная охотница, которая всякое повидала. Пусть он останется довольным. И во Фрэнлин больше не сбегай, ясно? Тебя уже слишком хорошо тут помнят, раз трактирщик, к которому мы подселились только вчера, вовсю рекомендует твои услуги. Люди говорят о многом. Не стоит недооценивать силу людской молвы.

Аэлин было неприятно слышать то, что говорила ей Кара, но аргументов для возражения не нашлось. Найдя доводы подруги здравыми, она согласилась встретиться с купцом. К счастью, он прислал за ней карету и доставил ее в свое имение, после чего обещал привезти ее обратно. У него не было намерения разыгрывать для супруги представление, он лишь хотел, чтобы Аэлин проверила его прислугу и вынесла свое заключение. Его жена Эмилия была готова поверить только профессиональному охотнику. Холланд даже счел, что Аэлин подходит для этой работы куда лучше других, потому что она женщина и сможет вызвать доверие Эмилии.

Джулиан Холланд был практичным и неэмоциональным человеком. Подходил к делу сухо, без проволочек, не торговался и был скор на решения. На заявление, что для проверки слуг потребуется много соли, выказал мимолетное удивление и распорядился принести большой запас из амбара. Аэлин предупредила, что проверка может показаться глупой, однако объяснила, зачем это требуется. Холланд не стал выслушивать все сам, но попросил подробно растолковать это его жене, ведь именно она не может найти себе места из-за разыгравшегося беспокойства.

Аэлин предложила проверить сначала мужчин, которые могли бы помочь обеспечить мадам Эмилии безопасность, а позже вывести ее в гостиную на проверку остальных слуг, чтобы она лично убедилась в отсутствии в их доме спарэги. Холланд это одобрил.

Это было одно из самых простых заданий, над которыми Аэлин приходилось работать, пусть оно и заняло довольно много времени. Холланд расплатился и довез Аэлин до трактира во Фрэнлине, когда солнце уже почти закатилось за горизонт.

По приходе в комнату, где ее дожидалась Кара, Аэлин сразу поняла, что ее идея отправиться в лагерь поутру будет отвергнута. Так и вышло. Теперь они шли через лес в сторону лагеря и ждали, когда впереди замаячат костры.

Когда впереди замелькали огоньки костров, почти сразу послышался отдаленный шум. Не сговариваясь, Кара и Аэлин попытались ускориться. Они быстро поняли: что-то не так. Даже если бы в лагере было оживленно, шум был бы иным. Это явно были звуки борьбы.

— Проклятье! Похоже, анкордцы нашли лагерь... — прошипела Аэлин, выхватывая паранг. Кара взялась за кинжал. Обе женщины думали об одном и том же: боялись, что опоздали, и случилось непоправимое.

Подбираясь к лагерю, они двигались быстро и осторожно, то и дело выбирая себе укрытие за деревьями и стараясь изучить обстановку.

— Сколько их там примерно, как думаешь? — Голос Кары опустился до низкого шепота. Она произнесла это так быстро, что Аэлин с трудом что-то разобрала.

— Не знаю. Но, похоже, много.

Аэлин выбралась из укрытия и поманила с собой Кару, чтобы перебежать дальше. Они сделали в темноте всего несколько шагов, когда прямо им навстречу вылетел вооруженный мужчина. Он закричал и бросился на Кару. Аэлин успела подумать, что он то ли в ярости, то ли жутко напуган. Ее саму пугало только одно: то, что захватчики до сих пор владеют собственными телами. Если Мальстен в лагере, он должен был обезвредить налетчиков при первом же взгляде на них. А значит, он по какой-то причине этого не сделал...

У Аэлин не было времени размышлять над всеми ужасными вариантами развития событий — нужно было защитить Кару, кинжал которой не мог тягаться с мечом. Аэлин кинулась наперерез нападавшему и нанесла рубящий удар, пропоров незнакомцу бок. Похоже, он не ожидал нападения от женщины или не заметил в ее руке оружия. Вскрик неожиданности быстро перерос в вопль боли. Анкордец завалился на здоровый бок. Кара подскочила к нему и, зашипев, подобно ядовитой змее, полоснула по горлу врага. Отшатнувшись от брызнувшей крови, она тяжело задышала, перехватив обагрившийся клинок так, будто собирается убить первого, кто попадется ей на пути.

— Порядок? — поинтересовалась Аэлин.

— Если Мальстен в лагере, какого беса эти люди еще двигаются? — нахмурилась Кара.

— Задаю себе тот же вопрос.

Аэлин прислушалась к лагерю и заметила, что там внезапно стало гораздо тише. В отдалении все еще слышались редкие стоны раненых, однако звуков борьбы больше не было.

— Все стихло? — вновь озвучила Кара мысли Аэлин.

— Идем туда скорее. Только смотри по сторонам.

Они вновь направились к лагерю и вскоре вышли на свет костров. Борьба действительно завершилась, хотя трудно было сказать, кто понес большие потери. Аэлин то тут, то там видела убитых людей в красных плащах. Однако среди убитых и раненых были не только они. Почти в самом центре лагеря стояла на коленях Рахиль Волой, придерживая лежащую на земле Цаю Дзеро, из груди которой торчала арбалетная стрела. Сама Рахиль тоже была ранена: рукав ее светлого платья испачкался в синей крови. Напротив нее рядом с умирающей девушкой сидел Даниэль Милс.

— О, боги... — прошептала Аэлин.

Лагерь пронзил страшный вой, от которого вздрогнула даже Кара. Пока Рахиль в опустошенном ужасе поднимала голову, к Цае подоспел местный странноватый лекарь Сайен, которого сопровождал прихрамывающий Конрад.

— Кто кричал? — спросила Кара.

— Похоже на кого-то из близнецов... Рана или Эрнста, — покачал головой Аэлин, тут же направившись в сторону источника жуткого крика.

Кара последовала за ней. Они отдалились от ярких костров и снова очутились в лесной темноте, поглотившей сотрясающийся от рыданий силуэт. Аэлин подоспела к нему первой. Она не поняла, кто из долговязых близнецов перед ней, поэтому не спешила назвать имя.

Рядом с телом убитого данталли, над которым сокрушался оставшийся в живых брат, лежал труп анкордца в красном плаще.

— Эрнст... пожалуйста... не бросай меня, — послышались всхлипы.

У Аэлин сжалось сердце.

Значит, это Ран. Боги...

— Ран, дай мне взглянуть. Может, он...

— Он не дышит! — Ран Казави обернулся к Аэлин, глаза блестели отчаянием и безумием. Руки и лицо были перемазаны кровью брата. — Он... пожалуйста! Я не верю!

Кара, державшаяся рядом с Аэлин, посмотрела на нее, поджала губы и покачала головой. И без осмотра было ясно, что Эрнст Казави мертв. Никто не мог выжить, получив столько ранений.

Аэлин подошла к данталли и попыталась помочь ему подняться.

— Ран, нужно встать. Давай. Нужно осмотреть тебя.

— Нет! — вырвался он. — Мой брат! Помогите ему! Он не может умереть! Он...

Глаза Аэлин обожгли слезы. Она слишком хорошо знала, каково терять самых близких. Какая-то часть ее хотела охладеть к горю Рана Казави, отстраниться и сбежать от него, однако она не позволила себе этого сделать.

— Ран, он умер, — дрожащим голосом произнесла она. — Ему уже не помочь.

— Нет! — воскликнул данталли. — Нет, он... ему просто нужно... он не мог! Не мог!

Аэлин села рядом с Раном, встряхнула его за плечи и крепко обняла, заставив оторваться от мертвого брата.

— Мне очень жаль, — шептала она. — Ран, мне так жаль! Он мертв, слышишь? Пожалуйста, ты должен его оставить...

Долговязый данталли попытался оттолкнуть Аэлин, но не смог сделать этого ослабевшими руками. Обнимая его, Аэлин нащупала у него на плече довольно глубокий порез, однако он будто не чувствовал боли.

— Тебе нужна помощь, — прошептала Аэлин. — Ты ранен. Тебя нужно перевязать.

— Эрнст... — зарыдал Ран.

— Эрнст погиб, — сокрушенно повторила Аэлин, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Прости. Мне так жаль, что я не оказалась здесь раньше, чтобы спасти его.

Ран уткнулся головой ей в плечо и зарыдал, как ребенок, сжимая окровавленными руками ее рукава. Ей оставалось лишь утешающе поглаживать его по спине, пока собственное сердце разрывалось на части. На мертвого Эрнста она старалась не смотреть.

Чьи-то шаги заставили Аэлин взять себя в руки и повернуться на звук. В темноте, в слабо дотягивающемся сюда отблеске костров, показался Даниэль Милс. Его лицо было сложно разглядеть, но от него веяло безнадегой, как будто он резко состарился на несколько десятков лет.

— Аэлин, — надтреснутым голосом позвал он, — дальше я здесь сам.

— Нельзя оставлять его здесь так, — беспомощно ответила она.

— Я не оставлю. Возвращайся в лагерь. Мальстен скоро вернется. Ему будет важно узнать, что ты в порядке. — Даниэль повернулся к Каре и отрешенно кивнул ей. — Похоже, ты пришла не одна, — тоскливо произнес он.

— Я думаю, у нас будет время познакомиться позже, — примирительно сказала Кара.

Даниэль вздохнул с облегчением и подошел к Аэлин. Ран, растерявший последние силы, безвольно поддался ему и поднялся на дрожащие ноги.

— Возвращайся в лагерь, — повторил Даниэль. — Я здесь управлюсь.

Аэлин встала. Кара подошла к ней и поддержала ее под руку, видя, что подруга и сама с трудом стоит на ногах.

— Ты в порядке? — шепнула Кара.

Аэлин отрывисто кивнула, попытавшись взять себя в руки. Мысли и чувства уносились в день сражения в гратском дворце. Она удивлялась сама себе: ей не раз доводилось видеть смерть, однако тогда, это впервые сломило ее и преследовало до того момента, пока не закончилось ее собственной смертью в том гробу.

Лес вдруг показался Аэлин тесным, и она потрясла головой, чтобы сбросить с себя наваждение, от которого на лице выступили бисеринки пота.

— Пойдем отсюда, — хрипло произнесла она.

Они вернулись в лагерь, обогнув по дуге центральное пространство. Аэлин не хотела возвращаться к месту смерти Цаи. Впрочем, от смерти было не укрыться нигде: повсюду лежали мертвецы. Большинство убитых были анкордцами, однако Аэлин поморщившись, заметив среди тел Томаса и Яна. И она не была уверена, что это все, кого убили или покалечили налетчики.

Кара вдруг ахнула, уставившись прямо перед собой, пока Аэлин пребывала в своих неприятных мыслях.

— Какого беса? — воскликнула она, вновь схватившись за кинжал.

Перед ними стоял анкордец. Он не двигался и казался оцепеневшим.

— Стой! — Аэлин ухватила Кару за плечо, когда та была готова броситься на врага. — Он скован нитями. Я уже не раз видела такое. И, раз он в красном, это мог сделать только...

— Аэлин! — послышалось откуда-то сбоку.

Обе женщины обернулись на оклик.

Мальстен направлялся к ним со стороны святилища Рорх, и за ним следовал незнакомый юноша с подозрительно желтыми глазами, поблескивающими в свете огня. К слову, от огня он старался держаться как можно дальше, специально обходил его по широкой дуге.

Мальстен остановился, и незнакомец последовал его примеру.

— Кара? Ты?..

Кара сдержанно кивнула, позволив себе тень легкой улыбки, которая едва ли была уместна в этом царстве ужаса.

— Как это ни странно, я рада тебя видеть, — хмыкнула она. — Сейчас даже больше, чем когда-либо. Мне нужно будет поговорить с тобой. Но, кажется, я выберу более подходящий момент. — Она сделала шаг назад и приглашающе махнула Аэлин рукой.

Мальстен сделал шаг вперед. Желтоглазый незнакомец следил за каждым его шагом, но не говорил ни слова, предпочитая молча изучать обстановку. Аэлин задавалась вопросом, кто он такой, но понимала, что узнать это сможет позже. Сейчас ей действительно было важно совсем другое. Увидев, что нападавшие все еще владеют собой, она успела вообразить самое худшее. Она представила, что Мальстена могли снова поймать с помощью красной накидки, что он мог не выдержать расплаты и снова ускользнуть или...

Но сейчас он был здесь. Живой.

— Мальстен, — дрожащим голосом шепнула Аэлин и прикусила губу, чтобы сдержать слезы. — Я боялась, что ты...

Мальстен пересек разделявшее их расстояние за несколько мгновений и заключил Аэлин в крепкие объятия.

— Аэлин, прости! — выдохнул он. — Я знаю, как сильно ты злишься на меня. Если б я только мог повернуть время вспять! Если б я только поступил правильно и не послушал Ийсару в тот день, все были бы живы. Я должен был сказать тебе или Бэстифару о том, что собираюсь в подвал. Я снова был слишком самоуверен, и это вышло мне боком. Я подвел тебя и понимаю, что ты можешь меня ненавидеть...

Аэлин покачала головой и приложила палец к его губам.

— Ты не ранен? — тихо спросила она.

Мальстен беспомощно приподнял брови.

— Нет, — ответил он.

Аэлин подалась вперед и обняла его крепче.

— Мальстен, я тоже должна извиниться перед тобой. Я отдалилась, обвиняла во всем тебя одного, потому что мне так было проще. Ийсаре удалось обмануть тебя, потому что она хорошо тебя знала. Она знала, как ты будешь действовать, и воспользовалась этим, чтобы совершить свою месть, и ей было плевать на последствия. Это Ийсара виновата в том, что тебя поймали в ловушку, и... все, кто погиб в тот день, погибли по ее вине. Не по твоей. Мне жаль, что я свалила всю вину на тебя.

Мальстен покачал головой.

— Тебе пришлось столько пережить из-за меня, а я понятия не имел, как тебе помочь. Я должен был сделать для тебя то же самое, что ты делала для меня. Я пытался, но у меня все выходило из рук вон плохо.

Аэлин виновато улыбнулась.

— Ты действительно делал все, что мог. Я и сама не знала, как мне помочь. Ты пытался, просто мне не хотелось этого видеть, я была слишком зла. А сегодня, когда я подумала, что с тобой могло что-то случиться... — Она покачала головой. — Я не знала, как жила бы с этим.

Мальстен печально усмехнулся.

— Подозреваю, что ты справилась бы с чем угодно. Ты самый сильный человек из всех, кого я когда-либо знал.

Аэлин вернула ему усмешку.

— Я не хочу справляться без тебя. Когда-то ты пообещал мне, что без тебя больше не будет, помнишь?

Он поцеловал ее. Отстранившись, он провел рукой по ее щеке.

— Я люблю тебя, Аэлин. Прости, что так часто подвожу тебя.

Аэлин не успела ответить. Кара громко вздохнула, сложив руки на груди.

— Сожалею, что вмешиваюсь, но позвольте вас прервать. Боюсь, я и так слишком долго тянула время.

Аэлин отступила от Мальстена и неловко потерла плечо. Он переглянулся с ней, будто пытался прочесть по ее лицу, что может быть нужно Каре. Аэлин только кивнула, давая понять, что подруга расскажет все сама.

— Если я могу чем-то помочь тебе, только скажи. Я сделаю все, что в моих силах, — он помедлил, — в память о Бэстифаре.

Кара поджала губы.

— Как раз об этом я и хотела с тобой поговорить. Бэстифару нужна твоя помощь. Боюсь, без тебя я не вызволю его из той передряги, в которую... — она поморщилась, — сама его и затащила. Буквально.

Лицо Мальстена вытянулось, глаза сделались большими. Он перевел шокированный взгляд с Аэлин на Кару и обратно.

— Что? — выдохнул он. — Что ты хочешь этим сказать? Бэстифар... он... жив?

Аэлин неловко переглянулась с Карой и туманно ответила:

— Не совсем.

Мальстен уставился на нее, и его глаза сверкнули. Он повторил жест Кары, сложив руки на груди.

— По-моему, это один из тех вопросов, на которые можно ответить однозначно, — процедил он.

— Не в этот раз, — поморщилась Кара.

— Я помню, как он умер в гратском дворце. — Мальстен заговорил с нажимом, какого обычно себе не позволял. — Я был с ним в его последние минуты. Он не может быть жив...

На последних словах его голос дрогнул. Кара прерывисто вздохнула.

— Ты прав. Он умер в тот день в Грате. И Аэлин подсказала мне способ обратить это вспять. В каком-то смысле.

Аэлин пожала плечами.

— Я предупредила, что это может иметь фатальные последствия. Но Кара решила, что не будет последствий фатальнее смерти.

Мальстен положил ладонь ей на плечо и сжал почти до боли. Аэлин почувствовала, что его рука дрожит.

— Что. Вы. Сделали? — упавшим голосом спросил Мальстен.

— Похоже, я знаю, — произнес незнакомый юноша, который за время разговора успел незаметно приблизиться на пару шагов. — Вы отвезли его тело Ланкарту, так? Сейчас царь Малагории — живой мертвец и марионетка некроманта?

Мальстен пошатнулся и приложил руку к груди.

— Что?!

Аэлин коснулась его руки на своем плече и перевела подозрительный взгляд на желтоглазого незнакомца.

— А ты кто такой? И откуда знаешь о некроманте?

— Меня зовут Киллиан Харт.

Аэлин ахнула, вспомнив, где видела это имя.

— Ты ученик Бенедикта Колера?

— Вы долго отсутствовали, леди Аэлин, — усмехнулся Киллиан. — Здесь этим уже никого не удивишь. Я как-нибудь расскажу вам свою историю, но, думаю, сейчас не самое подходящее время. Скажу одно: у меня с Ланкартом насыщенная история знакомства.

Мальстен потер лоб в тщетных попытках взять себя в руки.

— Боги... Зачем? Зачем вы отвезли его к Ланкарту?

Кара хмыкнула.

— Я сочла, что такая возможность — лучше, чем ничего. Но, боюсь, у Бэстифара сложились не самые приятные отношения с Ланкартом. Он в западне, из которой не может выбраться. Ты должен помочь ему сделать это.

— Как?! — воскликнул Мальстен. — Как, во имя всех богов Арреды, я должен помочь ему выбраться из деревни, из которой нет выхода?!

— Вы с Аэлин выбрались оттуда живыми, — спокойно парировала Кара.

— Мы и были живыми! — Мальстен шагнул к ней с горящими от отчаяния глазами. — Если Бэстифар стал марионеткой некроманта, назад пути нет! Я бессилен! Я не могу ему помочь!

Аэлин снова подошла к нему и взяла его за руку.

— Это не так. Мы оба знаем, что ты способен возвращать к жизни. Ты сделал это со мной.

Она посмотрела на Киллиана, ожидая его реакции на эту новость, однако он не выглядел удивленным. Похоже, он уже знал об этом. Аэлин решила, что должна рано или поздно расспросить его обо всем.

Мальстен отошел, нервно вырвав свою руку из руки Аэлин, и принялся расхаживать из стороны в сторону.

— Это не одно и то же, — скороговоркой ответил он. В его голосе звенела дрожь. Кара и Аэлин тревожно переглянулись. — У Аэлин не было серьезных ран, несовместимых с жизнью, и она была мертва совсем недолго, всего несколько минут. Я сумел вернуть ей жизненную энергию. Я не смогу сделать то же самое с Бэстифаром...

Аэлин ободряюще улыбнулась.

— А я думаю, сможешь. Чтобы оживить Бэстифара, Ланкарт должен был залечить его раны и сделать его тело пригодным для жизни. Мне кажется, способ, которым ты воспользовался со мной, может сработать.

Киллиан пожал плечами.

— Я полагаю, что Ланкарт действительно делает своих марионеток пригодными к жизни. По крайней мере, в физическом смысле. Я провел некоторое время в той деревне и видел разных оживших мертвецов. Среди них есть те, кто точно не смог бы жить без магии Ланкарта. Но большинство выглядят, — он кисло усмехнулся, — почти нормальными. Способ мог бы сработать. Шанс велик.

Пока Мальстен слушал его, на его лице все заметнее проступало отчаяние. Он дышал так, словно только что пробежал большое расстояние, и нервно покачивал головой. Аэлин показалось, что он вот-вот потеряет над собой контроль.

— Нет, — на выдохе, почти беззвучно произнес Мальстен.

— Послушай... — попытался переубедить его Киллиан, сделав к нему шаг. Однако Мальстен отмахнулся, и в ответ на это движение рукой желтоглазый юноша замер.

— Нет! Это... это слишком рискованно! Я не могу!

— Мальстен, — осторожно обратилась Аэлин, — прошу тебя, успокойся.

Он посмотрел на нее, и она могла покляться, что еще никогда не видела его таким перепуганным.

— Может, стоит поговорить с ним, когда он осмыслит, что его воскрешенному другу, по сути, нечего терять? — обратился Киллиан к Аэлин и Каре.

Мальстен потер переносицу дрожащей рукой.

— Нет. Я... могу сделать только хуже. Всегда... — он прерывисто вздохнул, — всегда, когда я решаюсь на риск, я делаю хуже. Я не могу... рисковать жизнью Бэстифара. Возможно, — Мальстен покачал головой, — возможно, лучше такая жизнь, чем... чем, если я... Я не могу.

Только Кара наблюдала за ним с совершенно невозмутимым видом. И когда он сокрушенно замолчал, она сделала к нему несколько решительных шагов и положила руки ему на плечи.

— Послушай меня, Мальстен, — строго заговорила она. — Я понимаю, что новость о Бэстифаре обрушилась на тебя внезапно. Мы с Аэлин действительно поступили безумно. Но ты должен понимать: у нас не было другого выхода. Ты прав в том, что пытаться воскресить Бэстифара по-настоящему — огромный риск. У тебя может ничего не получиться. Есть только шанс, что это сработает, и никаких гарантий. Но, если бы тогда, в Грате мы не приняли этого решения, у Бэстифара не было бы даже этого шанса.

Мальстен затравленно посмотрел на нее.

— Но у меня может ничего не выйти, — тихо сказал он.

— Я знаю, — кивнула Кара. — Но ни у кого, кроме тебя, не выйдет даже попытаться. Если бы мы спросили самого Бэстифара, он предпочел бы рискнуть. Ты ведь знаешь это не хуже меня.

Мальстен несколько мгновений молчал, приходя в себя. Аэлин улыбнулась. Кара не была иным существом, однако ее способность приводить других в чувство сейчас казалась почти магической. Мальстен медленно покивал, опустив плечи.

— Если бы мы спросили у него, — на его лице показалась горькая усмешка, — он точно предпочел бы рискнуть.

Киллиан Харт сделал несколько шагов к Мальстену.

— Не хочу лезть не в свое дело, но ты не слишком долго удерживаешь нитями того парня? — Он кивнул в сторону плененного солдата. — Если мы хотим его допросить, стоит отвести его туда, где вы держали меня. И позволить мне с этим разобраться. Только... ты, наверное, не сможешь присутствовать?

— Зато смогу я.

В поле зрения показался Даниэль. Он все еще выглядел так, словно за один вечер состарился на несколько лет, однако в его голосе сквозила решимость.

— Я услышал часть вашего разговора. Мальстен, — он повернулся к нему, — ты ведь помнишь мои условия? Группа должна знать всю правду. И вот, что еще: мы потеряли Эрнста, Тома, Яна, Эндри и Цаю. Я не верю, что Рерих на этом остановится...

— Можешь не сомневаться, — кивнул Киллиан. — Он не остановится.

Даниэль поморщился, однако в этот раз не стал спорить.

— Он должен за это заплатить, — процедил он.

Мальстен переглянулся с Карой и Аэлин.

— Я согласен. Но я хочу... сначала поговорить с остальными. Если ты позволишь.

Даниэль кивнул.

— И все-таки сначала нужно устроить этому парню допрос, — напомнил Киллиан.

— У нас здесь не подвалы Красного Культа. Пыточных орудий нет, — прищурился Даниэль.

— Мне нужна веревка. Горизонтальный прут моей бывшей клетки довершит все остальное. Там достаточно высокая клетка.

Мальстен кивнул и посмотрел в сторону анкордского солдата. Тот сдвинулся с места и послушно побрел в сторону святилища Рорх.

— Я отпущу его, когда вы будете готовы, — сказал он.

Киллиан и Даниэль молча последовали за пленником.

— Пойдем, поможем остальным, — предложила Аэлин. — Думаю, разговоры о планах на будущее не стоит начинать раньше времени.

Никто не стал с ней спорить. Идя в сторону костров на звуки плача, разрывающие лес, она надеялась лишь на то, что эта страшная потеря принесет не только горе, но и единение. Пусть и в отмщении, перед лицом общего врага.

Мальстен, шедший рядом с ней, был полностью погружен в свои мысли, и Аэлин поняла, что чуть ли не впервые со дня своего пробуждения после гратского дворца он позволяет себе вспомнить о Бэстифаре.