Последнее Знамение

Томительное ожидание нового визита кого-то из данталли оборвалось внезапными звуками отдаленного хаоса. Едва услышав шум, Киллиан мгновенно распознал звуки борьбы. Он напрягся, как по команде. Тело само рванулось из пут. Киллиан чувствовал, что должен что-то сделать — хоть что-то. Нечто подсказывало ему: вряд ли данталли из лагеря оказались готовы к атаке несмотря на то, что он их предупреждал. Дело было даже не в том, что его слова никто не воспринял всерьез. Даниэль и Мальстен не похожи на идиотов, они, как минимум, предположили такую вероятность. Однако, если рассматривать то, как сражался убитый данталли по имени Деллиг, можно было сделать печальный вывод об общей боевой подготовке группы. Большинство из них наверняка куда больше походят по своим навыкам на Деллига, чем на Мальстена или Даниэля. А значит, дело дрянь.

Цая, — тревожно пронеслось в голове Киллиана.

Тело вновь рванулось из пут, однако попытки пришлось прекратить. Максимум, чего удастся добиться — это опрокинуть стул. А связан он был слишком крепко, чтобы вырваться, даже если попытаться сломать руку. Вдобавок перелом быстро не срастется, а раненый он будет бесполезен в бою.

Связанный и запертый я тоже буду бесполезен, — мысленно напомнил он себе и стиснул зубы от бессильной злости. Тело будто жило своей жизнью, продолжая попытки вырваться. Может, получится ослабить веревки?

Киллиан не знал, сколько прошло времени с момента начала атаки. Ему показалось, что миновало не больше пяти минут. Для внезапной атаки это ужасно долго. Киллиану не хотелось даже думать о том, сколько данталли уже мертвы. Тревога подсказывала ему, что все складывается плохо, потому что будь там Мальстен, все очень быстро затихло бы.

Пока он думал об этом, звуки приблизились. Кто-то быстро бежал в сторону святилища, служащего Киллиану темницей. И вряд ли этот визит будет дружеским.

— Зараза... — прошептал Киллиан, снова дернувшись.

С замком возились долго, но этот выигрыш по времени ничего не дал: веревки почти не ослабели. Когда замок оказался сорван, в святилище вошли четыре человека. У троих были мечи, у одного арбалет. На них были плащи — Киллиану даже не нужен был свет, чтобы понять, что они красные. Он даже догадывался, что на каждом из них вышит анкордский герб.

Рыпаться из пут было бесполезно, но Киллиан продолжал попытки. Стул под ним предательски пошатывался, он мог вот-вот упасть и оказаться совершенно беспомощной мишенью.

— Киллиан Харт? — прозвучал чеканный вопрос человека с арбалетом.

Киллиан стиснул зубы. Отвечать было бессмысленно. И положительный, и отрицательный ответ одинаково решат его судьбу. Он знал, что его не станут щадить — об этом предупреждал еще Карл Бриггер.

— Ты Киллиан Харт? — повторил арбалетчик.

Ответа снова не последовало.

— Это он. Иначе бы не молчал, — буркнул другой анкордец. — Кончай его!

Арбалетчик прицелился.

Киллиан отчаянно бросился набок, чтобы завалить стул. Он знал, что долго оттягивать кончину у него не получится, а рассчитывать на помощь не приходится, однако он все равно пытался. Просто не мог иначе.

Упав, Киллиан ожидал услышать, как стрела врезается во что-то совсем рядом или даже проникает в его тело. Однако послышался другой звук. Почти одновременные вскрики, хрипы и предсмертное бульканье. Сначала один из мечников перерезал горло арбалетчику, а следом остальные трое покончили с собой.

Киллиан тихо ахнул от удивления, хотя уже имел представление о том, что произошло.

Мальстен Ормонт показался почти сразу после этого. Удивительно быстрый и собранный, лишенный привычной размеренности движений, он ураганом влетел в святилище. Даже не взглянув на убитых, он ринулся к двери. Ключ от клетки он уже держал в руке, будто был готов к этому.

— Ключ... — пробормотал Киллиан, — он прежде был у Цаи. Что с ней?

Мальстен на миг замер, пронзительно посмотрев на пленника.

— Она ранена, — нарочито сухо сообщил он. — Умирает.

Киллиан почувствовал дрожь. Думал, что может начать задыхаться, но приступ не случился. Тем временем Мальстен быстро зашел ему за спину и умело разрезал веревки, затем перешел к ногам и освободил их, после чего предусмотрительно отошел на шаг.

Он думает, что я нападу? — догадался Киллиан. Если бы ситуация не была такой паршивой, ему бы даже хватило сил на усмешку.

Подняв взгляд, он удивленно замер, увидев протянутую руку Мальстена. У него был такой многозначительный вид, что было ясно: это не просто вежливый жест помощи, это нечто иное. Киллиан только пока не понимал, что именно. Поэтому он подозрительно уставился на протянутую руку и стал ждать объяснений. Он понимал свое положение. С одной стороны, он сказал правду, чем доказал, что ему можно верить. Однако его мрачные прогнозы оправдались в полной мере. Цая контролировала его и была в его сознании, она могла бы встать на его сторону, но теперь...

Все, кто связывается со мной, умирают, — поморщившись, подумал Киллиан.

На миг ему стало безразлично, что его ждет. Не все ли равно, что означает протянутая рука анкордского кукловода? Возможно, будет даже лучше, если это проявление последнего милосердия палача, ведь, если выжившие данталли свяжутся с Киллианом, их тоже может ждать смерть...

— Так и будешь лежать? — подтолкнул Мальстен. Как ни странно, в голосе не было ни усмешки, ни нетерпения. Как только враги оказались мертвы, он будто вернулся к своей прежней манере — вышколенной и сдержанной. Казалось, он всерьез интересовался, не собирается ли Киллиан лежать на земляном полу грота и дальше, сколько ему заблагорассудится.

Киллиан начал подниматься и сел на землю. Подавать данталли руку он не спешил, так и не поняв, что это значит. Мальстен при этом ее не убирал.

— Ты спас меня, — констатировал Киллиан. — Почему?

— Цая меня попросила, — ответил Мальстен, и в это тоже легко верилось.

Киллиан невольно поморщился, словно от боли. Он почти не знал эту девушку, но она казалась ему доброй и славной. Он даже не успел по-настоящему представить, что было бы, начни они видеться чаще. Теперь мысли об этом приносили только тупую боль в груди, ставшую почти привычной.

— Насколько все плохо? — нахмурился Киллиан.

— Достаточно, — качнул головой Мальстен.

— Для того, чтобы Даниэль захотел меня растерзать? — кисло усмехнулся Киллиан. — В таком случае я лучше здесь посижу. Не хочется самому отправляться на убой, пусть Даниэль поработает ногами и явится за мной сам.

Мальстен улыбнулся лишь уголком рта. В его улыбке не было ни намека на веселье.

— Достаточно для того, чтобы понять: мы зря тебя не послушали. Впрочем, я просил Даниэля поступить, как ты сказал. Так что мы почти в одном положении.

— Разве что ты здесь свой, — напомнил Киллиан. — А я — чужак, который убил одного из вас.

— Те, кто пришел сюда, явились и по твою душу, — тихо сказал Мальстен. — Будь ты одним из них, они захотели бы тебя освободить, а не прикончить. Я считаю, что тебе можно верить хотя бы по принципу «враг моего врага — мой друг». У нас общий противник.

Киллиан угрожающе сдвинул брови, подумав о том, сколько крови пролил трусливый и мстительный король Анкорды. Все внутри него так и хотело найти того, на кого можно было бы излить свою бессильную ярость. Рерих Анкордский прекрасно подходил на эту роль, пусть даже лично Киллиану он перешел дорогу только теперь, отправив головорезов по его душу.

— Тебя он тоже в покое не оставит. Ты хороший боец. И идти тебе больше некуда, — продолжил Мальстен, чуть поведя рукой в воздухе, будто поторапливая Киллиана с решением. — Цая сказала, что ты не лгал. Я очень хочу верить, что ты — наш союзник. Вопрос лишь в том, хочешь ли ты им быть.

Так вот, что это, — догадался Киллиан. — Заключение мирного соглашения. Мальстен Ормонт предлагает мне вступить в ряды его группы.

Вздохнув, Киллиан решительно протянул руку, и Мальстен помог ему подняться с земли.

— Враг моего врага, да? — хмыкнул Киллиан.

— Для начала, — кивнул Мальстен.

— И кто мы теперь? Что-то вроде повстанцев? Или мы продолжим играть в прятки с Рерихом Анкордским?

На этот раз поморщился уже Мальстен.

— Ты же не просто так назвал его противником, — прищурился Киллиан. — Ты решил дать ему отпор?

Мальстен тяжело вздохнул.

— Много лет назад, когда я пришел к Рериху и вступил в его армию, я просто хотел закончить войну. Сколько себя помню, кровопролитие — это последнее, чего я хотел. Я пытался сбежать, пытался скрываться, пытался смириться с участью мертвеца при жизни. Рериху этого недостаточно. Боюсь, он не оставит в покое ни меня, ни людей Даниэля, — Мальстен внимательно заглянул в желтые глаза Киллиана, и добавил, — ни тебя. А значит, нам придется заставить его это сделать.

На губах Киллиана растянулась мстительная улыбка. Мысль об отмщении ненадолго притупила его досаду и позволила не думать обо всех тех смертях, что тянутся за ним по пятам.

— Согласен, — сказал он. — Что ж, я в деле. Пусть даже в качестве «врага твоего врага». В конце концов, ты ведь прав. Идти мне некуда.

Мальстен удовлетворенно кивнул. Похоже, именно такого ответа он и ждал.

— А теперь скажи мне вот что, — прищурился Киллиан. — Вы ведь оставили хотя бы парочку налетчиков, чтобы как следует их допросить? Или ты убил всех до единого? — Он заметил заинтересованный взгляд Мальстена и покачал головой. — Я же не дурак. Если б в лагере продолжалась борьба, ты бы не стал так долго со мной возиться. Так как? Скольких ты оставил в живых?

— Одного, — ответил Мальстен.

— Тогда позволь мне выведать у него все, что может быть нам полезным. В конце концов, мое прошлое в Культе должно кому-то пригодиться.

Мальстен молча развернулся и направился в сторону выхода. Киллиан последовал за ним, отчего-то понимая, что нити его не держат, и анкордский кукловод действительно дал ему свободу выбора. Обернувшись на свою недавнюю темницу, Киллиан молча простился с Цаей, с которой говорил только здесь. Впереди ждало еще много тяжелых попыток заслужить доверие группы. Однако Киллиан радовался хотя бы тому, что покидает это мрачное место свободным.