Последнее Знамение

Приход чужака, убившего Деллига, пошатнул и без того зыбкую уверенность в будущем, которую начал испытывать Даниэль. Подумать только! Еще вчера Даниэлю казалось, что он начал понимать Мальстена Ормонта, нашел к нему подход. Он даже поверил, что, объединив силы, они действительно смогут существенно изменить текущее положение вещей, нужно только дождаться правильного момента и как следует подучиться навыку прорыва сквозь красное. У Даниэля однажды уже получилось — получится и у остальных.

Однако этим вечером все снова разрушилось. Бывший жрец Культа, будь он неладен, заявился в лагерь, убил Деллига, а Мальстен... он будто встал на его сторону! Он почему-то поверил мальчишке. Отказался жестко допрашивать его, а уж тем более покончить с ним. Мальстен будто не видел в нем никакой опасности и верил на слово той чепухе, что он нес. К тому же Даниэль заметил, что многие вопросы Мальстен оставляет без ответа. Он словно нарочно уходит от них, уводит тему в другое русло. А вопросы меж тем важные! Почему Дезмонд Нодден назвал его некромантом? И почему этот... Киллиан Харт говорил о чем-то похожем?

Даниэль ненавидел чувствовать себя дураком, которого поддразнивают секретами, но именно так чувствовал себя с момента прихода чужака.

Вдобавок ко всему Цая повадилась навещать пленника и проводить с ним довольно много времени. Она, конечно, рассказала, что конкретно хочет сделать — показала Мальстену и Даниэлю письмо Колера, но предупредила, что зачитывать его пленнику будет одна. Намерения Даниэля поприсутствовать при этом и непредвзято оценить реакцию Харта на письмо были пресечены как Цаей, так и Мальстеном. То, как быстро девушка нашла общий язык не только с анкордским кукловодом, но и с плененным чужаком, буквально выводило Даниэля из себя.

Когда Цая ушла в святилище Рорх зачитывать Харту письмо, злость и нетерпеливость достигли своего пика. Первым порывом Даниэля было подобраться к святилищу и подслушать разговор. Однако он почти сразу отмел этот вариант, представив, как глупо это будет выглядеть. Если кто-то из группы застанет его за этим занятием, он не отмоется от позора до конца своих дней.

Нет. Нет, этого делать нельзя.

Некоторое время Даниэль обходил лагерь. Он придирчиво прошелся по периметру, вглядываясь в темноту леса. Ничто не вызывало опасений: в лесу было тихо, спокойно и безмятежно. Однако Даниэль не мог отделаться от ощущения, что сама тьма наблюдает за ним. Он не знал, повлияли ли на него мрачные предречения Киллиана Харта или же вокруг лагеря действительно что-то изменилось, однако теперь он не мог заглушить нарастающую тревогу.

Почему Мальстен не делает то же, что я, если он поверил Харту? — раздраженно подумал Даниэль. Следующая мысль полностью переключила его внимание на себя: — А где вообще сейчас Мальстен?

Новая цель озарила его разум. Взяв след, словно охотничья собака, Даниэль принялся прочесывать лагерь. Каждого, кто встречался ему на пути, он спрашивал, не видел ли он Мальстена, и каждый раз получал один и тот же ответ. Зашел в хижину аггрефьера, но и там никого не обнаружил. Мальстена не видел никто.

Куда же он мог деться?

Даниэль вспомнил, что в прошлый раз нашел Мальстена в лесу за юго-восточной границей лагеря. Возможно, он и сейчас там? В конце концов, непредсказуемость — не самая сильная его черта, он куда больше тяготеет к стабильности. Если он выбрал какое-то место для уединения, то, скорее всего, будет приходить туда постоянно.

Даниэль решительно направился на юго-восток. Выйдя за пределы света костров, он зашагал медленнее и осторожнее, привыкая к темноте. К счастью, не пришлось слишком долго адаптироваться: вскоре впереди замаячил огонек очередного костерка — гораздо меньше лагерных.

Даниэль постарался двигаться как можно тише. Он помнил, что Мальстен внимателен к шуму и может заметить его.

Вскоре Мальстен показался в поле зрения. Даниэль притаился за деревом и стал наблюдать. Анкордский кукловод стоял чуть дальше от костра и не двигался. Руки были слегка разведены в стороны. Обычно Мальстен так не делал, когда выпускал нити. Даниэль помнил его демонстрацию силы: Мальстен старался работать так, чтобы движений рук не было заметно. Похоже, он соблюдал это правило, только когда его кто-то видел, а в одиночестве позволял себе не настолько жестко контролировать каждое свое движение.

В процессе наблюдения Даниэль старался даже дышать как можно тише и медленнее. Ему казалось, что еще немного, и он буквально срастется с холодным древесным стволом. Мальстен тоже больше напоминал каменное изваяние. Почему он ничего не делает? И зачем контролирует зверей теперь, когда это даже не надо никому демонстрировать? Ведь после неминуемо придет расплата. Даниэль не мог разглядеть отсюда, сколько нитей выпустил анкордский кукловод, но догадывался, что много. Он ведь захватывал даже тех зверей, которых находил с помощью других марионеток — видел их чужими глазами. Даниэль помнил, как его поразила эта способность. Он никогда не задумывался, что это возможно.

Прошло около четверти часа, и Даниэль начал терять терпение. Он спрашивал самого себя, почему просто не подойдет к Мальстену, не прервет его и не задаст ему все провокационные вопросы. Что-то будто мешало ему это сделать. Даниэль с досадой понял, что репутация Мальстена, бегущая впереди него и делающая его чуть ли не колдуном в чужих глазах, влияет не только на легковерный народ.

Наконец что-то начало меняться. Мальстен опустил руки. Нитей все еще было не видно в темноте, но Даниэль уловил тот миг, когда они втянулись обратно в ладони данталли.

Вот оно! — Даниэль наклонился чуть ближе и присмотрелся. Он помнил, что Мальстен не любит, когда кто-то наблюдает за его расплатой. Однако что-то подсказывало, что сейчас это непременно нужно увидеть.

Мальстен дернулся от боли, но не вскрикнул. Даниэль уже успел удивиться: неужели анкордский кукловод контролирует себя даже наедине с самим собой? Однако то, что предстало его взору миг спустя, отмело все его вопросы... чтобы породить новые. Из руки Мальстена вырвалась толстая красная нить, стрелой полетевшая в ствол ближайшего дерева.

— Это еще что? — прошептал Даниэль.

У Мальстена были слегка сгорблены плечи, будто ему было тяжело держать эту нить. Однако Даниэль вообще не понимал, как это возможно. Использовать нити во время расплаты нельзя. Но и таких нитей он ни разу в жизни не видел. Они всегда были черными. Как данталли вообще может выпускать красную нить?

Однако не только это ошеломило Даниэля. Дерево, с которым была связана нить, начало расцветать прямо на глазах, словно в него вливали... саму жизнь.

К Мальстену Ормонту я не приближусь, вам ясно? И вам не советую! Он некромант! — вспомнились Даниэлю слова Дезмонда Ноддена. Выходит, он говорил правду?

Мальстен резко опустил руку, нить исчезла. Даниэль ждал, что сейчас наступит расплата, но ее не было. Мальстен Ормонт не выказывал никаких признаков боли.

Меч сам скользнул в руку Даниэлю. Он выступил из своего укрытия с оружием наизготовку и сделал несколько решительных шагов по направлению к анкордскому кукловоду. Мальстен резко развернулся, вид у него был испуганный. Пожалуй, впервые он не выказывал того раздражающего спокойствия, маску которого носил постоянно.

— Даниэль? — изумленно спросил он.

— Кто ты, бесы тебя забери, такой? — приглушенным голосом спросил Даниэль.

Мальстен приподнял руки. Он был, как всегда, при оружии, но хвататься за него не спешил.

— Что ты видел?

Голос Мальстена тоже был приглушенным. Даниэль плохо различал черты его лица в темноте, но прекрасно улавливал эти интонации. Это было тихое, решительное отчаяние. В таком состоянии запросто можно убить кого-то.

— Кажется, я понимаю, почему Дезмонд за лигу тебя обходил, — сделав еще несколько шагов вперед, сказал Даниэль. — Все-таки я догадывался, что тебе нельзя доверять!

Мальстен устало вздохнул.

— Я тебя об этом и не просил. — Он посмотрел на меч в руке Даниэля и повел головой в сторону. — Но, если хочешь, я могу объяснить.

— О, конечно! — усмехнулся Даниэль. — Теперь ты станешь до ужаса словоохотлив! Раскроешь мне все свои бесовские планы перед тем, как убить меня?

— Я не собираюсь причинять тебе вред... — начал Мальстен, но Даниэль перебил его.

— Конечно, не причинишь. Я сделаю это первым!

Он бросился вперед, воспользовавшись тем, что Мальстен так и не взялся за оружие. Разумеется, он успеет сделать это до того момента, как Даниэль достаточно приблизится к нему, однако полного эффекта неожиданности все равно бы не получилось. Приходилось ориентироваться на ходу.

Даниэль попытался нанести колющий удар, но Мальстен успел выставить саблю наперерез и увести меч в сторону, вынудив и атакующего отступить. Даниэль тут же приготовился к защите, однако Мальстен не спешил нападать. Он отошел на пару шагов и покачал головой.

— Дезмонд ошибся на мой счет, это не некромантия, — скороговоркой произнес он.

Даниэль криво усмехнулся.

— Как бы не так! — Он сделал еще один выпад, попытавшись нанести очередной колющий удар. Мальстен среагировал мгновенно и ушел в сторону, даже не попытавшись отразить атаку.

Он избегает нападать, — подметил Даниэль. — Почему?

Новая попытка атаковать привела к той же реакции: Мальстен отскочил, взмахнув саблей, только и всего.

— Опусти оружие, и я все объясню, даю слово.

— Чего стоит слово лжеца? Ты дурил нам головы своими способностями! — Даниэль вновь попытался напасть. На этот раз, чтобы избежать ранения, Мальстену пришлось защищаться и самому атаковать в попытке оттеснить противника, который прижимал его к нескольким плотно растущим деревьям. Даниэль возобновил свою обвиняющую речь, только когда отбился от атаки Мальстена. — Ты все это время пользовался запретной магией, а выдавал это за неординарные способности! Вот, почему ты тянул время! Рано или поздно мы бы догадались, почему ни у кого не получается то, что можешь ты! Потому что никто из нас не некромант!

— Проклятье! — раздраженно процедил Мальстен, отражая очередную атаку.

Темноту, в которой играли пляшущие блики пламени, прорезал крик ночной птицы.

Один взгляд в сторону...

Мимолетное движение руки...

Даниэль даже не успел осознать, что собирается делать анкордский кукловод. Натравить на него птицу? Предсказав такой вариант развития событий, Даниэль поспешил отскочить подальше, чтобы не оставаться на короткой дистанции с врагом, способным получить преимущество.

В следующий миг Мальстен просто бросил саблю на землю, черная нить втянулась в ладонь, а из второй показалась красная, врезавшаяся прямо в грудь Даниэля.

Меч упал на землю.

В теле вспыхнула резкая боль, крик застрял в горле. Ноги Даниэля подкосились, он упал на колени и на этот раз закричал.

Красная нить исчезла, но боль не проходила.

Мальстен успел поднять меч. Даниэль думал, что сейчас лишится головы. Если так, то у богов Арреды отменное чувство юмора, учитывая его прошлое. Он мог бы испугаться, но боль была такой сильной, что Даниэль почти надеялся на быстрое избавление от нее.

Прошел миг... затем другой.

Мальстен снова отступил на несколько шагов и воткнул меч Даниэля в землю. Он застыл, глядя на поверженного врага с обеспокоенным и нетерпеливым видом.

— Ты... добьешь... меня? — выдавил Даниэль.

Мальстен молчал, продолжая пристально смотреть на него.

Даниэль мучительно скривился, застонав от боли. Лицо Мальстена исказилось, как будто он и сам испытывал муки, однако он ничего не сказал и ничего не предпринял.

Через пару невыносимых мгновений боль начала отступать. Даниэль ожидал, что волна накатит снова, как это всегда бывает при расплате. Надо же, он даже умудрился забыть о том, что это не обычная расплата.

Мальстен заметил, что боль Даниэля отступает, и вздохнул с неимоверным облегчением — будто он боялся, что этого не произойдет. Лишь теперь он снова решился заговорить:

— Выслушай меня, Даниэль, — устало произнес он. — Я объясню тебе все. В том числе то, почему я это скрывал. Но, прошу тебя, не нападай. Я не хочу с тобой драться. Пожалуйста, поверь мне.

Даниэль тяжело дышал. Боль продолжала отступать, становясь все меньше. Через пару мгновений он почувствовал в себе силы встать, но опасался это делать. В его голове начали роиться вопросы, но он пока не мог их упорядочить.

— Я не некромант, — вздохнул Мальстен. — И не был им никогда. Но то, что ты видел... — он запнулся и поджал губы, как будто ему было неловко об этом говорить. Во всем, что делал или говорил Мальстен Ормонт, всегда сквозила вина. Даниэль насмотрелся в своей жизни на тех, кто в чем-либо себя винил, но на его памяти только Мальстен Ормонт даже не пытался себя оправдать. — То, что ты видел, я научился делать после общения с настоящим некромантом. Его зовут Ланкарт. Он живет в Шорре, недалеко от того места, где состоялась Битва Кукловодов. Это место считается проклятым, его в основном обходят стороной. А деревня... — Мальстен поморщился и покачал головой, — деревня, которую основал некромант, находится чуть глубже в лесу.

Даниэль нахмурился и попытался подняться. Ему это удалось. Отряхнувшись от земли, он решительно уставился на Мальстена. История, которую он начал рассказывать, казалась нереальной, однако Мальстен не из тех, кто станет сочинять небылицы. Скорее он промолчал бы даже под пытками, если б не хотел открывать правду. Выходит, его истории можно верить, какой бы невероятной она ни казалась.

— Что ты сделал со мной? — глухо спросил Даниэль.

— Если по-простому, то передал тебе расплату за контроль, — нехотя признался Мальстен.

— Как... аркал? — не понял Даниэль.

— Нет. Аркал может передать боль. Я же передал тебе излишек энергии, который забирают все данталли, когда контролируют кого-то. Именно за этот излишек энергии мы расплачиваемся. Энергия уходит на теневую сторону мира, и это... болезненный процесс.

Даниэль медленно кивнул.

— И об этом ты узнал в той деревне в Шорре? — уточнил он. — Как ты там оказался?

Мальстен пожал плечами.

— Мы случайно на нее набрели. Пытались сократить путь до Леддера через лес. Аэлин настаивала обойти это место, но я подумал, что... — он покачал головой, — что кто бы там ни появился, я смогу его контролировать. Как выяснилось, я ошибся. Обычными нитями марионеток некроманта или его самого связать нельзя.

— И ты научился использовать красную? — кивнул Даниэль.

— Да. Ланкарт сам, по сути, дал мне знания, рассказав о том, что знает про данталли. Остальное получилось достроить самостоятельно. Ну и применить на практике.

Даниэль не стал расспрашивать в подробностях, как ему это удалось. Он уже понял, что это будет лишней тратой времени, ведь демонстрацию его способностей он видел собственными глазами.

— Ясно. Ладно, опустим подробности, — нехотя буркнул Даниэль. — То есть, красные нити позволяют... избавляться от расплаты? Передавать ее другому... в том числе, другому данталли? Или, — он перевел взгляд на цветущее дерево в первый месяц весны, — просто другому предмету?

Мальстен пожал плечами.

— Я плохо знаю все тонкости. Как ты понимаешь, вряд ли кто-то со дня падения острова Ллиан вообще применял красные нити.

— Их можно применять в таком же количестве, как обычные? Или только одну?

— Я не так часто это делал. И каждый раз применял по одной. Но... я чувствую, что можно использовать еще. Вряд ли так же много, как обычные нити. Но больше одной. Только и жизненной силы нужно больше. Намного.

Даниэль сжал челюсти, почувствовав напряжение. От слов Мальстена веяло опасностью.

— В Грате я... отдал Бэстифару расплату, чтобы вооружить его силами против захватчиков. Но ты и сам знаешь: люди Колера были недоступны для сил аркала. Расплата стала сильнее. — Мальстен отвел взгляд. — После битвы во дворце я... ее не выдержал.

Даниэль нахмурился.

— Ускользнул? — дождавшись кивка, он удивленно уставился на него. — И... вернулся к жизни?

— Ускользая, мы не умираем, — признался Мальстен. — Об этом мне тоже рассказал некромант. Аэлин поверила ему и привезла меня сюда, чтобы дать мне время очнуться. И это действительно произошло.

Даниэль сокрушенно выдохнул, понимая, сколько данталли были похоронены заживо, не выдержав расплаты.

— Сколько... прошло времени? — спросил он.

— Около месяца, — мрачно кивнул Мальстен.

— Боги, — прошептал Даниэль. Потерев лоб, он попытался сосредоточиться. — Ладно... что ж... Значит, данталли не умирают, ускользая от расплаты. А также могут избавляться от боли самостоятельно... это ведь все могут?

Мальстен кивнул. Даниэль всплеснул руками.

— Невероятно! Это же...

— Катастрофа, — перебил его Мальстен. Даниэль удивленно посмотрел на него, но взгляд Мальстена пригвоздил его к земле. Он действительно верил в то, что говорил.

Даниэлю потребовалось несколько мгновений, чтобы представить себе мир, в котором данталли не боятся расплаты. В котором обретают навык Мальстена и лишаются страха. На миг это показалось ему великим освобождением. Однако следом он представил себе новые поколения данталли, которым уже не передается этот страх. Что последует за этим? Жажда власти? Желание отомстить людям за множество лет охоты и притеснения?

— Кажется, ты понял, — с грустью сказал Мальстен.

— Ты думаешь, данталли могут захотеть поработить Арреду? — недоверчиво спросил Даниэль.

— А ты так не думаешь? Представь себе, что у наших сил не будет никаких ограничений и запретов. А потом задумайся, неужто остров Ллиан пал просто так, и это событие стало на Арреде настолько значимым, что с этого дня началось новое исчисление. Сами боги против того, чтобы мы имели такую власть.

Даниэль поморщился.

— Ты говоришь, как жрец Культа!

— Боюсь, что, если история пойдет по этому пути, Культ окажется прав насчет нас во всем, — серьезно ответил Мальстен. — Поэтому я скрывал то, что узнал от некроманта. Поэтому не отвечал на твои вопросы о Дезмонде...

— И поэтому так неохотно нас учил? — с горечью спросил Даниэль.

— Подумай сам. За своих людей ты, положим, ручаешься. Но что, если такие силы достанутся кому-то вроде тех, о ком рассказывал Харт? Или кому-то вроде Дезмонда.

Даниэль покривился. Ему не нравились ни упоминания о Киллиане Харте, ни выставление Дезмонда Ноддена в таком свете. Однако, если пленник не солгал... если хоть на миг вообразить то, о чем говорит Мальстен...

— Ты готов поручиться за каждого данталли на Арреде? Готов сказать, что никто из них не жаждет власти? Мести? Справедливости?

— Справедливости хотят все, — покачал головой Даниэль.

— С этого все начинается, — усмехнулся Мальстен. — И мы оба с тобой знаем, что под справедливость маскируется очень многое в мире. Не справедливости ли хотел Бенедикт Колер, напав на Малагорию? Он свято верил в это до самого конца, я собственными глазами это видел. Так что подумай еще раз и ответь: ты готов принести эти знания в мир и спать спокойно?

Даниэль поджал губы. В его голове пронеслось несколько вариантов развития событий. Среди них были позитивные для данталли, однако он слабо верил, что воплотятся именно они. Каким бы пессимистом ни был Мальстен, сейчас он смотрел на вещи реальнее некуда.

— Нет, — нехотя признался Даниэль и внушительно посмотрел анкордскому кукловоду в глаза. — Но я настаиваю, чтобы моя группа узнала правду.

Мальстен неуверенно покачал головой.

— Это не кажется мне хорошей идеей. Чем меньше данталли знают об этом, тем лучше для всех. Я слабо верю в «мы никому не скажем».

— Придется поверить, — настоял Даниэль.

Этот спор мог продолжаться еще очень долго. Однако, как и в прошлый раз, вмешались звуки из лагеря. Крики и суматоха вспыхнули так быстро, будто Сонный лес пронзила молния Салласа.

— На лагерь напали! — воскликнул Даниэль.

Мальстен уже мчался вперед с саблей наизготовку. Даниэль бросился за своим мечом и поспешил на звук. Только бы успеть! Он не мог допустить смерти еще кого-то из своих. Однако с каждым ударом сердец он понимал, что уже опоздал, дорого заплатив за правду.