Последнее Знамение

Земля дэ'Вер, Лария

Десятый день Мезона, год 1482 с.д.п.

Мальстен и впрямь оказался человеком слова. Он больше не старался нарочито отстраниться от Бэстифара и не избегал его общества. Правда и не стремился предложить свое, если у него выдавалось свободное время. Бэстифар чувствовал себя странно: он не привык кому-либо навязываться и искать чьей бы то ни было компании. Зачастую все бывало строго наоборот. В его близком кругу только Кара давала понять, что прекрасно проводит время и без Бэстифара, но это была лишь одна из черт ее гордого женского нрава, которая, к тому же, приходилась аркалу по вкусу. Он знал, что под ее холодной маской скрывается горячая натура, которой только нужно отдать должную дань уважения. Манера Мальстена поначалу показалась ему схожей, однако на поверку оказалась совсем другой. Этот данталли был, как всегда, учтив, но, сколько бы ни длилась беседа, оставался несловоохотливым и сдержанным. Пусть он уже не пытался оттолкнуть аркала или сделать вид, что они незнакомы, невидимая стена, которая будто всегда окружала его, сохранялась.

Первые два дня Бэстифара занимали мысли, что он делает не так. Обыкновенно ему не составляло труда расположить к себе кого-то, а расположить к себе Мальстена Ормонта было сутью той просьбы, с которой обратился к нему Рерих. Задачка оказалась не из простых.

По прошествии двух дней Бэстифар начал понимать, что Мальстен со всеми себя так ведет. Когда солдаты подходили к нему что-то обсудить, он всегда реагировал одинаково: был учтив, в меру приветлив, внимателен к просьбам, рассудителен в советах.

— Если б мне нужно было в одиночку штурмовать крепостную стену, я бы счел успешный исход более вероятным, чем то, что одному из этих ребят удастся завести с тобой дружбу, — сказал Бэстифар после того, как молодой сержант поговорил с Мальстеном и вернулся к своим делам.

Данталли непонимающе посмотрел на него.

— О чем ты говоришь?

Бэстифар пожал плечами.

— О том, что тебе не обязательно быть таким мрачным в каждой беседе.

Мальстен тихо усмехнулся.

— Я не мрачный, это у нас цвет формы такой.

Бэстифар изумленно уставился на него и даже остановился. Через пару шагов данталли тоже замер и повернулся к нему.

— Это, что, была шутка? Мальстен Ормонт пошутил? — Заметив, что у Мальстена повеселели даже глаза, Бэстифар широко улыбнулся.

Мальстен покачал головой, но тень улыбки на его лице сохранилась.

— Не привыкай, — сказал он. Они возобновили шаг. Как ни странно, молчание, витавшее между ними почти минуту, на этот раз не было напряженным или неловким. Бэстифар не спешил продолжать беседу, ожидая, что Мальстен скажет что-нибудь сам, и данталли будто почувствовал это. — Я не думаю, что мне следует сближаться с солдатами Кровавой Сотни. — Он покривился, произнося это название. — Сам знаешь, это небезопасно.

Бэстифар фыркнул.

— Ты явился на эту войну. Поздновато думать о безопасности.

Мальстен повел плечами, но ничего не сказал. Вид у него снова сделался хмурый.

— Я держусь с ними в рамках того, что предписывает наше положение. Я их командир и...

— Но не все командиры могут похвастаться личной симпатией подчиненных. А твоим солдатам, по-моему, нравится, как ты командуешь, — заметил Бэстифар.

— Я бы сказал, что у них нет выбора, — тихо ответил Мальстен.

Бэстифар прыснул со смеха.

— С ума сойти. Еще одна шутка? Поосторожнее, мой друг, я так поверю, что у тебя есть чувство юмора.

Мальстен многозначительно кивнул и пошел дальше, не дожидаясь, пока Бэстифар последует за ним.

***

Анкордский лагерь в дэ'Вере светился небольшими кострами в темноте. Бэстифар прошел мимо нескольких, выискивая знакомые лица. За время, проведенное в рядах анкорской армии, он успел узнать не очень многих людей, чему удивился этим вечером. Обыкновенно он заводил знакомства играючи и делал это быстро, в самые первые дни. Но в лагере Рериха большая часть его времени оказалась занята попытками завязать общение с Мальстеном.

Завидев у одного из костров знакомых солдат, Бэстифар непринужденно подошел к ним. Он удивился. Ему говорили, что Кровавая Сотня собирается у костра только после успешных сражений, и почему-то он принял это за чистую монету, даже не допустив мысли, что Рерих может не знать, как обстоят дела в отряде Мальстена. Бэстифар был уверен, что Кровавую Сотню анкордский монарх изучал досконально.

Подсев к знакомым солдатам, Бэстифар узнал, что небольшие группы собираются у костра гораздо чаще. Ему охотно рассказывали обо всем, он быстро завоевывал доверие. Мальстен за короткое время почти убедил его, что он растерял этот навык.

— Говорят, нельнская Военная Академия перестала принимать тайширцев. Если в этой проклятой войне вспыхнет еще один конфликт, мир окончательной сойдет с ума, — донеслось до Бэстифара с противоположного сиденья. Из-за пламени костра он не разобрал, кто говорил. Конфликт Нельна с Тайширом заинтересовал его, и он хотел прислушаться, однако его отвлекло появление Мальстена.

— Не помешаю? — спросил он.

Разговоры у костра на несколько мгновений смолкли. А затем все заговорили наперебой:

— Конечно!

— Командир!

— Садитесь с нами!

Бэстифар демонстративно подвинулся и постучал по свободному месту на скамье.

— Тут есть местечко.

Разговоры быстро возобновились. Кто-то старался поддерживать разговор с большей частью группы, другие разговаривали между собой. Рядом с Бэстифаром и Мальстеном сидел молодой солдат по имени Гордон, он на время замолчал и задумчиво уставился на свои руки. Мальстен повернулся к нему и нахмурился.

— Гордон? — обратился он. — Ты в порядке?

Солдат встрепенулся и потряс головой, будто сбрасывая с себя гнетущие мысли.

— Сегодня увезли моего брата. Юджина, — сказал он. — Отправили на родину.

Мальстен не задавал уточняющих вопросов, не подталкивал его к рассказу, просто молча ждал, спокойно глядя на него.

— У него травма руки, — быстро попытался натянуть улыбку Гордон. — Перелом. Лекарь сказал, нужно отправлять на родину с другими ранеными. Скорее всего, сражаться он уже будет не в состоянии. Он не умер, но... — Гордон перевел на Мальстена взгляд, полный беспомощного испуга. — Юджин, скорее всего станет калекой. А мы... мы всегда возвращаемся целыми и невредимыми. Я подумал, если бы он был в нашей сотне, этого могло бы не произойти, ведь нас оберегают боги. — Он осекся и покачал головой. — Ох... Николас сказал бы сейчас, что я не в себе. Он наверняка счел бы, что наши победы — чистое везение и грамотное командование. Простите, командир.

Мальстен благодушно улыбнулся.

— Николас — это...

— Мой второй брат. Нас трое, — смущенно сказал Гордон.

— Он тоже здесь? В де'Вере? — спросил Мальстен.

— Нет, он в Анкорде. Служит в личном отряде Его Величества. Он далеко продвинулся.

Мальстен понимающе покивал, хлопнул себя по коленям и поднялся.

— Можем отойти поговорить?

Гордон охотно встал, и они отошли от костра, тень ночи скрыла их. Бэстифар проводил их взглядом и попытался прислушаться к разговорам, но у него ничего не вышло. Мальстен и Гордон беседовали около десяти минут, затем вернулись к костру, и солдат выглядел приободренным. Перед тем, как сесть, Мальстен поддерживающе похлопал его по плечу.

Бэстифар проводил его оценивающим взглядом и коварно ухмыльнулся, когда он вновь сел рядом с ним.

— Какая забота, — многозначительно отметил он. — О чем говорили?

Мальстен покачал головой.

— Я просто поинтересовался, есть ли кому позаботиться о его брате. Если бы Гордон захотел уехать на родину, я позволил бы ему это сделать. — Он поморщился, видя победную улыбку аркала, будто бы говорящую «Я был прав», и слегка толкнул его в бок. — Может, хватит скалиться, Бэс... — он помедлил, и добавил, — тифар....

Мальстен отвел взгляд, явно смутившись тому, как неформально обратился к принцу Малагории. Аркал задумчиво посмотрел на него, улыбка сделалась не такой хищной.

— Бэс, — повторил он, кивнув. — Я не против.

Мальстен улыбнулся и тут же отвел взгляд. Бэстифар запрокинул голову и посмотрел на небо — необычайно чистое для дэ'Вера, усыпанное множеством звезд. Как будто боги Арреды и впрямь глядели сейчас на эту неприветливую холодную землю множеством глаз.