Последнее Знамение

Сонный лес, Карринг

Двадцатый день Фертема, год 1490 с.д.п.

Сколько себя помнил, Бэстифар никогда не тяготился одиночеством. Напротив, живя при дворе своего отца, он даже изыскивал возможность побыть наедине с собой, чтобы попроказничать или воплотить в жизнь какую-нибудь из безумных идей, посещавших его. Для этого нередко требовалось выскользнуть из-под надзора приставучих гувернеров. Позже в Грате Бэстифар почти всегда находился в обществе Отара Парса, советников, артистов труппы или Кары. Одиночество никогда не затягивалось надолго. Лишь здесь, в деревне Ланкарта, Бэстифар понял, что прежде не испытывал одиночества по-настоящему.

С момента визита Кары прошло больше недели. Все это время в деревне некроманта стояло тягучее томительное спокойствие. Жизнь - если можно назвать жизнью то, что здесь происходило - текла своим чередом. Никто не наведывался сюда, не устраивал налетов или засады, хотя Бэстифар каждый день был готов к заварушке.

Дни сменяли дни, и вера в то, что однажды Мальстен и впрямь явится сюда, чтобы спасти своего друга из плена некроманта, начинала таять. В голову все чаще закрадывались тревожные мысли: «Вдруг Кара и вправду поняла меня буквально, приняла мое представление за чистую монету?», «Вдруг я собственноручно лишил себя возможности сообщить Мальстену свое местонахождение?», «Вдруг я обрек себя на нескончаемое существование в этом убогом месте?»...

Чем активнее Бэстифар отгонял от себя эти мысли, тем охотнее их подхватывал и повторял призрак Делаиды.

Бес.

Бэстифар никогда не задумывался о том, кого в действительности называли бесами. В его жизни все использовали это слово как расхожее ругательство. С богами все было понятнее - особенно в Малагории. К богам обращались, их упоминали, их образы мог представить себе каждый. Бесы всегда воспринимались как нечто, противоположное богам, но, казалось, на Арреде слишком давно никто не помнил, что они такое. Пожалуй, с тех самых времен, когда разгорелась охота на некромантов. Колдуны, так близко знакомые со смертью, унесли понятие о бесах с собой в царство Рорх. Бэстифар никогда не столкнулся бы с этим знанием, если бы не плен в этой треклятой деревне.

Делаида. То ли реальный дух его матери, то ли сущность, умело принявшая ее обличье. О, определение «бес» подходило ей лучше всего! Она была изобретательна в формулировках и умудрялась выбрать самые фатальные и злые, чтобы усилить тревоги Бэстифара. Любая, даже мимолетная гримаса на его лице, неуловимая тень в глазах, неконтролируемо наморщенный лоб - все это вызывало в ней смех превосходства и лишь сильнее распаляло ее, вдохновляя на новые колкости.

Бэстифар чувствовал, что сойдет с ума, если продолжит реагировать на слова Делаиды, поэтому он принял решение, которое оказалось непростым в исполнении, но весьма действенным. Он назначил Делаиду голосом своей тревоги. Позволил ей говорить все то, что она хочет, озвучивать самые жуткие и безысходные мысли, которые посещали его самого. Он быстро понял, что причинить ему физическую боль она не может - если не тратить столько сил на попытки сдерживать ее голос, даже голова не будет болеть. Делаида могла досаждать сыну только словами, и Бэстифар принял правила игры.

Он несколько дней не удостаивал ее и словом. Смирение с ее присутствием и выслушивание ее колкостей давалось ему с огромным трудом, но усилия быстро начали приносить плоды. Видя, что Бэстифар молча принимает то, что она ему говорит, но не отвечает и не теряет над собой контроль, Делаида пришла в ярость. Она кричала, проклинала сына всеми известными и неизвестными проклятьями, предрекала ему самые жуткие муки, однако в ответ получала лишь хищную победную улыбку аркала.

- Вот мы и поменялись местами, матушка. - Это было единственное, что он ей сказал, после чего продолжил игнорировать ее.

Ему бы хотелось добавить к собственной колкости то, что в отличие от Делаиды у него хотя бы были другие слушатели, однако похвастаться подобным он не мог. После происшествия с Мелитой он будто стал в деревне невидимкой. Его не замечал даже Ланкарт. В трактире никто не садился с ним за один стол, не смотрел на него, не пытался заговорить с ним во время каждодневных занятий.

Вот уже который день Бэстифар хранил молчание. Ему казалось, что, когда он захочет заговорить, голос может попросту не послушаться его. Если б не Делаида, он развлекался бы беседами с самим собой, но призрак слишком яростно ожидал, что он заговорит. Она и в тишине пыталась донимать его, особенно когда поблизости находилась любая зеркальная поверхность, но, не встречая реакции, иссякала.

Отвлекаться от томительного ожидания Бэстифар мог только посредством ручного труда. Когда тишина становилась невыносимой, он начинал понемногу погружаться в воспоминания о тех днях, когда был свободен и жив. Стараясь распалять внутри себя веру в то, что Мальстен все же найдет и вызволит его отсюда, Бэстифар невольно вспоминал времена, когда они только познакомились. Можно ли было тогда предположить, что этот нелюдимый и мрачный тип станет не только его лучшим другом, но и последней надеждой на спасение?

- Никто не придет за тобой, - в который раз попыталась уязвить его Делаида. - Ты зря убеждаешь себя в чуде. Его не будет, бедняжка-Бэстифар. Ты сгниешь здесь и сойдешь с ума. Рано или поздно я дождусь твоего растворения в забвении.

Я тоже умею ждать, матушка, - ностальгически улыбнулся Бэстифар. - Я умею ждать гораздо лучше, чем ты.

***

<8 лет назад>

Земля дэ'Вер, Лария

Третий день Мезона, год 1482 с.д.п.

Когда Бэстифар привел Мальстена к костру, часть солдат еще не разошлась. Нежданных гостей встретили растерянным молчанием, и уже в ту минуту Бэстифар знал, что вечер пройдет впечатляюще. Чего стоили одни только изумленные взгляды солдат, когда они пришли! С самого начала кампании в дэ'Вере никто не видел Мальстена у костра после сражения. Он никого не подпускал близко, специально держался ото всех в стороне и вежливо, но уверенно давал понять, что веселые встречи - не его конек.

Первый час в беседах чувствовалась неловкость. Солдаты будто не знали, как шутить и пересказывать друг другу впечатления о собственной победе в присутствии своего мрачного сотника. Бэстифар взял на себя роль распорядителя цирка и наблюдал за тем, как напряжение ощутимо начинает падать.

Когда все стали расходиться, Мальстен надолго задержал на аркале взгляд и внимательно на него смотрел, будто пытаясь понять, что он такое. В этот момент Бэстифар с трудом сохранил свой непринужденный вид: данталли умел промораживать взглядом душу. От его присутствия рядом по телу Бэстифара будто пробегала странная будоражащая волна.

- Ваше Высочество, - учтиво кивнул Мальстен, когда молчание почти зазвенело от напряжения. - Доброй ночи.

Не дожидаясь ответа, данталли быстро развернулся, и Бэстифару стоило огромных усилий не вспыхнуть от возмущения и не погнаться за ним.

Ваше Высочество? Снова на «вы»? Просто «доброй ночи»?

Мальстен будто отодвинул его на расстояние вытянутой руки после всего, что Бэстифар сделал для него этим вечером. В его глазах стояла вовсе не благодарность, нет. Это было опасение. Своим уходом он будто сказал: «Ничего подобного не повторится, не подходи ко мне».

Аркал сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Отросшие ногти впились в ладони, оставляя на них следы. Он этого, разумеется, не почувствовал.

Решил поиграть в независимого, данталли? - с огоньком азарта подумал он. - Ничего. Мы можем поиграть.

Почти всю ночь он не мог сомкнуть глаз, к нему вновь и вновь возвращались образы минувшего вечера. Бэстифар переворачивался с боку на бок на своем настиле, а в голове эхом звучал ответ Мальстена на предложенную помощь.

Нет.

Бэстифар громко выдохнул через нос, зубы были плотно стиснуты. Он видел боль на лице Мальстена, знал, что она была чудовищна. Проклятье, это же данталли, какой еще могла быть эта боль, она всегда чудовищна! Но он сказал «нет». Другие бы на его месте молили о помощи, но не он. И это треклятое «доброй ночи» в качестве холодного прощания! Бэстифар не помнил, когда последний раз был так возмущен. Интересно, что сказала бы Кара, услышь она эту историю?

Серое утро дэ'Вера пробудило Бэстифара холодом, заползшим под полог палатки. Аркал вскочил со своего места, бегло расчесал волосы пятерней и оправил одежду. Решив, что для военного лагеря выглядит вполне сносно, он умылся и спешно покинул свою палатку. Он не знал, который час - по солнцу на суровом сером материке определить было сложно, - но он надеялся, что утро достаточно раннее, чтобы застать Мальстена Ормонта в одиночестве. Он решил не принимать его правила игры и не делать вид, будто вчера не помог ему избавиться от расплаты и не зашил ему рану на боку. Бэстифар был доволен тем, как проявил себя: он повел себя по-приятельски. Не каждого гратца взбалмошный принц одаривал такой милостью. Другой бы упал ему в ноги и считал бы этот день самым счастливым в жизни. Во всяком случае, уж точно не стал бы отталкивать его. Бэстифар не мог оставить этого так.

Ожидания не оправдались: палатка Мальстена оказалась пуста.

- Бесы! - прошипел Бэстифар, не желая мириться с неудачей.

Он немного походил по лагерю, делая вид, что просто прогуливается. Некоторые солдаты приветливо кивали ему: многим было известно, что он малагорский принц, изъявивший желание сражаться на стороне Анкорды якобы из уважения к Рериху. Бэстифар осклабился: даже эти остолопы считали его полезным знакомым. А Мальстен, которому бы такое знакомство пригодилось едва ли не больше всех, учитывая историю о захвате Хоттмара, рассказанную Рерихом, - воротил нос.

Будь он неладен! - проворчал про себя Бэстифар, подавляя накатившее возмущение. Пару мгновений спустя ему удалось взять себя в руки и продолжить блуждать по лагерю, в котором на некоторое время воцарилось спокойствие.

Вопросы невзначай посреди непринужденных бесед, легкие упоминания сотника - ничто не дало нужного результата. Ормонта с утра еще никто не видел, никто не предполагал, где он может проводить время.

- Он частенько уходит ото всех, - пожал плечами кривоносый солдат, держащий в руках кружку с водой. - Вы привыкните, Ваше Высочество. Это очень нелюдимый человек, но грамотный командир. Наш счастливый талисман. Вы ведь слышали, что среди нас никто не погиб с того самого дня, как он взял на себя командование?

Бэстифар многозначительно кивнул, глядя на угольно-черную форму солдата Кровавой Сотни. Ни единой красной ниточки.

Ему даже в голову не приходит, в чем секрет их побед, - подумал аркал.

- О, я наслышан, - с милейшей улыбкой протянул он и поспешил свернуть разговор. Простые беседы с солдатами были ему без надобности.

Побродив по лагерю еще некоторое время, Бэстифар решил попытать удачу снова и вернулся к палатке Мальстена. Там все еще было пусто. Может, подождать его здесь? Бэстифару это показалось не лучшей затеей: ему вовсе не хотелось, чтобы Мальстен заметил его нетерпение. В раздумьях зайдя за большой валун Пустогорья, лежавший прямо позади палатки, Бэстифар с удивлением наткнулся на данталли. В черной рубахе с разболтанными завязками раскрасневшийся Мальстен отрабатывал движения саблей с невидимым противником. Волосы взмокли от долгой тренировки. Будь на улице еще холоднее, они покрылись бы инеем.

Бэстифар привалился к валуну и тихо усмехнулся.

Мальстен остановил тренировку и, тяжело дыша, повернулся к непрошенному гостю. Его ничего не выражающий взгляд мгновенно помрачнел, он отвел саблю в сторону так, будто был готов к внезапной атаке.

- Тренируетесь, командир? - беззаботно спросил Бэстифар, сделав вид, что рассматривает собственные ногти. Так было проще притвориться, что мрачные глаза данталли не выбивают у него почву из-под ног.

- Как видите, Ваше Высочество, - ответил Мальстен, убрав саблю за пояс.

Ровный голос. Никаких интонаций. И эта бесконечная учтивость, отодвигающая собеседника за высокую невидимую стену.

- И как воздух в качестве противника? Помогает отточить навыки?

Мальстен сложил руки на груди, нахмурившись.

- Не жалуюсь, - сказал он.

- О, это я заметил! - расплылся в улыбке Бэстифар, оттолкнувшись от валуна и сделав к данталли несколько шагов. - Я так хорошо это запомнил, что ты даже представить себе не можешь! Ах, я прошу прощения. - Он картинно приложил руку к груди. - Вы даже представить себе не можете, командир. Мы ведь снова титулами общаемся. Хотя договаривались о другом. И даже на «ты» успели перейти. У вас беды с памятью, командир?

Мальстен глубоко вздохнул, продолжая пристально смотреть на него. По этому тяжеловесному взгляду было трудно предположить, что он не может разглядеть красное, а ведь красная рубаха аркала должна была служить своеобразным щитом от данталли. Все-таки этот Ормонт был крайне занимательным типом.

- Бэстифар, - медленно произнес Мальстен, - пожалуйста, давайте не будем все усложнять.

Аркал извлек из-за пояса меч и остановился прямо напротив данталли. Как ему хотелось напомнить этому холодному выскочке о том, что было вчера, посредством той самой боли! Но нет-нет, еще не время. Для боли всегда должен быть подобран правильный момент, только тогда она станет искусством.

- Давайте не будем, Мальстен, - покачав головой, сказал Бэстифар. Он вовсе не собирался уступать, но был обязан сделать вид, что принимает правила игры. - Давайте просто потренируемся вместе. Как братья по оружию. Мы ведь они и есть, разве не так? Вы мой командир. А я - противник поинтереснее, чем воздух.

Он отошел на шаг и принял боевую стойку.

- Наступайте!

Мальстен несколько мгновений недоверчиво смотрел на него, затем все же снова взял в руку саблю и занял позицию. Темные глаза Бэстифара горели азартом, серо-голубые глаза Мальстена были холоднее льда. Аркал не выдержал и начал атаковать первым.

Сталь ударилась о сталь, и по рукам обоих прошла вибрация от силы удара. Защита Мальстена оказалась такой же усердной, как и продавливающая атака Бэстифара. Аркал оттеснил саблю круговым движением и снова перешел в наступление, но не успел заметить, как ему пришлось уйти в глухую оборону. Мальстен Ормонт оказался весьма хорошим фехтовальщиком. С трудом отразив атаку, Бэстифар отскочил на небольшое расстояние, чтобы перевести дух.

- Кто победит, тот пусть и выберет, общаемся мы на «ты» или на «вы»! - воскликнул он и опять бросился в бой. Когда сталь снова столкнулась, противники оба сделали ставку на продавливающую атаку.

- Почему это так важно? - напряженно произнес Мальстен, сдерживая натиск Бэстифара.

- Потому что я не люблю, когда кто-то отвергает мои предложения, - ощерился аркал.

Снова серия ударов и парирований. Бэстифар начал отступать под шквальной атакой Мальстена. Данталли в угоду своему оружию чаще наносил рубящие удары и был этом весьма быстр - скоростью его было не переиграть. В один из отражающих ударов силы аркала не хватило на полноценную защиту. Пришлось отвести меч и отступить на шаг, и Бэстифар знал, что в следующий миг данталли одержит верх, направив саблю ему в горло или грудь.

Пора.

Вокруг руки Бэстифара зароилось алое сияние. Послышался сдавленный стон, сабля со звоном ударилась о камни Пустогорья. Мальстен опустился на колени, задыхаясь от боли. Бэстифар выпрямился во весь рост и склонил голову по-птичьи, наблюдая за его мучениями. Будут ли они более жалкими, чем вчера? Будет ли он умолять прекратить? Данталли ведь должен молить об окончании расплаты! Она на то и расплата, чтобы быть ужасной. Надо только подождать.

Миг... другой... третий.

Мальстен не произносил ни слова. Даже стонов больше не было, он превратился в сплошной комок напряжения и молчал.

- Я подумал, если ты хочешь вернуть все на круги своя и сделать вид, что я тебе не помогал, будет справедливо напомнить, что я у тебя забрал, - сказал Бэстифар. - Сколько она бы длилась без меня? Могу это устроить, мне не трудно.

Мальстен прикрыл глаза, справляясь с болью. Попросит пощады или нет? Бэстифару страшно хотелось, чтобы попросил. Однако то непостижимое упрямство, с которым этот данталли был готов оставаться один на один со своей расплатой, почему-то будоражило не меньше.

Ты сломаешься, - думал Бэстифар. - Все рано или поздно ломаются, ты не исключение. Надо просто подождать.

- Правила просты, Мальстен. Как и вчера, тебе достаточно просто сказать «хватит». Поверь, далеко не ко всем я так добр. А потом мы сходим и выпьем, как добрые приятели, забыв то недоразумение, что ты решил устроить. Мы ведь оба понимаем: Рерих позвал меня не зря. Я тебе нужен.

- Ты всегда так зарабатываешь себе друзей? - выдавил Мальстен.

Бэстифар поморщился.

- Нет. Так - я отплачиваю за неблагодарность.

Мальстен прерывисто вздохнул и, собрав силы в кулак, попытался подняться с земли. Бэстифар удивленно на него уставился: он не думал, что данталли это удастся, потому что, видят боги, боль была ужасна. Он мог бы усилить ее, но в его арсенале не было ничего сильнее этой расплаты.

Тем временем данталли удалось встать на ноги. Он держался нетвердо и смотрел на аркала запавшими глазами, но намерения попросить пощады у него, похоже, не было. Болью этого данталли было не напугать.

- Делай, что задумал, - пробормотал Мальстен. - Но учти... здесь тебя могут увидеть.

Бэстифар нахмурился и опустил руку. Свет вокруг нее погас. Мальстен покачнулся и тихо ахнул, постаравшись перевести дух. На аркала он при этом посмотрел с подозрением, будто был уверен, что пытка прервалась ненадолго.

- Я не скрываю, что я аркал. И мое участие в войне не противоречит конвенции. Но вот тебя по моим манипуляциям могут и раскрыть, - вкрадчиво произнес он. - Так что, пожалуй, позабочусь о твоем благополучии. В очередной раз.

Мальстен отвел взгляд и ничего не сказал. Вид у него был такой, будто он смертельно устал от навязчивости Бэстифара, но вынужден был возиться с его капризами. Это задевало не меньше, чем треклятое «Ваше Высочество, доброй ночи». Бэстифар сложил руки на груди и прищурился.

- Может, объяснишь, что такого ужасного я тебе сделал за недолгое время нашего знакомства? Я никогда не слыл глупцом: наверняка, пойму.

Мальстен посмотрел на него почти снисходительно.

- Я уже пытался тебе объяснить.

- Пока ты даешь мне понять, что водиться со мной - хуже, чем с аггрефьером, - недовольно заметил Бэстифар. - А Рерих говорил, что вы с ним, вроде как, приятели. Что за странная избирательность на иных?

Мальстен покачал головой.

- Послушай, я вовсе не хотел тебя задеть, - сказал он. - Но вмешательство пожирателя боли имеет цену. В моем случае очень понятную и слишком большую. Мы не знаем, сколько продлится война и сколько раз мне придется соглашаться на твою... помощь. - Он произнес это слово весьма неуверенно, чем одновременно развеселил и расстроил Бэстифара. - Я не могу на это пойти. Не могу каждый раз обращаться к тебе, ведь тогда по окончании буду уже не в состоянии справиться сам. Что в этом непонятного?

Бэстифар медленно кивнул, пропуская через себя каждое слово данталли. В том, что он говорил, вообще-то, был резон. Вот только, когда кто-то отказывался от помощи аркала, это все равно звучало для Бэстифара дико.

- Выходит, ты испугался, отдав мне расплату? Решил отгородиться, чтобы больше не допустить подобного?

Мальстен некоторое время не отвечал, затем нехотя кивнул.

- Я не должен был соглашаться. И впредь тоже не должен этого делать.

- Рано или поздно твои постоянные отлучки после сражений вызовут подозрения. Даже Рерих это понимает, поэтому он и позвал меня. - Бэстифар сделал к данталли шаг и, когда тот осторожно отступил, невольно улыбнулся. Заложив меч за пояс, он внимательно посмотрел в глаза Мальстена Ормонта. - Ты очень рисковал, вызвавшись воевать за Анкорду. И сейчас у тебя, по сути, два варианта: дезертировать, пока никто не понял, кто ты, или идти до конца. Я - элемент второго варианта. Мою помощь придется принимать. - Увидев, как Мальстен готовится возразить, Бэстифар приподнял руки, показывая готовность к компромиссу. - Допустим, не каждый раз. Но придется. Иначе люди начнут догадываться. Я бы на их месте уже начал.

Мальстен отвел взгляд. Похоже, он понимал, что аркал прав, и крыть нечем. Обычно Бэстифар радовался, доказывая кому-то свою правоту, однако в этот раз ему было почти обидно. Что-то в том, как этот данталли сопротивлялся его помощи, приносило удовольствие.

- Если выбирать первый вариант, тебе есть, куда сбежать? - подначил Бэстифар. Мальстен понуро посмотрел на него.

- Нет, - ответил он. - Но ты ведь и так знал это? Рерих рассказал тебе?

- Знал. Просто хотел напомнить, что выбор для тебя должен быть очевиден. - Губы Бэстифара растянулись в победной улыбке. - И не стоит так расстраиваться. Вот увидишь, на поверку этот вариант вовсе не так плох. Во всяком случае, не хуже твоего плана с расплатой в палатке. Туда, вообще-то, легко проникнуть. Рано или поздно кого-то не отпугнет твоя мрачность, и он попросту заявится к тебе в самый неподходящий момент. Так что, если это твоя стратегия, то она очень зыбкая, увы.

Мальстен сжал губы в тонкую линию, вмиг начав походить на школяра, которого только что отчитали за проделку. Эта метаморфоза показалась Бэстифару занимательной. Он протянул Мальстену руку.

- Ну что? Согласен продолжить наш цирк?

Мальстен нахмурил брови.

- Ты хотел сказать, театр?

- Нет, я сказал ровно то, что хотел, - осклабился Бэстифар, вновь призвав данталли к рукопожатию. - Ну так что?

Мальстен глубоко вздохнул и с обреченным видом пожал аркалу руку.

- Только давай на этот раз без попыток сделать вид, что мы не знакомы? И без такой мрачной мины на лице. Я же не смертный приговор тебе подписываю.

В ответ на это Мальстен внезапно улыбнулся. Улыбка оказалась чуть кривоватой, но удивительно обаятельной.

- Выбери что-то одно, - сказал он. - А то многовато у тебя условий.

- Ладно, бесы с тобой. Пусть остается мрачная мина.

Они скрепили свой неписанный договор, и Бэстифар отчего-то уверился в том, что данное слово Мальстен Ормонт не нарушит.