Последнее Знамение

Фрэнлин, Везер

Двадцатый день Фертема, год 1490 с.д.п.

Кара намеренно не заводила с Аэлин разговоров о том, что происходит в лагере данталли. Когда они вернулись во Фрэнлин, Кара нашла неплохой трактир и убедила подругу потратить достаточное количество денег на горячие ванны, вино и хороший ужин. Это, конечно, не шло ни в какое сравнение с малагорскими банями и фруктами, однако сыр, выпечка и вино были весьма неплохи. Когда Аэлин пыталась расспросить о Бэстифаре или начать разговор о лагере, Кара намеренно пресекала это, не стесняясь показаться грубой.

- Я не хочу сейчас о Бэстифаре, - говорила она. - Ради него я работала подавальщицей для мерзких мужланов. Мне кажется, я была достаточно самоотверженной, чтобы позволить себе один день отдыха. И о Мальстене тоже не хочу. Он мне вообще никогда особо не нравился. Никаких разговоров о наших бедовых мужчинах, идет?

На лице Аэлин проступала вялая улыбка, вгонявшая Кару в ужас. Она никогда не видела подругу такой и не понимала, что могло с ней произойти. Однако она усмиряла свое любопытство и беспокойство, сосредотачиваясь на том, что хорошо умела - на получении удовольствия. Она искренне верила, что, если дать Аэлин хорошенько отдохнуть, она перестанет быть такой угнетенной. Кара не понаслышке знала, что должный процесс восстановления творит чудеса. Она чувствовала острую нехватку времени, но готова была сделать все, что в ее силах.

После вина, горячих ванн, ужина и лакомств Кара заботливо перевязала Аэлин рану на руке, оставшуюся после встречи с тамером. К этому моменту лицо подруги было сонным и умиротворенным, и Кара решила, что отдых в мире Заретта будет отличным завершением дня.

Сама она ночью почти не спала. Свет полной луны нагонял на нее тревогу за Бэстифара, вновь и вновь воскрешая в памяти их разговор. Пока она шла к Аэлин за помощью и продолжала следовать своей цели, в ее сердце оставалось место для злости на Бэстифара. Пусть он лгал во всем, то, что он сказал, все равно причинило достаточно боли. Однако теперь, когда Кара отклонилась от прямого курса, чтобы помочь Аэлин прийти в себя, она не могла отделаться от мысли, что время беспощадно утекает сквозь пальцы.

Лишь к утру Каре удалось уснуть, и ее сон был хрупок и беспокоен. Тонкую дымку, которую наслал на нее Заретт, оказалось слишком легко разрушить даже тихим шорохом одежды. Кара открыла глаза и серьезно уставилась на подругу, которая, стараясь двигаться как можно тише, собирала вещи в дорожную сумку.

- Прости. Не хотела тебя будить. Кажется, я уснула намного раньше, чем ты, - виновато улыбнувшись, сказала Аэлин.

Кара встала с кровати и оправила платье. Беспокойная ночь свела к минимуму эффект вчерашних расслабляющих процедур, но Кара все равно радовалась, потому что Аэлин выглядела намного лучше.

- Может, еще поспишь? - спросила охотница.

- Нет, - покачала головой Кара, потянувшись. - Боюсь, что у меня как следует отоспаться не получится.

Аэлин помрачнела и опустила голову.

- Это из-за Бэстифара, верно? Вчера ты не хотела об этом говорить, и я пошла у тебя на поводу, но, кажется, зря. С Бэстифаром что-то случилось. И, похоже, тебе нужна помощь - моя и Мальстена, - чтобы вытащить его из этой передряги. - Она неуверенно поводила взглядом из стороны в сторону. - И, возможно... Мальстен даже сможет ему помочь. По крайней мере, надежда на это есть.

Кара встрепенулась и нетерпеливо посмотрела на Аэлин. Сейчас она почти злилась на нее.

Если у Мальстена есть силы вытащить Бэстифара из лап некроманта, что же ты так упорно не хотела вести меня к нему, мы же теряем время! - подумала она, однако одернула себя. Сев на кровать и закинув ногу на ногу, она внимательно посмотрела на подругу.

- Звучит воодушевляюще, - сказала она. - Точнее, звучало бы. Если б вчера тебя так не трясло от одной мысли о том, чтобы вернуться в лагерь к Мальстену. И что там за другие данталли? Прежде, чем мы направимся в Сонный лес, я хочу знать, что происходит.

Аэлин отвела взгляд.

- Это никак не относится к Бэстифару, а нам явно нужно спешить.

- Нужно, - не стала возражать Кара. - Но я люблю понимать весь расклад, прежде чем приниматься за какое-то дело. Понимание о расстановке сил делает меня спокойнее, помогает собраться. А отношения - тоже своего рода расстановка сил.

Аэлин улыбнулась и собралась вновь отговорить Кару от того, чтобы вызнавать подробности, однако та подняла руку и опередила ее:

- Не спорь, пожалуйста. Вчера я всеми силами пыталась привести тебя в чувства, потому что на тебя было страшно смотреть. Я хочу понимать, из-за чего это все.

Аэлин тронула повязку на руке.

- Зачем? - поморщилась она.

- Дурной пример заразителен, да? - хмыкнула Кара. - Ты пытаешься скрытничать так же, как Мальстен. Но мы ведь обе знаем, что ты не из тех, кому от откровенных разговоров становится хуже. - Она ухмыльнулась. - Смелее. Что между вами произошло? Что такого он учудил на этот раз?

Аэлин тяжело вздохнула и присела на кровать напротив подруги.

- Все началось с того, как я привезла Мальстена к Теодору. На самом деле все пошло не так гораздо раньше, но я буду рассказывать обо всем в том порядке, в котором я об этом узнала.

Кара кивнула и приготовилась слушать.

Аэлин рассказала о том, как их встретил аггрефьер. Как она, выбившись из сил и не подозревая ничего дурного, позволила себе уснуть у него в кресле, выпив какого-то травяного отвара, от которого сон ее был беспробуден. Описала ужас от пробуждения в гробу под толстым слоем земли и собственную смерть от нехватки воздуха.

Кара выслушала ее с хмурым напряженным видом, почти не выказывая эмоций. Она не издавала ошеломленных вскриков, не зажимала рот руками и не таращила глаза, просто сидела и безотрывно глядела на подругу, которая поведывала ей о своих злоключениях. И, как это ни странно, так Аэлин было даже проще рассказывать обо всем, потому что не приходилось отвлекаться на то, чтобы успокаивать Кару.

- Когда Мальстен и Теодор раскапывали могилу... - Аэлин немного помедлила, в ее глазах отразилась жгучая тоска. - Они не успели. Теодор кричал по мне. Я умерла там, в этом гробу.

На этот раз Кара все же недоуменно уставилась на нее, тут же недоверчиво нахмурившись.

- Но... ты ведь жива. И говоришь со мной. Не хочешь же ты сказать, что я все это время провела с призраком?

Аэлин кисло улыбнулась и покачала головой.

- Нет. Я действительно жива. Мальстену удалось... вернуть меня к жизни.

Кара привстала, не сумев сдержать изумление.

- Мальстену?! Как? Он же данталли, а не некромант!

Аэлин заговорила тише, будто боялась, что стены комнаты услышат ее.

- Я не все тебе рассказала о том, как мы побывали в плену Ланкарта. Там Мальстен кое-чему научился. Ланкарт рассказал ему что-то о том, что данталли умеют проникать в поток обмена энергией с миром... или что-то в этом роде, я не очень хорошо в этом разобралась. Вся суть в том, что, контролируя других, данталли забирают их жизненную силу и именно за это потом расплачиваются: отдают тот избыток, который у них остается, теневой стороне мира. Мальстен нашел способ сконцентрировать и выпустить этот избыток энергии. Сделать его целенаправленным. Он делает это в виде красной нити. В отличие от основных нитей данталли эту - видно.

Кара смотрела на подругу, почти не мигая.

- Это... это невероятно, - покачала головой она. - С помощью этой нити он, что, вернул твоему телу жизненную энергию, которую он взял у Теодора? Это и воскресило тебя?

Аэлин кивнула.

- Мы и сами не знаем, как это работает, есть ли последствия. Мальстен действовал отчаянно, ему было уже нечего терять. Мне, как ты понимаешь, тоже. Не уверена, что он стал бы так рисковать, если бы был другой выход.

Глаза Кары сделались злыми.

- Если он это мог, почему не проделал то же самое с Бэстифаром? Он тогда забрал столько чужой жизненной силы, что хватило бы, чтобы воскресить целый дворец!

Аэлин понимающе кивнула.

- Не уверена, что в тот момент эта мысль пришла ему в голову. - Прежде чем Кара успела проклясть Мальстена всеми известными ей ругательствами, Аэлин приподняла руку, останавливая ее. - К тому же тело Бэстифара было сильно повреждено, а мое нет. Он мог вернуть ему жизненную энергию и продлить его агонию. Боюсь, без лекаря, который смог бы устранить все повреждения, красная нить была бы бесполезна. А Селим, как ты помнишь, погиб.

Кара стиснула челюсти и сложила руки на груди.

- Ладно, - вздохнула она. - Бесполезно сетовать на прошлое. Все уже сделано, и Бэстифар теперь накрепко связан с Ланкартом. Он не может от него уйти. - Аэлин внушительно посмотрела на нее, но Кара ответила новым укоряющим взглядом. - Я помню, что ты предупреждала меня о марионетках некроманта. А еще ты говорила, что они становятся другими людьми, перестают быть самими собой. Бэстифар собой остался. Но он в западне.

Аэлин потерла подбородок.

- Как я уже сказала, Мальстен, возможно, сможет ему помочь. Но прежде необходимо разорвать связь Бэстифара с Ланкартом. Если Мальстен применит красную нить, пока эта связь сохраняется, тело Бэстифара разлетится на кусочки. Буквально. - Она мрачно кивнула в подтверждение своих слов. - Я уже видела такое. Именно это произошло с Филиппом.

Кара задумчиво замолчала.

- Когда я виделась с Бэстифаром, он сказал, что проверял, как далеко тянется их связь с Ланкартом. Интересно, как он это проверил. И что случилось, когда он понял, что дальше она не протягивается. Можно ли ее порвать?

Аэлин пожала плечами.

- Я не знаю. Боюсь, для этого в любом случае придется наведаться к Ланкарту и выведать это. У нас будет всего одна попытка, и все еще остается риск, что тело Бэстифара может разорвать на кусочки от воздействия красной нити. Никто из нас не знает, как эта нить действует, в том числе Мальстен.

Кара напряженно прижала сжатый кулак ко рту: ставки для нее были слишком высоки. Она не стала скрывать своего беспокойства. Такая возможность пугала ее настолько, что была способна разрушить ее до основания, однако оставить Бэстифара в плену Ланкарта навечно и позволить ему потерять себя... Кара не знала, что хуже.

- Придется рискнуть, - решительно сказала она. - Я знаю Бэстифара. Жить в несвободе, пусть даже вечность, будет для него невыносимо. Я уверена, что он сам предпочел бы смерть.

Аэлин недоверчиво приподняла бровь.

- Если проникнем в деревню Ланкарта и вызнаем у Бэстифара все подробности, у нас будет шанс предоставить ему выбирать самому. Не бери это на себя.

Кара кивнула.

- Пожалуй, ты права. Но мы отвлеклись. - Она серьезно посмотрела на подругу. - Что было дальше? После того, как Мальстен тебя воскресил. Наступили последствия?

Аэлин нехотя покачала головой.

- Нет. Последствий я никаких не вижу. - Она на миг помрачнела, но быстро взяла себя в руки, так что Кара даже не успела толком расспросить ее об этом. - Мы решили осесть в доме Теодора. Нам нужно было время прийти в себя после всего, что случилось. Там бы нас никто не стал искать.

Кара усмехнулась.

- Хибара убитого аггрефьера? Отличное место для семейного гнездышка, ничего не скажешь.

Аэлин поморщилась.

- Не получилось у нас никакого семейного гнездышка, - отчеканила она. - Я каждую ночь просыпалась в поту, мне казалось, что мне не хватает воздуха. Стоило хоть немного расслабиться, и меня возвращало туда, в ту могилу. Я будто продолжала умирать каждый день. А когда не думала об этом, то вспоминала своего отца, который лежал бездыханным на полу в гратском дворце. У меня не осталось ничего...

- У тебя остался Мальстен, - аккуратно попыталась подбодрить Кара, но в ответ удостоилась лишь взгляда, полного злобы и разочарования.

- Я тоже так думала. Это кое-как держало меня на плаву. Хотя, признаться честно, он не помогал мне справляться. Он даже не пытался поговорить со мной о моих кошмарах или о том, почему днем я превращаюсь в плаксу. - Аэлин неуютно повела плечами. - Хотя я уверена, что он все это видел.

Уголки губ Кары оценивающе поползли вниз.

- Ну... Мальстен всегда был в этом плох. Его самого-то разговорить практически невозможно. Не представляю себе, чтобы он стал лезть кому-то в душу. Если ты надеялась, что он сможет помочь тебе так же, как ты помогала ему, ты просчиталась. Он никогда этого не умел.

Аэлин отвернулась, сложив руки на груди. Кара видела, что она обижена, но, судя по тому, что контраргументов не последовало, подруга признала ее правоту.

- Он мог хотя бы попытаться, - буркнула Аэлин.

- Ты и сама знаешь, что это не так, - мягко возразила Кара.

Аэлин снова повернулась к ней, недовольно прищурившись.

- Возможно, он может это, просто не со мной. Как выяснилось, он отлично проявлял сочувствие к Ийсаре!

Слова полились из Аэлин сплошным гневным потоком. Она в красках пересказала Каре то, как Ийсара провела в гратский дворец людей Бенедикта Колера по тайному ходу, а после заманила к ним Мальстена, чтобы они лишили его сил. Кара снова стала бесстрастным слушателем и молча внимала, положив руки на колени и опустив голову.

Так вот, значит, кто провел этих ублюдков в мой дом. Малагорская гимнастка, так и не смирившаяся с тем, что ее отвергли. Я могу понять ее гнев на Мальстена, но, боги... предать своего царя? Допустить столько смертей, в том числе среди своей труппы? Ради мести мужчине?

Единственное удовлетворение, которое Кара испытала в этом рассказе, наступило в момент, когда Аэлин ядовито поведала о смерти Ийсары от рук Бенедикта Колера. Хоть что-то правильное этот палач сделал.

- Видите ли, с Ийсарой Мальстен прекрасно мог быть деликатным! Ее он слишком побоялся унизить, поэтому пошел с ней в то треклятое подземелье! Если бы он хоть немного пораскинул мозгами, ничего бы этого не случилось! Мой отец и Бэстифар... да и все остальные могли остаться живы! Я всеми силами пыталась сохранить жизнь хотя бы самому Мальстену, я вывезла его тело из Малагории и сделала все, чтобы его не похоронили заживо! В итоге заживо похоронили меня - и все это случилось, потому что он доверился Ийсаре! Он предал меня! Он нас всех подставил!

Аэлин замолчала, тяжело дыша.

Кара тоже ничего не говорила. Давящая тишина провисела в комнате около минуты. Наконец Кара нарушила молчание, и ее голос прозвучал надтреснуто:

- Никогда не думала, что стану выгораживать Мальстена Ормонта, но ты несправедливо обвиняешь его во всем, что произошло.

Аэлин недоуменно вытаращилась на подругу.

- Что?! Ты вообще меня слушала?

- Слушала, - спокойно ответила Кара. - И очень внимательно. Потому и говорю то, что говорю. Ты обвиняешь его только в том, что он Мальстен. Он предсказуем, Аэлин. До смешного. А Ийсара, к сожалению, неплохо его знала и закинула наживку, на которую он не мог не клюнуть. Он не был бы самим собой, если б не попытался разрешить все мирно и не стравливать вас между собой, когда обстановка во дворце и так была накалена до предела. К тому же Мальстен частенько верит в собственную всесильность, и у него есть для этого много поводов. Обычно он может взять под контроль кого угодно. Он никак не мог ждать, что в случае западни на него найдут управу. Он мог ожидать нападения, боя... я даже не исключаю, что он мог задумываться о своей смерти в этом бою, но никак не о собственной беспомощности. Он не мог предсказать то, что приготовила ему Ийсара. И она знала это. К тому же Мальстен, скорее всего, искренне верил, что Ийсара не станет мстить ему в такой момент. Иногда он до ужаса наивен.

Аэлин отошла на несколько шагов и села на кровать, будто сломавшись. Кара встала со своего места, медленно подошла к подруге, присела рядом с ней и обняла ее за плечи.

- То, что произошло, ужасно. И Мальстен совершил ошибку, поверив Ийсаре. Он в очередной раз доказал, что твоих обид он боится больше, чем западни в подземелье, - усмехнулась она. - Но это была ошибка, а не предательство, Аэлин. Предательство - совершила Ийсара. В том, что произошло в гратском дворце, виновата она. И Бенедикт Колер. Но не Мальстен. Он виноват лишь в том, что в роковой момент не предсказал женскую интригу. Но в этом он тоже никогда не был силен.

Аэлин сникла и закрыла лицо руками.

- Но я так злюсь на него... - сокрушенно произнесла она.

- И я понимаю, почему. Мальстен очень силен как данталли и как воин. Иногда из-за этого он может казаться обманчиво неуязвимым. Кажется, что он должен предсказывать любую опасность, опережать любого врага на десяток шагов. Но правда в том, что он этого не может. Его сила не так безгранична, какой иногда кажется. И он уж точно никогда не слыл хорошим предсказателем. Попадись Ийсаре кто угодно другой, кроме Мальстена, он мог бы раскусить ее обман. Но она точно знала, кого искать, потому что знала его слабости. Виновата она. В данном случае Мальстен - жертва. Хотя, уверена, он сам корит себя за случившееся не меньше, чем ты коришь его. Он ведь не прощает себе ошибок.

Аэлин застонала.

- Я оттолкнула его после этого. Я не могла находиться с ним рядом. Мне хотелось винить его во всем, потому что я верила, что он должен был спасти всех.

- Тебя можно понять, - пожала плечами Кара. - Но, боюсь, в этот раз ты возложила на него слишком много.

Аэлин горько усмехнулась.

- Как и все остальные. С ним все так поступали.

- Мальстен отчасти сам провоцирует к себе такое отношение, - Кара попыталась хоть немного подбодрить подругу, пока та снова не впала в уныние.

- Я столько всего ему наговорила... столько раз хотела уйти от него...

- Но, судя по всему, ты не ушла.

Аэлин вздохнула.

- Каждый раз думала, что, уходя на очередную охоту, не стану возвращаться обратно в лагерь. Но откладывала свой уход на следующий раз. Постоянно чего-то ждала. Хотя и знала, что, если Мальстен попробует поговорить со мной, я снова оттолкну его и постараюсь причинить ему боль. Я хотела, чтобы ему было плохо. - Она покачала головой. - А перед последней отлучкой я узнала, что ему даже жить не хочется. Ему все это время было плохо, но я не видела этого.

- Потому что тебе тоже было плохо. - Кара потрясла ее за плечо и заставила посмотреть ей в глаза. Найдя взгляд подруги, она ободряюще улыбнулась. - Вам просто надо поговорить. Почему-то мне кажется, что в этом случае честный разговор и вправду способен решить проблему.

Аэлин громко выдохнула.

- Наверное, ты права. Спасибо, Кара. Не знаю, что делала бы без тебя.

Улыбка Кары стала шире, в ней неприкрыто сквозило самодовольство, которого она и не думала скрывать.

- Радует, что я появилась вовремя. А теперь рассказывай, что там за другие данталли.