Последнее Знамение

Сонный лес, Везер

Двадцатый день Фертема, год 1490 с.д.п.

Киллиан услышал, как медленно и осторожно открывается засов на дверях святилища Рорх. Он поднял голову, покоившуюся до этого момента на груди в тщетных попытках уснуть, и напряженно замер в ожидании своего посетителя. Он думал, что к нему должен прийти Мальстен Ормонт, ведь, по логике, это он должен был всем здесь заправлять. Но, судя по тому, как анкордский кукловод общался с остальными, в этом лагере была очень непростая иерархия. Главных то ли было несколько, то ли лидера не было вовсе. А значит, прийти мог кто угодно. И для чего угодно.

Киллиан вздохнул, предполагая самое худшее. Скорее всего, его ждет допрос. И, судя по тому, что о его раненом плече Мальстену Ормонту было прекрасно известно, его будут вести с применением огня или раскаленного металла. Культ бы так и поступил на месте этих данталли.

Дверь открылась, и в темноте мелькнула одинокая женская фигура. Киллиан удивился, рассмотрев, что это за девушка. Если он правильно помнил, другие данталли называли ее Цая.

Она пряталась в тени и не спешила выходить. А Киллиан не заговаривал с ней первым - ждал, пока что-то скажет она. Возможно, Цая пришла вообще не к нему, а для чего-то другого.

Прошло несколько минут, прежде чем она подошла к решетке и неуверенно отперла замок. Только сейчас Киллиан увидел в ее руках небольшую бутылку и бинты, прежде он не обращал на них внимания.

- Привет, - неловко произнесла Цая. Теперь, приблизившись, она пыталась сосредотачивать на Киллиане взгляд, хотя было заметно, что это давалось ей тяжело.

- Привет, - откашлявшись, поздоровался Киллиан. - Цая, да? Мое имя ты уже знаешь, так что смысла представляться нет.

Девушка медленно кивнула и уставилась на него. Ее глаза казались Киллиану очень большими, гипнотическими, особенно в таком слабом освещении. Он невольно задумался: не обладай он зрением хаффруба, произвела бы она на него такой же чарующий эффект?

Прошло несколько мгновений, прежде чем Цая потерла глаза тыльной стороной ладони и разрушила контакт, который до этого был наполнен чем-то, больше всего похожим на магию. Киллиан с трудом подавил в себе странную волну разочарования.

- Я... видела, что ты ранен. - Цая продемонстрировала бинты и бутылку в своих руках. - Я хотела сделать тебе перевязку и промыть... Нельзя оставлять все, как есть, рана может воспалиться.

Киллиан опустил голову и улыбнулся. Плечо все еще напоминало о себе, хотя он чувствовал, что ожог быстро заживает. Боль была скорее призраком старого пожара, нежели вестником нового увечья.

- Мне не нужна помощь, - сказал он как можно мягче. Ему не хотелось казаться принципиальным упрямцем. - Ожог заживет сам. У меня высокая скорость восстановления. Это тоже досталось мне от хаффрубов. - Проследив за взглядом Цаи, он понимающе вздохнул. - Ты можешь не пытаться долго на меня смотреть. Я знаю, что для данталли это тяжело.

Цая отвела взгляд и подошла к нему ближе.

- И все же позволь мне осмотреть твою рану, - сказала она. Наклонившись, она отставила бутылку в сторону и придвинула ближе мерцающую свечу. - Мало света, - нахмурившись, проворчала она. Киллиан невольно улыбнулся. Ее высокий голосок в этот момент звучал очень забавно.

Когда Цая поднесла свечу ближе к прожженной рубашке и поврежденному плечу, Киллиан невольно задержал дыхание и попытался отстраниться, но путы не пустили его. По руке разлился жар, который грозился перерасти в прикосновение раскаленных углей.

- Что с тобой? - уловив его движение, спросила Цая. - Я делаю тебе больно? Я ведь ничего не трогаю.

Киллиан плотно сжал челюсти и попытался вздохнуть. Получилось сдавленно.

Цая поднесла свечу ближе, чтобы разглядеть ранение. Киллиан зажмурился и громко выдохнул через нос, стараясь подавить дрожь. Контакты с огнем удавались ему с переменным успехом, но новый ожог будто свел его успехи к минимуму.

- Пожалуйста... убери свечу, - хрипло прошептал он.

Цая удивленно посмотрела на него.

- Но как я тогда осмотрю рану?

- Не надо ничего осматривать, просто... убери свечу! - процедил Киллиан сквозь зубы.

Цая послушно отставила свечу в сторону и осторожно коснулась его предплечья.

- Ты боишься огня? - В ответ он прерывисто вздохнул, и Цая кивнула, утвердившись в своей догадке. - Я плохо рассмотрела, но, кажется, твое плечо сильно обожжено. Но не сейчас, а... давно.

- Да, я не люблю огонь, - нехотя ответил Киллиан. - Я побывал в пожаре несколько лет назад. - Он почувствовал, как по вискам стекают капли пота. - Прости...

Киллиан поджал губы, не поняв, за что решил извиниться перед этой девушкой. Разве что за свою слабость.

Огня уже не было поблизости, но он все равно чувствовал, что нервничает.

- Я могу попробовать обработать ожог вслепую, - осторожно произнесла Цая. - Хотя мне показалось, что он действительно заживает. И быстро.

Киллиан не ответил, и Цая медленно поднялась на ноги и отошла от него. Она прижалась к решетчатой стене грота и неспешно кивнула.

- Извини. Я просто хотела помочь. Но, видимо, сделала только хуже. Я не знала, что так будет.

Киллиан покачал головой. Дыхание наконец выровнялось. На его счастье, не случилось приступа удушья. Только этого не хватало, чтобы основательно ударить в грязь лицом.

Ударить в грязь лицом? - Он удивился собственным мыслям и понял, что действительно не хотел бы совершить перед этой девушкой еще что-нибудь неловкое. Он вновь окинул ее взглядом. Тусклое пламя играло редкими бликами в ее локонах. Хорошо, что Бенедикт не видел ее. Кажется, его жена тоже была огненно-рыжей. Страшно было представить, как жесток Бенедикт мог оказаться с этой девушкой-данталли.

Киллиан поежился от этих мыслей. Смерть Бенедикта все еще ощущалась дырой в его собственном сердце, но чем больше проходило времени с момента, как он узнал о гибели наставника, тем сильнее он пугался того, кого великий палач Арреды мог вырастить из своего талантливого ученика.

- Ты действительно пришла сюда, только чтобы обработать мне рану? - спросил Киллиан, кисло улыбнувшись. В нем снова всколыхнулось разочарование: он надеялся, что расспрашивать его Мальстен Ормонт придет сам, а не подошлет посыльную. Даже такую симпатичную.

Цая глубоко вздохнула и довольно долго не отвечала, но и уходить не спешила.

- У меня странное чувство, что я тебя подставила, когда ты пришел. Я хотела... не знаю... помочь тебе, чтобы загладить свою вину.

Киллиан досадливо усмехнулся.

- Не буду скрывать, свинью ты мне подложила крупную, - пробормотал он и вгляделся в ее силуэт, вновь наполовину растворившийся в темноте. Он почти не слышал ее шагов, и это удивляло его. Эта девушка напоминала ему призрак. - Откуда ты знаешь, кто я такой? Мы с тобой никогда прежде не виделись, это - первое. Бенедикт при мне никогда не встречался с тобой и не говорил о тебе - это второе. А в то, что имя новоиспеченного ученика Бенедикта было известно даже группе беглых данталли, я ни за что не поверю, так как даже в Культе обо мне знали не все, это - третье. - Он выждал несколько мгновений, предоставив ей время что-то объяснить, но, не дождавшись, решил надавить: - Так откуда ты знаешь, кто я?

Цая сумела довольно долго удерживать на нем свой взгляд, прежде чем отвести его и дать глазам отдохнуть.

- Я скажу тебе. Но не сейчас. Еще рано.

- Почему? - качнул головой Киллиан.

- Поверь на слово. Я не буду это утаивать и обязательно скажу, когда придет время. Просто дождись.

Киллиана удивил такой ответ. Он ожидал чего-то вроде «ты не в том положении, чтобы задавать вопросы» или другой угрозы, а слова Цаи прозвучали скорее как предзнаменование.

- Не знал, что это секрет, - хмыкнул Киллиан.

- Это не секрет, - покачала головой Цая. - Говорю же: еще не время.

Она будто начала нервничать, не в силах объяснить, и решительно подалась в сторону выхода. Киллиан встрепенулся.

- Постой, Цая! Хорошо! - крикнул он. - Я понял. Не время. Ты скажешь потом. Это даже хорошо. - Девушка замерла и вновь пристально посмотрела на него, заглядывая ему в самую душу. Киллиан сумел натянуть глуповатую улыбку. - Это, как минимум, значит, что ты придешь еще раз. Я не против.

Цая тоже улыбнулась - очень слабо и неловко. Какое-то время она продолжала изучать его. Ему казалось, что она получала о нем какую-то информацию, вытягивая ее буквально из воздуха, потому что долго держать фокус на нем самом она не могла.

- Не похоже, что ты ненавидишь данталли. Если бы я была тебе отвратительна, ты говорил бы со мной иначе. Это бы ощущалось иначе, - заключила она.

Киллиан медленно кивнул.

- Я не ненавижу данталли. По крайней мере как вид. Есть отдельно взятые данталли, которые насолили конкретно мне, но не все они это делали. И не все они вредят людям. Когда я был учеником Бенедикта, я искренне пытался считать вас всех монстрами и взращивать в себе ненависть к вам. Хотя Бенедикт говорил, что это не совсем правильно. Он говорил, что вы во многом заслуживаете сочувствия. Но при этом уничтожал вас и использовал вас в своих целях. Думаю, он старался лишить вас силы и показать вам, каково самим стать марионетками жестокого кукловода. Но он, кажется, забывал, что не все вы жестоки.

Киллиан осекся и посмотрел на Цаю, замершую в полутьме с фарфоровой маской вместо лица. Ее глаза смотрели в одну точку и не двигались.

- Несколько лет назад Бенедикт Колер явился в Растию. Кто-то дал ему наводку на мою семью, и он без разбора убил всех моих близких. Выудил сведения и других данталли. Мне и моему близкому другу удалось сбежать. Но в прошлом году Бенедикт Колер отнял у меня и его.

Голос Цаи подрагивал, и в нем отчетливо звенела ненависть. Киллиан не мог не понимать этого чувства - Цая в одночасье потеряла все самое дорогое, что у нее было, и этот ужас творился руками одного человека. А потом еще и повторился.

В прошлом году, - произнес про себя Киллиан и похолодел.

- Жюскин Прево... - прошептал он.

Цая тихо ахнула.

- Ты был с Бенедиктом, когда его взяли? - прошипела она. Это был вопрос, хотя он звучал как обвинение. Киллиан осторожно покачал головой.

- Нет. И я его не мучил. Я пальцем к нему не притронулся. - Он опустил голову. В памяти замелькали воспоминания о том, как он обещал Жюскину хороший обед за послушание, как отмывал его от грязи и крови и как испытывал на нем свои новые способности, заставляя смотреть на себя. Об этом он Цае предпочел не рассказывать. - Не могу сказать того же и других жрецах, извини. Но я... как раз в тот момент я превращался в то, что ты сейчас перед собой видишь. Я не причинял твоему другу боль. Но и ничего не сделал, чтобы ему помочь.

Цая прищурилась.

- А если бы был здоров, ты бы стал мучить его?

Киллиан задумался и пожал плечами. Теоретически он был на это способен - в конце концов, Ганса Меррокеля по приказу Бенедикта он казнил. Он бы не получил от этого никакого удовольствия и, скорее всего, потом не раз проживал эти пытки в кошмарах, но вряд ли он отказался бы участвовать в допросе.

- Сейчас - точно нет. Тогда - возможно. Но я рад, что этого не случилось.

- Ты сказал «тогда - возможно», - ледяным голосом повторила Цая. - Почему?

Киллиан не стал скрывать правды. Он уже понял, что, произнеся имя Жюскина, потерял начавшую зарождаться симпатию этой странной девушки. Ему было жаль, но сделанного не воротишь. Он был причастен к тому, что причинило ей боль. Если она выместит на нем свою злость, в чем-то это будет даже справедливо.

- Бенедикт мог приказать. Не сделай я этого, он бы попросту вышвырнул меня прочь, а мне некуда было идти. Бенедикт и Ренард... стали моими друзьями. Они были жестоки с данталли, это правда, но ко мне они были добры. Я мог причинить боль другому, лишь бы не лишиться расположения единственных людей, которым было не плевать на меня.

Губы Цаи покривились, она повернула голову в сторону статуи Жнеца Душ, стоявшую недалеко от Киллиана. Наверняка она сейчас жаждала, чтобы статуя ожила и отняла у пленника жизнь за то, что он сказал.

- Деллига ты тоже убил, чтобы кого-то впечатлить? - спросила Цая. Ее голос не дрожал, но в нем звенело презрение, которое Киллиан ощущал всей кожей. От него даже по обожженному плечу разлился холодок.

- Нет, - коротко ответил Киллиан.

Цая резко повернула голову в его сторону. Он спокойно выдержал ее взгляд и через несколько долгих мгновений заговорил, потому что знал, что она ждет его объяснений. По какой-то причине Цая не хотела уходить. Вопреки всему, что было сказано и услышано, она его тоже не ненавидела. Злилась. Но не ненавидела.

- Я пытался поговорить с Деллигом. Он напал на меня, я защищался. У меня в планах было разоружить его и заставить выслушать меня. Но в дело вмешался огонь, и я... - Он покачал головой. - Я потерял контроль. Я и сам не понял, как вышло так, что Деллиг напоролся на мой меч.

Цая скептически хмыкнула.

- Хочешь сказать, Деллиг сам себя убил, а ты тут ни при чем?

- Я убил твоего друга, - признал Киллиан. - И я сожалею об этом. Я этого действительно не хотел. Я пришел сюда с миром.

- Для того, кто пришел с миром, вокруг тебя гибнет подозрительно много данталли, - с осуждением произнесла Цая.

Киллиан тяжело вздохнув, мгновенно ощутив колоссальную усталость.

- Вокруг меня гибнут не только данталли. Кажется, что погибают все, кто со мной связывается. Так что, наверное, и тебе следует держаться от меня подальше. Похоже, я притягиваю смерть. Мне не хотелось бы, чтобы это случилось и с тобой.

Цая удивленно посмотрела на него.

- Почему? Я тебе никто.

- Ты девушка, которая собралась обрабатывать рану убийцы. Вместо того, чтобы мучить меня с помощью свечи, которая у тебя все еще есть, ты отошла и продолжаешь со мной говорить. У тебя, похоже, доброе сердце. Я бы не хотел, чтобы с такой, как ты, случилось что-то плохое.

Несколько мгновений Цая молчала, затем неловко передернула плечами и тихо произнесла:

- Я заставила генерала анкордской армии совершить самоубийство. Не такая уж я и добрая.

Киллиан нервно хохотнул, услышав это признание. Вот уж чего он никак не ожидал услышать от этой девушки. Она выглядела так, будто неспособна обидеть даже муху.

- И добрая, и опасная, - засмеялся Киллиан. - Если б я мог, я бы сбежал от тебя. Но я не могу, так что остается только надеяться на твою милость.

Цая улыбнулась. Поразмыслив еще немного, она съехала спиной по решетчатой стене грота и присела на корточки.

- Это правда, что Рерих отправил сюда отряд охотников?

- Я так думаю, - кивнул Киллиан. - После того, что сказал ему Дезмонд, с его стороны это было бы ожидаемым шагом. Поэтому мы и поспешили сюда, чтобы предупредить вас. Вы должны уходить.

Цая задумчиво смотрела в пол.

- Даниэль считает, что ты врешь и хочешь завести нас в какую-то ловушку.

Киллиан покачал головой.

- Знаю, мое слово мало что изменит, но Даниэль ошибается. Он зол на меня за смерть Деллига, как и ты, но это, к сожалению, ничего не меняет. Я действительно пришел сюда, чтобы предупредить вас об опасности.

Цая подняла взгляд.

- И поговорить с Мальстеном. Ты ведь так сказал, когда пришел. Что тебе нужна его помощь. Какая?

Киллиан поджал губы. Он не знал, сколько правды стоит рассказывать этой девушке. Об экспериментах Ланкарта и некромантии в целом он был готов говорить только с Мальстеном.

- Я скажу тебе, - усмехнулся он. - Но не сейчас. Еще не время.

Цая улыбнулась. Она оценила, что он применил к ней ее же оружие.

- А когда придет время?

- Когда расскажешь мне, откуда узнала, кто я.

Цая поднялась на ноги и отряхнула платье, оставив свечу догорать на полу.

- Тогда я и правда приду к тебе еще.

Она вышла из грота и снова заперла его. Киллиан проводил ее взглядом.

- Что ты скажешь обо мне остальным? - спросил он. - Ты ведь приходила, чтобы выведать у меня что-то. Даже если у тебя самой такой цели не было, тебя будут спрашивать о том, что ты обо мне думаешь.

Цая слегка опустила голову, но он все равно уловил улыбку, промелькнувшую в ее голосе.

- Я скажу, что верю тебе, хоть ты и убийца.

- Ты странная, - усмехнулся Киллиан.

- Ты тоже, - ответила Цая и неслышным шагом проскользнула к выходу из святилища-темницы.

Киллиан провожал ее взглядом, пока мог. Лишь когда она ушла, он улыбнулся и сказал в пустоту:

- До встречи, Цая.

По его телу вдруг снова пробежал холодок. Почему-то ему показалось, что Рорх и Жнец Душ услышали его.