Последнее Знамение

Мальстен запер святилище Рорх на засов и положил руку на дверь, прикрыв глаза. Из его ладони все еще тянулись нити, связывающие молодого ученика Бенедикта Колера — юношу, который утверждал, что пришел с миром, но, скорее всего, лгал.

Только этого мне не хватало, — устало подумал Мальстен, глядя на нити. Их нужно было отпустить как можно скорее. Киллиан Харт был почти хаффрубом. Держать его слишком долго было чревато новым попаданием на теневую сторону мира. Мальстен пока еще не научился выдерживать расплату, которая приходила к нему после последнего взаимодействия с силами Бэстифара.

Бэс... — прозвучал тихий мысленный голос в голове Мальстена, но он тут же приложил все силы, чтобы заглушить его, как делал каждый раз, когда слышал внутри себя имя погибшего друга. С самого дня своего пробуждения он не позволял себе думать о Бэстифаре и о том, что с ним произошло. Сейчас, когда над лагерем нависла угроза, он тем более не мог себе этого позволить. Тогда, в Малагории, он ускользнул на теневую сторону мира раньше, чем успел осознать смерть Бэстифара. Сейчас, если Мальстен подумает о том, как состоялись похороны... это разрушит все, что от него осталось.

Чья-то рука легла ему на плечо, и он вздрогнул.

— Мальстен, нам бы поговорить, — мрачно сказал Даниэль. Остальные данталли почти беззвучно ушли, не оборачиваясь, стоило им оставить пленника в святилище. — Нам довольно многое нужно обсудить.

Мальстен повернулся к нему и неуверенно опустил взгляд на нити в своей руке. Даниэль посмотрел на его ладонь и нахмурился.

— Но, я так понимаю, тебе нужно некоторое время, — догадался он.

— Извини, — вздохнул Мальстен. — Контроль был недолгим. Расплата за него не должна отнять много времени.

— Меня поражает, что этот контроль в принципе был, — заметил Даниэль, но покачал головой, останавливая самого себя от дальнейших рассуждений. — Ладно, не будем об этом сейчас. Иди. Я буду ждать тебя у костра возле дома.

Мальстен кивнул, они развернулись и зашагали в разные стороны. Несколько раз Мальстен чувствовал, как взгляд оборачивающегося Даниэля прожигает ему затылок. Нити, которые он тянул за собой, будто накалялись, и становились слишком тяжелыми, непослушными. Он знал, что пора отпускать, но не мог себе этого позволить, пока не окажется в одиночестве где-нибудь в темноте чащи леса.

Как только темнота сомкнулась над ним и оставила его наедине с деревьями и холодной землей, Мальстен привалился к ближайшему стволу и постарался выровнять дыхание, которое отчего-то сбивалось с каждым шагом.

Я был в Культе и был учеником Бенедикта, все так! Но я пришел к тебе не из мести! Я не ненавижу тебя, и мне нужна твоя помощь! — эхом зазвучали в голове Мальстена недавние слова Киллиана Харта, произнесенные с таким жаром.

Взгляд снова остановился на нитях, тянущихся из руки. Мальстен сосредоточился на них. Глаза юного полухаффруба смотрели в одну точку, по телу марионетки разливалось напряжение, а в правом плече пульсировала боль, Мальстен это знал. Но мыслей Киллиана Харта он не слышал. То ли их было слишком много, то ли сознание этого юноши было ему недоступно.

Кто же ты такой? — подумал Мальстен. Отчего-то ему верилось в слова этого юноши. Даже в то, что Деллига он убил случайно. Этому не было рационального объяснения, и Мальстен корил себя за это неоправданное доверие. Его не должно было быть.

Он врет тебе, Мальстен! Он ученик Бенедикта Колера! И его близкий друг! — вспомнил он слова Цаи. Откуда она знала? С чего это решила? И почему оказалась права?

Мальстен прерывисто вздохнул.

— Отпусти, — шепнул он себе, чувствуя, как от будущей суровой расплаты рука начинает подрагивать.

Он знал, что сказал бы ему на это Сезар. Укорил бы его за то, что он не готов к боли, хотя должен быть. Он ведь данталли. Он рожден, чтобы управлять другими и расплачиваться за это. Мальстену было нечего на это возразить.

Закрыв глаза, он медленно втянул нити обратно в ладонь. Дыхание сделалось рваным в ожидании боли.

Как и всегда, она пришла резко и обрушилась на него лавиной. Мальстен с трудом подавил крик и попытался удержаться на ногах, однако его сил на это не хватило. Тело начало медленно оседать. Столкновение с землей взорвалось искрами в коленях, и Мальстен не удержал тихий стон. Тело само согнулось в попытке приглушить полыхающую боль, разливающуюся волной от висков до кончиков пальцев ног.

Не могу! Бэс... — прозвучал беззащитный внутренний голос, который тут же пресек другой, произнесший знакомые слова: — Учись. Терпеть. Молча.

Мальстен стиснул зубы. Расплата проникала в легкие вместе с воздухом и делала каждый миг похожим на агонию, чтобы отступить и тут же накатить снова.

Мальстен, слушай меня. Ты можешь от нее избавиться без помощи Бэстифара, — вспомнил он слова Аэлин, которые она произнесла в гратском дворце, когда он впервые столкнулся с новой расплатой.

И она была права. Это было даже нетрудно. Но что-то внутри Мальстена отчаянно сопротивлялось этому — не только потому что красная нить опасна и недостаточно изучена, но и потому что где-то в глубине души Мальстен был уверен, что заслужил все, что с ним происходит во время расплаты. Сезар был безжалостен к страху перед болью. Казалось, отчасти он даже восхищался ей и придавал ей божественный смысл. Он не позволял жаловаться, не позволял показывать слабость. Он будто хотел, чтобы его ученик жаждал расплатиться за работу с нитями. И какой-то своей частью Мальстен действительно ждал расплаты с толикой благоговения. Ведь она хотя бы на время позволяла не чувствовать себя виноватым за все, что произошло с момента его рождения. Разум подсказывал, что это абсурдно, но он не мог отрицать то, что действительно чувствовал.

Однако, если предположить, что расплаты можно не хотеть? Если предположить, что от нее можно избавиться?

Дыши, Мальстен, — вспомнились ему слова Аэлин в тот злосчастный вечер, когда она впервые заставила его произнести роковые слова, которые он вычеркнул из своего лексикона много дет назад.

Он попытался вдохнуть, выдох вырвался коротким стоном, тело повалилось на бок, взорвавшись болью. Расплата стала слишком сильной. Ее уже нельзя было выдерживать, как раньше. К этому невозможно было привыкнуть.

Ты должен научиться, — подумалось Мальстену, и он не понял, кому принадлежал этот голос, ему самому или Сезару.

Что бы сказал тот мальчик? Мне, а не Сезару. — спрашивала Аэлин в ту ночь, когда сломала стену, которую Мальстен возводил между собой и своей слабостью.

— Аэлин, — шепнул он.

Мне больно...

Он позволил себе произнести это только в мыслях, и, казалось, этот голос превратился в крик и заполнил собою все. Мальстен не сразу понял, что и правда закричал. Мир перед ним поплыл, и он побоялся, что сейчас снова ускользнет на теневую сторону.

Красные нити вырвались из обеих рук, и уши заполнил гул единственного сердца, которое продолжало качать по телу синюю кровь. Второе сердце замерло, пока энергия, взятая у юнца, утекала в корни дерева. На дереве начали набухать почки, и появились верхушки молодых побегов. Пока энергия шла в почву, дерево продолжало цвести. Мальстен не знал, сколько это длилось, но в какой-то момент почувствовал, что нужно остановиться. Когда он втянул красные нити в руки, боли не было. Мальстен тяжело дышал, продолжая зарываться пальцами в холодную землю. Он поднял взгляд, изучая то, что сделал, чувствуя облегчение и стыд. Казалось, если он отпустит землю, то вновь услышит осуждающий голос Сезара.

Руки начали медленно подниматься, однако голоса наставника не было. Внутри стояла тишина. Мальстен зажмурился, представляя себе, что бы сказала на это Аэлин. Она наверняка рассудила бы, что он сделал все правильно, хотя сам он в это не верил.

Надо встать, — напомнил себе Мальстен. — Некогда размышлять об этом. Нам с Даниэлем нужно многое решить.

Он неспешным шагом направился в сторону лагеря, идя на отдаленный свет костров сквозь лесную темноту. Внутри рождались и тут же исчезали мысли. Он подавлял каждую из них, будто они были опасны.

Даниэль сидел на толстом бревне у костра и мрачно смотрел в огонь. Приближение Мальстена он заметил издали и тут же поднялся.

— Ты и правда быстро, — сказал он, сложив руки на груди. — Мне казалось, контроль длился дольше, чем ты отсутствовал.

Мальстен покачал головой.

— Мы и правда будем говорить об этом? Или, может, обсудим то, что поведал нам жрец Харт?

От того, как Мальстен назвал чужака, Даниэль поморщился.

— Этот парень сказал, что Рерих мог послать сюда отряд убийц.

— Да. И то, что вам нужно как можно быстрее сниматься с места, — кивнул Мальстен.

— Вам? — Даниэль вопрошающе поднял бровь. — Говоришь так, будто сам никуда не пойдешь.

— Я не уйду без Аэлин. У меня план прежний: подождать еще пару дней, а потом, если она не вернется, отправляться на ее поиски. Сейчас этот план становится гораздо рискованнее, чем был прежде.

— Да, потому что люди Рериха могут явиться сюда раньше. Что тогда? Собираешься один встречать вооруженный отряд анкордцев?

— Если придется, — пожал плечами Мальстен. — Жрец Харт мог солгать. Правда я не знаю, зачем. Вся эта история с его приходом сюда выглядит... странно.

Даниэль сдержанно выдохнул через нос.

— Хочешь сказать, она выглядит странно правдиво? Ты ему веришь? Говоришь так, будто хочешь ему верить.

Мальстен видел, что Даниэль злится. На чужака, на собственное незнание, на смерть Деллига, на разрушение едва выстроенной спокойной жизни в этом лагере.

— Я думаю, что, если существует вероятность прихода вооруженного отряда Рериха, и мы узнали о ней заранее, вам лучше всего уйти и не подвергаться опасности. — Мальстен не видел в Даниэле воодушевления, и его это удивляло. Он покачал головой. — Ты ведь недавно так жаждал действий. И вот пришел час, когда их пора совершить. Так действуй. Уводи своих людей.

Даниэль резко хохотнул и всплеснул руками.

— Мальстен, иногда ты просто идиот! Давай начнем с банальных вещей. Ты помнишь, сколько нас в группе? Если мы уйдем, мы оставим уйму следов! На нас запросто выйдут! Мы нигде не сможем осесть, пока ведется эта охота.

— Раньше вы как-то с этим справлялись...

Если бы взгляд мог испепелять, Мальстен бы уже превратился в кучку углей от того, как Даниэль на него посмотрел.

— Ты не можешь себе представить, каково это было! Пока на нас охотился Культ, ты тихо сидел в Грате под защитой царя! Я ни за что не хочу возвращаться на этот путь! Не хочу обрекать на это остальных! Проклятье, Мальстен, мы не так давно похоронили Жюскина! А теперь Деллиг... Мы долго путешествуем вместе, мы заменили друг другу семью, потеря Деллига и Жюскина — не пустой звук для нас.

Мальстен отвел взгляд.

— Я это понимаю, — пробормотал он.

— Если сейчас я скажу всем, что мы снимаемся с места и уходим, это их раздавит, — продолжал Даниэль. Он поджал губы и упрямо покачал головой. — Нет. Нет, если люди Рериха и впрямь идут сюда, лучше всего будет встретить их в лагере. Дать им бой.

Мальстен тяжело вздохнул.

— Это куда рискованнее, чем уйти. Лагерь плохо подходит на роль оборонительного сооружения. Кругом лес, в котором легко затаиться. Хижина — не крепость, где можно пересидеть осаду. Твои люди живут в палатках, наши костры привлекают внимание, делают нас отличными мишенями. Сидеть здесь в ожидании нападения — плохая идея.

— Да, но ты именно это и собираешься делать! — вспыхнул Даниэль. Мальстен открыл было рот, чтобы объясниться, но в глазах собеседника он прочитал ядовитое понимание. — Все дело в том, что ты другой, да? Мы тебе не чета. Вооруженный отряд будет в красном, и мы поляжем, сражаясь с ним, потому что не сможем им управлять, но ты — другое дело. Великий Мальстен Ормонт, анкордский кукловод! Ты их всех одной левой положишь, а потом оправишься через несколько минут. Ты это пытаешься сказать?

Мальстен поморщился.

— Даниэль, я не хочу унизить тебя или твоих людей, не сравниваю наши способности. Я лишь пытаюсь объяснить, что дать бой означает понести потери.

— Кровавой Сотне это скажи! — бросил Даниэль.

— Кровавая Сотня мертва. Вся до единого солдата, — холодно сказал Мальстен, приподняв подбородок.

Даниэль слегка остудил пыл после этих слов, хотя по нему было видно, что он не собирался прекращать спор.

— Пока ты руководил ею, не погибал никто. И при этом раскладе нам безопаснее будет оставаться с тобой, если уж ты решил никуда не уходить. Это при условии, что мальчишка не соврал, и за нами действительно идут. Он мог это выдумать!

— И зачем ему это выдумывать?

— Не знаю! Может, он сам работает на Рериха? Может, у него задача нас куда-то заманить! Может, он собирался втереться в доверие и привести нас в ловушку! Об этом ты не думал?

Мальстен устало потер переносицу.

— Я не знаю, как относиться к словам Харта. Пожалуй, стоит поговорить с ним и попытаться все прояснить.

— Допросить, ты хотел сказать?

Мальстен задумался. Даниэль, похоже, готов пытать юношу, чтобы услышать от него правду. Впрочем, правду ли? Или версию, которая ближе ему самому?

— Поговорить, — с нажимом повторил Мальстен.

— Это потому что ты ему веришь! — обличительно воскликнул Даниэль. — Что ж, ладно. Если он не врет, то и все остальное — правда. Что насчет Дезмонда? Ты сказал, что Дезмонд способен на многое, если его прижать к стенке. Думаешь, он действительно сдал Рериху наше местоположение? Это же сущий бред! А еще ты упоминал, что Дезмонд бы ни за что к тебе не пришел, что он за лигу бы тебя обходил! Когда мы встретили его в лесу, он называл тебя мерзким выродком, а еще заявил, что ты некромант. Это ты как объяснишь?

Мальстен невесело усмехнулся. Даниэль снова ожег его взглядом.

— Не вижу ничего смешного. Почему он так о тебе сказал? И за какой такой помощью к тебе мог явиться этот полухаффруб, который приобрел свои способности из-за некоего эксперимента?

Мальстен не знал, что ответить Даниэлю. Он не мог рассказать ему всей правды о красной нити. Не только Дезмонд мог отреагировать на это с суеверным страхом и посчитать это чем-то вроде некромантии. К такому же выводу могла прийти едва ли не вся группа. Да и стоит ли говорить, что посреди материка обитает вполне живой некромант, Мальстен не знал.

— Дезмонд — суеверный дурак с богатой фантазией. Он приписал мне магию, которой я не обладаю и сбежал подальше от меня, даже не позволив мне объясниться с ним. Впрочем, я не стал его удерживать, мы плохо находили общий язык.

Даниэль нахмурился.

— В этом вопросе мне проще понять Дезмонда, чем тебя.

Мальстен пронзительно посмотрел на него.

— Раз так, то тебе должно быть еще проще сняться с места и убраться от меня подальше.

— Хватит, — прозвучал рядом тихий голосок, похожий на перезвон колокольчиков.

Мальстен и Даниэль обернулись. Ни один из них не заметил, как Цая подошла. Они не знали, как долго она уже стоит на расстоянии в несколько шагов и слушает их спор.

— Откуда ты знала, что этот юноша — ученик Бенедикта Колера? — спросил Мальстен. Его мучил этот вопрос с того самого момента, как Цая обличила Киллиана Харта.

Цая медленно кивнула.

— Я нашла письмо, которое жрец Колер оставил ему. Оно было в вещах Аэлин. Я нашла его случайно. Там было имя. «Жрец Киллиан Харт». Когда он назвал это имя, я поняла, что это не совпадение.

Мальстен удивленно приподнял брови. Он не знал о письме Колера к своему ученику. И понятия не имел, откуда оно у Аэлин. Если даже она нашла его во дворце после битвы, почему решила сохранить?

— Я хочу его прочесть, — сказал Мальстен.

— Оно лежит там же, в вещах Аэлин. И... — Цая помедлила, — я бы хотела, чтобы Киллиан это письмо тоже увидел. Или услышал. Я могла бы ему его зачитать.

Даниэль сжал кулаки.

— Исключено. Ты к нему не пойдешь, это слишком опасно.

Мальстен качнул головой.

— Напротив. Он связан и ранен. Я считаю, что было бы лучшим вариантом пустить к нему Цаю. Мне кажется, она поймет, как его разговорить.

— В моем присутствии, — настаивал Даниэль.

Цая положила руку ему на плечо. Ее зеленые глаза будто заглянули ему в душу.

— Ты предвзят к нему, Дани. И Мальстен тоже. Будет лучше, если с Киллианом поговорю я. Заодно осмотрю его рану.

— Вот уж нет! Приближаться ты к нему не будешь.

— Я решу это сама, Дани, — с неожиданной твердостью в голосе отсекла Цая. Она перевела взгляд на Мальстена, пока Даниэль ошеломленно молчал, не зная, что ей ответить. — Я не сразу пойду читать ему послание жреца Колера. Сначала просто поговорю. Ты пока можешь прочитать письмо сам. Мне кажется, это важно.

Мальстен кивнул.

— Что до планов, — решительно произнес Даниэль, глядя на собравшегося уходить собеседника, — я все решил. Если ты остаешься ждать Аэлин, то мы тоже. В бега мы больше не подадимся. Усилим патрулирование лагеря ночью, будем вооружены в течение суток.

Мальстен устало пожал плечами.

— Это плохой выбор, Даниэль. Но решать вам. Я бы на твоем месте обсудил это с группой. Возможно, не все с тобой согласятся.

Решив больше ничего не говорить, Мальстен направился в дом. Он не знал, принесет ли письмо Колера ему ответы или породит только больше вопросов, но он однозначно хотел его прочесть.