Заклятые друзья

СЦЕНА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

~ Пхат ~

После той самой встречи с президентом SR Corp, на которую я пришел с единственным намерением разобраться с враждой между семьями и попытаться найти компромисс, мы смогли вычислить проблему в наших проектах и придумать прибыльное решение для обоих бизнесов. Но всё получится только в том случае, если человек, который подписывает все документы в нашей компании, не устроит переполох в собственном доме.

Что, на самом деле, было ожидаемо. Яростные крики отца разносятся по всему кабинету, отделенному от гостиной в нашем доме. Я откинулся на кожаное сиденье черного как смоль кресла с мягкой обивкой, нервно постукивая пальцами по подлокотнику, пока документ на подпись рвут и бросают на пол прямо перед моим лицом.

— Это что за игры, Пхат?!

— Никакие это не игры, — отвечаю я, пожимая плечами. Я нагибаюсь за разбросанной бумагой и, соединив словно пазл, снова кладу её на стол. — Это беспроигрышный вариант для обоих сторон.

— Они будут смеяться над нами. Ха, они подумают, что мы настолько некомпетентны, что, не сумев участвовать в тендере, теперь не можем продолжать работать.

— Они также впустую потратили деньги. Какая сейчас эпоха, папа? Бизнесмены не обязательно должны быть конкурентами, они могут сотрудничать.

— Ты ничего не знаешь.

— Я не знаю о прошлом и не думаю, что мне это нужно. Меня волнует настоящее и будущее. Тебе следует успокоиться и подумать о том, что твоя личная обида на SR Corp не приносит компании никакой пользы. Оглянись вокруг. Альянсы делают компании сильнее.

— Не надо мне тут про новую эпоху. Ты все еще хочешь, чтобы сын той семьи стал твоей женой, да?

— Знаешь что? Я так боялся, что меня выкинут пинком под зад из их компании, когда встречался с президентом SR Corp. Но теперь я знаю, кто тут настоящий упрямец.

— Пхат!

— Мама сказала, что ты дорожишь нашей компанией. Ты знаешь, что у нас есть проблема, и экономическая ситуация сейчас не самая лучшая. Я пытаюсь облегчить ситуацию для нас.

— Ты такой беспечный!

— То есть ты предпочитаешь сохранить свою гордость и наблюдать, как твоя компания рушится на глазах? — говорю я, вздыхая. Я чувствую, как на меня смотрят разъяренные глаза, но продолжаю. — Тогда почему бы тебе самому не предложить решение? Ты поручил это задание мне, потому что не смог найти лучшего выхода, не так ли?

— У тебя совсем нет достоинства? Думаешь, такое решение пойдет нам на пользу? Как можно доверять этим змеям?

— Нет никаких змей. Мы оба любим свои компании и только. Ты единственный, кто действует неразумно, обвиняя других!

Я устало прикрываю лицо ладонью. На самом деле, моё упрямство берет истоки из характера моего отца. Я продумывал все сценарии, пытаясь найти любые выходы, и даже снова рассматривал варианты с противостоянием SR Corp, несмотря на то, что они оказались не против сотрудничать с нами. И вот, когда я нашёл идеальный вариант для нас, а компания Пакорна согласилась на предложение, тогда самым сложным препятствием оказались не SR Corp, а президент P&P, который утверждает, что любит и лелеет свою компанию.

— Больше никаких обсуждений. Просто подпиши предложение и оставь его в своем кабинете. Я заберу его завтра утром и приступлю к работе.

—Пхат! Мы еще не закончили!

— Я отвечаю за эту задачу по твоему поручению, отец, и это мое решение. Ты, конечно, можешь разобраться с этим вопросом самостоятельно. Но только если считаешь, что твое решение спасет компанию, которую основал дедушка, а не твою гордость. Однако, если ты настаиваешь на том, что нам надо трусливо оглядываться на твое прошлое, я больше не буду вмешиваться. Компания может разориться, мне все равно. Я с удовольствием посмотрю на это.

Я резко встаю с кресла и выхожу из комнаты. Я смог сохранять спокойствие лишь небольшой промежуток времени, но как только отец упомянул того человека, который оказывает на меня такое влияние, спокойствию пришел конец. Он может ругаться со мной сколько угодно... но впутывать Прана — непозволительно.

Тяжело вздохнув, я медленно спустился со второго этажа. Вскоре последовал звук тяжелых шагов, прежде чем меня дергает за плечо человек, с которым я только что поссорился. Это было чертовски очевидно. Каждый раз, когда один из нас открывает рот, ничем хорошим это не заканчивается. Лучший способ избежать ссоры — держать рот на замке. Обычно я выбираю этот вариант разрешения конфликтов, но не в этот раз.

— Не надо так вести себя и уходить от меня! О чем вы говорили?!

— Я вел с ним деловую беседу, как и должны, смею предположить, делать настоящие бизнесмены.

— Ты хочешь сказать, что я трус?!

— А как ты опишешь человека, который настолько застрял в прошлом, что не может двигаться вперед? Если это не страх признать свою ошибку, тогда что? — я задыхаюсь, мы оба горим от ярости. — Разве ты не говорил, что любишь эту компанию? Тогда почему ты не пытаешься улучшить ее?

— Улучшить? Ты думаешь, что твое решение может улучшить нашу компанию? Ты просто используешь это оправдание, чтобы стать геем. Как ты можешь быть таким эгоистичным отродьем?!

— Эгоистичным? Кто здесь эгоист? Это я эгоист?!

Я резко смахнул его большую руку со своего плеча и, не скрывая злости, посмотрел ему в глаза. Я пожертвовал всем, а он считает это пустяком. Я не отрываю от него взгляда, даже не пытаясь скрыть разочарование в своих глазах.

— Мы знаем, что завод не может ускорить процесс производства. С учетом спецификации, которая требуются проекту, готов ли ты пожертвовать всем вместо того, чтобы просто убавить немного своей гордости? Ты знаешь, что их компания имеет полное право удвоить цену или отказаться продавать нам продукцию. И твоя гордость тогда погубит нас всех. Обе наши компании могли столкнуться с худшими сценариями, поэтому Пакорн решил сделать шаг назад. Но посмотри на себя, ты все еще ведешь себя как чокнутый чудак!

— Не умничай тут, малец!

— Знаешь, чем я отличаюсь от тебя? Я никогда не выставлял себя хорошим и не винил других в своих ошибках. Легко, не правда ли, говорить, что ты белый, а другие черные, когда все знают, что произошло на самом деле?

Мужчина средних лет пристально смотрит мне в лицо, стиснув челюсть. И я в ответ так же.

— Вы чего спорите так громко? — женщина средних лет выходит в коридор. Она выглядит обеспокоенной, видя, как мы с папой смотрим друг на друга. — В чем дело? Почему бы вам двоим не вести себя потише?

— Посмотри на своего сына. Куда это годится? Разве мы растили его таким смутьяном?

— Я признаю, что когда-то был нарушителем спокойствия, но теперь я не позволю тебе обвинять меня в том, чего я не делал.

— О, ну да? Что же ты делаешь? Твой разум забит мыслями о той семейке. Ты пытаешься обменять нашу компанию, как пешку, на их ужасного сына.

— Я делаю все для нашей компании.

— Это просто отговорка.

— Хватит! Хватит так говорить! — мама вклинивается в разговор, ее губы поджаты, а глаза яростно сверкают. Она пристально смотрит на меня, прежде чем схватить папу за руку и потащить его наверх. — Я думаю, тебе нужно успокоиться.

— Как я могу успокоиться? Ты хоть знаешь, что сделал Пхат?!

Как человек покрупнее, он с легкостью выдергивает свою руку из ее и поворачивается ко мне лицом. Ситуация становится все хуже. Мое и так разбитое сердце снова топчут ноги моего родного отца.

Все мои усилия впустую...

В итоге... он по-прежнему считает, что я никогда ничего не делаю для других.

— Кто из нас эгоист?

Мой голос спокоен, пока я с болью смотрю на отца. Это больнее, чем резать запястье снова и снова. Удушающее чувство, будто то, что я делаю, ничего не значит для него.

— За все это время ты так и не понял, чем мне пришлось пожертвовать ради вас? Не смотря на то, что вы оба относились ко мне так, будто у меня нет собственной жизни, я позволял вам это. Я работаю, хотя еще не готов к этому. Я женюсь на Пхан, несмотря на то, что не люблю ее. Думаешь, гею легко жениться на девушке только потому, что мы подходим друг другу?!

— Не говори так. Я заставил тебя сделать это ради твоего же блага, но ты предал всех. Как неблагодарно!

— Никто ничего не делает в этом доме для меня! Все обвиняли меня. Вы все наказывали меня, потом говорили, что вам жаль меня. Но вы все равно оставили меня переживать всё это в одиночку, заставили меня отказаться от самого себя, от моих интересов и от моих чувств. Вы медленно убиваете меня, утверждая, что всё это - ваша забота и ваша родительская любовь ко мне.

Из моего левого глаза скатывается одинокая слеза. Тишина становится оглушительной. Мама лишь качает головой в ответ, не в силах сказать и слова, но я продолжаю, мое терпение лопнуло, и теперь мне не остановиться.

— Просто взгляни на меня без своих собственных стандартов. Я ничем не отличаюсь от избитой собаки на грани смерти, которая после ударов может лишь зализывать свои раны, чтобы вернуться и служить своим обидчикам, потому что они меня вырастили.

Я плотно сжимаю губы и опускаю взгляд. Еще одна слеза упала.

— Я вернулся, чтобы продолжить делать то, что ты хочешь, и попытаться понять твое прошлое, но вот что я получил взамен. Меня называют неблагодарным ребенком только потому, что я не могу быть тем, кем ты хочешь.

— Пи'Пхат ...

Кто-то встревает в разговор после того, как я произношу эти слова. Человек, которого напрямую затронула вся ситуация, стоит прямо за мной, сжимая кулаки. Ее глаза красные, слезы текут по щекам. Я не уверен, слышала ли Пхан про мои истинные чувства.

— Пхан, когда ты пришла?

Большие, круглые глаза опущены. Ее слезы продолжают падать вниз, но никто не говорит ни слова, чтобы прояснить ситуацию. Пхан заставляет себя улыбнуться. Это самая ужасная улыбка, которую я когда-либо видел от нее.

— Не так важно как то, что я услышала, — она встречает мой взгляд и поджимает свои красные губы вместе. — Это все правда?

— Я... — слова застряли у меня в горле. По ее грустным глазам понимаю, что она не поверит в мою ложь.

Доказательством служит то, что за последние месяцы я ни разу не переступил черту.

— Раньше я думала, что тебе просто нужно время... Но теперь мне нужно время. Прости, что вмешалась в беспорядок в твоей семье и сделала его еще хуже, — она вытирает слезы тыльной стороной ладони, изо всех сил пытаясь подавить рыдания. Мои ноги подкашиваются, а в горле пересохло. — Что касается брака, который наши семьи считают отличной сделкой, я поговорю с моей мамой. Мне жаль, что я поняла как обстоят дела слишком поздно.

— Пхан, я...

— И, пожалуйста, не приходи ко мне и не посещай мой дом некоторое время, — жестко обрывает меня Пхан. Теперь, когда ей нужно быть сильной, добрая и нежная Пхан показывает невероятную силу. С другой стороны, я настолько измотан происходящим, что не могу даже заставить себя извиниться.

Мир девушки напротив меня рушится.

Пхан снимает обручальное кольцо, пихает его мне в руку и немедленно уходит. Дом теперь снова погрузился в тишину. Я слышу шаги позади меня. Когда я обернулся, папа занес надо мной свою руку. Но мама оказалась быстрее и удержала его за локоть.

— Хватит!

Голос дрожащий, но властный. Папины глаза расширяются от удивления. И мои тоже, поскольку я никогда не думал, что мама остановит его, ведь ситуация действительно запутана из-за меня.

— Помнишь, мы говорили о будущем нашего сына? Мы хотели, чтобы он женился, подарил нам детей и имел стабильную работу. Мы об этом мечтали, потому что мы желали ему счастья.

Мужчина средних лет поджимает губы, отворачиваясь от меня, чтобы обратить свой мрачный взгляд на того, кто говорит.

— Некоторые вещи никогда не будут соответствовать нашим желаниям, как бы мы не старались и не пытались на это повлиять.

— Мы сделали для него все!

— А теперь посмотри на него сейчас, — глаза и нос мамы краснеют, но она не плачет. — Наш Пхат страдал так сильно всё это время, он был несчастлив долгое время. Ты можешь остановиться?

Эти слова сильнее объятий успокаивают мое мертвое сердце и заставляют его снова биться. По крайней мере, теперь я знаю, что, несмотря на попытки быть сильным, глубоко внутри я ужасно слаб.

— Мы старались изо всех сил, и Пхат тоже старался. Пришло время отступить. Я не хочу потерять его, — она защищает меня, произнося каждое слово мягко, но с большой силой. — Пхат может быть тем, кем хочет, и любить того, кого любит. Будь он плохим или хорошим человеком, это не имеет никакого значения. Он наш сын.

Его первоначальный гнев смягчился. Он посмотрел на маму и на меня с замешательством в глазах. Сжав кулаки и не говоря ни слова, он развернулся и стал подниматься по лестнице на второй этаж дома. Ответа не последовало.

Я все еще неподвижен, только рука матери гладит меня по спине, чтобы дать мне немного успокоения.

— Теперь все в порядке, Пхат.

— Мама...

— Я поговорю с твоим папой.

Я складываю ладони в жесте 'вай', опускаюсь на колени и кланяюсь маме, выражая ей так глубочайшую благодарность.

— Прости меня, мама.

— Все в порядке, дорогой мой. Это не твоя вина. Я понимаю теперь.

Я чувствую нежное прикосновение к волосам, она гладит их с любовью, как в детстве...

— Теперь я поняла, что мое настоящее счастье — это видеть тебя счастливым.

Я крепко обнимаю ее и плачу.

Мама понимает меня.

Этого достаточно.

Поздним утром следующего дня документ, касающийся сделки по строительной продукции между P&P и SR Corp, в черной папке лежит на столе в офисе компании. В нем есть условия сделки, которые я подготовил заранее. Наконец, он заверен подписью президента. Я вздыхаю с облегчением и вызываю Манопа к себе.

— Да, кхун Пхат?

— Пи'Маноп, пожалуйста, помогите мне с документами, касающиеся покупки товаров у SR Corp.

— О, президент утвердил их?

— Да, я сам только что увидел.

С этими словами я передаю подписанный документ супервайзеру по продажам.

— На днях я лично передал Пакорну корзину фруктов. Я не должен снова туда приходить. Это будет выглядеть неискренне, если я буду посещать его компанию слишком часто. А еще я бы хотел, чтобы вы вернули наши недавние проекты на рассмотрение, которые не были одобрены, потому что у нас не было совместного предприятия. Если сотрудничество с SR Corp. возможно, я хочу попробовать полностью поменять стратегию наших компаний.

— Сначала вы должны обсудить это с президентом...

— Вы же знаете, что если у нас будет совместное предприятие, как мы уже договорились, нам не нужно будет больше брать небольшие проекты. Одного крупного проекта для нашего совместного проекта хватит на весь ближайший квартал.

У старшего сотрудника обеспокоенное выражение лица. Я одариваю его ободряющей улыбкой, постукивая в нетерпении пальцами по стеклянному столу.

— Да ладно вам, Маноп. Мне даже удалось убедить отца одобрить нашу закупку у SR Corp. Разве вы не хотите большую премию?

— А президент меня точно не уволит?

Я ухмыляюсь. Беспокойство отца по поводу моих прошлых бунтарских наклонностей почти полностью растворилось. Тот подход, как он теперь управляет моими обязанностями, полностью изменился. У меня сейчас куда больше полномочий принимать решения, так как он постоянно ставит меня во главе больших проектов.

— Не . В любом случае, я возьму на себя всю ответственность.

Между прочим говоря, у отца появился новый способ обучать меня, чего он никогда раньше не делал. Мои отношения с владельцем компании стали аналогичны отношениям начальника и подчиненного. С тех пор как свадьба, которая должна была состояться через несколько месяцев, отменилась, папа перестал со мной общаться. В доме по-прежнему тихо, не отличается от того дня, когда я потерял Прана. Отчуждение просачивается сквозь высокие стены папиной гордости, и в конце концов, он говорит со мной только о работе. Тем не менее, он не показывает никаких признаков обиды или неодобрения, как это было раньше.

— Он планирует выйти на пенсию, — говорит мне мама однажды днем, когда я перебирал большую кипу документов, принесенных из компании в мой кабинет дома.

Стеклянный поднос звякает о стеклянный стол. Я чувствую запах фруктового чая, поданного со светло-оранжевой дыней на маленькой тарелочке.

— Я сказала ему, что мы, возможно, слишком беспокоились о тебе, что у тебя не было шанса жить свободно, хотя ты уже давно официально стал взрослым.

— Ты от меня отрекаешься?

— Ну зачем ты так говоришь? Твой отец просто расстроен. Он вырастил тебя, но ты не смог оправдать его ожиданий.

— Только насчет моей личной жизни...

Мама кивает, подходит ко мне и нежно гладит по голове.

— Он хочет, чтобы ты был идеальным. Твой папа любит тебя так сильно, что это душит тебя.

— Я не говорю, что он меня не любит. Я понимаю его. Чем старше становлюсь, тем больше понимаю. Но тот факт, что мне нравится мужчина, не делает меня ущербным.

— Это правда, но твой отец вырос в другую эпоху. Дай ему немного времени. Даже мне нужно было время, чтобы признать, что мой сын не увлекается девушками, как я надеялась.

— На самом деле это пол беды, — я глотнул чай и поставил чашку на место. — Дело в том, что даже если бы у меня не было романтических отношений с Праном, отец все равно бы ненавидел эту семью, что вредит нашей компании.

— Пхат, выслушай историю своей матери.

— Но это понимание только одной стороны. Мы никогда серьезно не спрашивали об их причинах.

Мама вздыхает и подтаскивает противоположный стул к большому столу, чтобы сесть рядом со мной.

— Отпусти это. Твоему отцу трудно примириться с той семьей. Он таил обиду слишком долго. Нужно просто дать ему время. Лучшим сценарием будет то, что он разрешит тебе встречаться с их сыном, но он не станет снова с ними ладить, как с компанией.

Я киваю в знак согласия. С их всеобъемлющим видением, SR Corp определенно грозный соперник.

— Времена изменились, мама. Если папа любит нашу компанию, ему лучше знать, в каком направлении нам двигаться.

— Вот почему он собирается уйти на пенсию и позволить тебе возглавить компанию. Он не может заставить себя ужиться с ними. Ну, по крайней мере, он умерил свою гордыню и перестал относиться к SR Corp, как к врагу.

— Я не разрушу нашу компанию. Я не разочарую отца в этом вопросе, — пообещал я матери. Даже если я решился объединиться с соперником отца, я уверен, что смогу сохранить "P&P" до конца. — Кстати, что он сказал о моей теме на встрече в пятницу?

— О сотрудничестве с той семьей для участия в тендере на покупку здания Нараи?

— Да. Я недавно узнал, что мы отказались от него, поскольку у нас не было совместного предприятия. Если я смогу найти способ сотрудничества с SR Corp, мы сможем преуспеть в этом аукционе. Проект международного масштаба. Ты же понимаешь...

— Он ничего не сказал, — мягко говорит мама, ее рука гладит мою голову ласково. — Он всегда планировал передать эту компанию тебе, потому что именно ты дал ему повод жить в тот день.

— Ты все еще злишься на меня?

— Как ты можешь так говорить? — раздался вздох. Рука, которая прежде гладила по голове, скользнула вниз и легла на плечо. — Ты не можешь измениться, верно, Пхат?

— Мне жаль.

— Поскольку ты не можешь измениться, я могу только принять это. Я просто хочу, чтобы ты был счастливым мальчиком, как раньше. Ты все еще пьешь, чтобы уснуть? В последнее время я не замечала пива.

— Я сократил его потребление. Я пью только в те дни, когда тоска по Прану становится невыносимой.

Тишина заполняет маленький кабинет. Мама тихо выдыхает, прежде чем спросить о моем будущем.

— Что ты будешь делать дальше, если мы перестанем вмешиваться?

— Если Пран больше не захочет быть со мной, я просто продолжу жить так. Я не хочу беспокоить его. В конце концов, он хороший мальчик.

— Могу я спросить тебя еще об одном? Если вы двое никогда не сможете быть вместе, ты когда-нибудь решишься жениться?

И снова единственный звук в комнате - это наше дыхание. Я смотрю, как стальные шары на столе тихонько ударяются друг о друга.

— Я не знаю...

— Ну, неважно... Это твое будущее. Я позволю тебе решать. Я желаю, чтобы все твои надежды исполнились, несмотря на то, чего хочу я, как твоя мама.

Мы оба знаем, что такое настоящая любовь. Это улыбка на лице родного человека. И мама надеется, что я смогу улыбаться и губами и глазами, как тот прежний Напхатара, которого она растила всю свою жизнь.

Я прислоняю свое лицо к ее мягкой ладони. Страх и одиночество разъедают мое сердце, но я чувствую тепло. Я понял, что даже если Пран не со мной, есть кто-то, кто меня утешит, есть кто-то, кто всегда будет рядом.

Поздним утром в понедельник у меня назначена встреча с Пакорном, основателем SR Corp., уже второй раз за месяц. Я попросил Манопа сопровождать меня. Я пришел налегке — с документом и сумкой для ноутбука, висящей на моем плече. Нас встречают в небольшой переговорной. Симпатичная сотрудница подключает мой ноутбук к проекционному экрану, пока мы ждем прибытия президента. Когда дверь снова открылась, отец Прана, одетый в черный как смоль костюм, спокойно вошел один.

— Доброе утро, — приветствую я, сложив ладони. Его секретарь подходит ко мне и наливает холодную воду в мой стакан. Сам Пакорн кивает и без слов садится во главе стола.

— Я просмотрел проекты, которые мы пропустили или не приняли участие в торгах из-за состояния соинвесторов. И думаю, что наше сотрудничество принесет выгоду как вашей компании, так и SR Corp., поэтому я хотел бы сделать предложение на рассмотрение.

— Вам не обязательно делать это лично, — говорит Пакорн, глядя на меня сквозь свои очки. — Вы могли бы просто прислать вместо себя менеджера.

— Никак нет. Это большой проект. Я хотел бы обсудить это с вами лично.

— Я полагаю, что твой отец не знает об этом.

— О, на этот раз он знает и не возражает против этой идеи. Он скоро выйдет на пенсию, поэтому он поручает мне большинство проектов, — честно говорю я, не видя смысла скрывать это. — Мы оба отдаем себе отчет в том, что ведем бизнес в современную эпоху. Я думаю, что сотрудничество и союзы приведут нас к большему успеху. У вас есть профессиональные архитекторы, а у моей компании - многолетний опыт в строительном бизнесе. С этими качествами в аукционном документе, мы станем выдающимся кандидатом.

Пакорн кивает, когда я открываю файл презентации на проекционном экране.

— Это список проектов, на которые компания "P&P" не имела права участвовать в торгах. Слева — список проектов SC Corp, не участвовавших в торгах. Вам также не хватает многолетнего опыта с инженерами-консультантами, чтобы соответствовать требованиям. У "P&P" есть свои связи в этом вопросе.

В конце презентации я делаю особый акцент на сумме денег, которую мы оба потеряли всего за год.

— Это довольно сжатая и конфиденциальная информация. Где вы все это взяли?

— Честно говоря, я собирал все это с тех пор, как начал работать, но у меня не было возможности предложить сотрудничество с SR Corp.

На слайде показана самое актуальное предложение на рынке, большой проект, все еще находящийся на стадии рассмотрения и поиска инвесторов.

Я снова обращаюсь к мужчине средних лет.

— Если мы завтра ускоримся, я думаю, обе наши стороны смогут успеть подготовить аукционный документ для участия в торгах по проекту "Нараи Билдинг". Если мы успешно его получим, обе наши компании выйдут на высший уровень. Если нас не выберут, по крайней мере у нас будет больше шансов участвовать в торгах на будущие проекты. Что скажете?

Глаза Пакорна непоколебимы. Он смотрит на экран, размышляя. Мы с Манопом молча ждем его решения. Наконец, он поворачивается ко мне и смотрит пристально своим нечитаемым взглядом.

— Пришлите этот файл мне.

— Я вложил его в письмо, которое отправил вам вчера вечером. А также отправил письмо Анонгу, вашему секретарю. Оно должен быть в папке входящих сообщений.

— У меня не было времени проверить почту, но я обязательно сделаю это сегодня. Как вы думаете, вы сможете подготовить документ и использовать свои связи вовремя?

— Я должен попробовать. Это лучше, чем ничего не делать.

Он кивает, все еще глядя на меня тем же взглядом.

— Ты кажешься очень взрослым. Я удивлен. Наверное, поэтому твой отец доверяет тебе. Кстати, тебя совсем уж загрузили работой. Не расстроится ли твоя невеста?

— Я... — на мгновенье повисла тишина, прежде чем я решаюсь сказать. — ... отменил свадьбу.

Основатель SR Corp все еще выглядит невозмутимым, молчит, ожидая, пока я объясню.

— Моя невеста узнала о моих чувствах к Прану несколько недель назад, поэтому она согласилась отменить свадьбу. Я не просил второго шанса или чего-то еще, просто позволил этому закончиться таким образом. Принуждение двух людей, не испытывающих друг к другу никаких чувств, быть вместе - опасно для их супружеской жизни.

— Даже если у тебя нет шанса снова сойтись с Праном?

Я горько улыбаюсь, моя грудь сжимается. Я не могу описать свои чувства словами.

— Если любовь причиняет боль, пусть она причиняет боль только мне.

Пакорн кивает в конце предложения. Он поворачивается в своем кресле и смотрит в прозрачное стеклянное окно, из которого открывается вид на огромный Бангкок. Никто не может предсказать, что происходит у него в голове под его спокойным выражением лица. Мы находимся в комнате, где слышно только наше дыхание. Наконец, мужчина средних лет торжественно произносит:

— По поводу сотрудничества, я рассмотрю его, и мой секретарь пришлет вам ответ как можно быстрее.

Я вдруг чувствую облегчение. По крайней мере, ситуация вселяет надежду.

— Что касается Прана, если ты свободен от каких-либо обязательств и все еще уверен в своих чувствах, то можешь лететь к нему в Англию.

Мои глаза прикованы к спинке его кресла. Никаких дальнейших объяснений, но ощущение такое, что я только что получил ключ, который отпирает для меня дверь к невозможному, дает захватывающую дух надежду. Однако холодный поступок Прана в тот день останавливает меня от чрезмерной радости.

— Я не знаю, хочет ли он еще видеть меня.

— Разве это не Пран тот, кто чувствует себя неуверенно?

Я мгновенно хмурюсь. Прежде чем я успеваю спросить, Пакорн объясняет.

— Я отправил Прана к Пону, его двоюродному брату. Я слышал, что этот упрямый ребенок пытался позвонить тебе, но ты не взял трубку. Вот почему я не уверен, что ты все еще хочешь снова быть вместе с ним.

— Он звонил мне?

Если подумать, то несколько дней назад мне звонил неизвестный номер. Но я был так занят порученной работой, поэтому проигнорировал звонок от незнакомого номера.

— Я не знал, что это был Пран.

— Ему, наверное, одиноко там жить. Если поедешь туда, скажи ему, что я скучаю по нему.

— Извините?

— Я разрешаю вам встречаться. Скажи ему, чтобы перестал злиться на своего отца. В конце концов, у меня только один сын.

Опустив взгляд, я не могу не улыбнуться. В тишине кабинета я отчетливо слышу, как громко колотится мое сердце. Тот факт, что такой хороший мальчик Пран пытался связаться со мной, несмотря на запрет, заставляет меня чувствовать, что я получу его обратно. Разве это не безумие, что я больше не расстраиваюсь из-за того, что он отпустил мою руку и ушел в тот день, потому что этот маленький поступок говорит о том, что он все еще тоскует по мне?

— Если ты можешь сделать его счастливым, сделай это. Такой ужасный отец, как я, заставил его страдать слишком долго.

Он откинул голову на спинку сиденья. Только теперь я вижу, насколько утомленным выглядит отец Прана.

— Я поспешу разобраться с работой и найду время, чтобы лично передать ваше послание так быстро, как только смогу.

Пран ждет меня. Конечно, я поеду к нему! Я оживлю нашу увядшую любовь и она снова возродиться... в наших сердцах с еще большей силой.

Друзья, перевод так и не окончен. Не могу сказать, как скоро добьем. В общем, в ближайшее время не ждите.