Глава 31
СЦЕНА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
~Пран~
Я обнаружил одну вещь в стране, где меня никто не знает, где температура намного ниже, чем на моей родине, где все, кого я встречаю, высокого роста, со светлой кожей и светлыми глазами. Я обнаружил, что очень хорошо умею скрывать свои чувства. Я смеюсь, когда кто-то шутит. Я отлично поддерживаю беседу и улыбаюсь людям вокруг. Я сплю всю ночь. Я хорошо питаюсь, чтобы поддержать свое здоровье. Я делаю все, что должен делать живой человек. Однако я не чувствую, что в моем теле осталось сердце...
С тех пор как я приехал сюда, у меня появились две странные привычки. Во-первых, я обычно ношу часы, показывающие время другого часового пояса, и регулярно смотрю на них, думая о человеке на другом континенте. Во-вторых, я стал тем поехавшем парнем, который не может заснуть, не обняв или не прижавшись к этой дурацкой, потертой, плюшевой игрушке.
*Тук-тук*
— Пран.
Я отворачиваюсь от Душистика и кладу его рядом с подушкой, прежде чем встать, чтобы открыть дверь.
— Да, Пи'Пон?
— Рита испекла нам яблочный пирог. Выйди поесть и поболтай со мной немного, ладно? Ты не можешь сидеть в своей комнате в выходные.
Третий упомянутый человек — англичанка, живущая по соседству. Поскольку она любит готовить, то часто делится с нами своими блюдами или десертами. Она все еще практикуется, однако, поэтому десерты подгорают по краям, а тесто иногда не пропекается.
— Хорошо, — отвечаю я и направляюсь к дивану. От тарелки с яблочным пирогом исходит чудесный аромат со стола. Пи'Пон передает мне мягкое одеяло, когда я усаживаюсь. Я отрезаю кусок и кладу его в рот. На этот раз Рита справилась на отлично. Вкус довольно приятный.
— Пран.
— Да?
— Ты здесь уже несколько месяцев. Как ты себя чувствуешь?
Я поднял глаза и встретился со взглядом Пи. Он знает, что у меня какие-то проблемы в Таиланде. Но Пи'Пон слишком добр, чтобы расспрашивать такого вялого и молчаливого нонга.
— Я в порядке. Я начал привыкать.
— Правда?
— Да. А что? Я выгляжу несчастно?
Я смеюсь, стараясь перевести разговор в шутку.
— Да, — не купился Пон на мой веселый тон. — Ты выглядишь несчастным.
— Я в порядке.
— Я не хотел спрашивать, потому что не похоже, что ты хочешь говорить об этом. Но прошло уже несколько месяцев, — спокойно говорит Пон и смотрит мне в глаза. — Я беспокоюсь о тебе.
— ...
— Что у тебя за проблема? Скажи мне, Пран. Ты поссорился с дядей?
— А что сказал тебе мой папа?
— Ничего. Он просто сказал, чтобы я заботился о тебе и не баловал тебя слишком сильно.
— Да...?
— Но я чувствовал его недовольство. Ты звонил своей семье с тех пор, как
как приехали сюда?
— Звонил, — но не папе. — Мама звонит мне раз в неделю.
— Но ты не общаешься с дядей.
— Нет.
— Опять это твое упрямство.
— Вот такой я упрямый, Пи, — смеюсь я. — И все же мне пришлось приехать сюда.
— Ну, ты довольно пассивно-агрессивен. Смотря в твои глаза я не вижу и признака подчинения.
— Моим проблемам упрямство не поможет. Ты же ничего не знаешь.
Пон ухмыляется и гладит меня по голове. Он единственный, кто заставляет меня чувствовать, что я могу высказать свои мысли, ничего не скрывая.
— Чего же я не знаю? Расскажи мне.
— Ты помнишь Пхата?
— Пхата? — ПиПон озадаченно поднимает бровь и замолкает, перебирая в памяти свои воспоминания. — Соседский ребенок? Вы еще кидались ветками в друг друга через забор.
— ... Ух ты, Пи, это было сто лет назад.
Он смеется и кивает от удовольствия.
— Вы тогда пытались залезть на дерево выше друг друга, пока не упали оба.
— ПиПон..!
— Ладно-ладно. Я помню его. И что?
Я поджимаю губы, глядя на него, затем вздыхаю, когда он поднимает бровь еще раз.
— Хм?
— Ну...
— Что? Почему ты колеблешься?
Я хочу признаться, но именно в этот момент слова просто не выходят из меня.
— Эй, твое лицо выглядит таким серьезным.
— Ну... мы с Пхатом любим друг друга.
— Любите друг друга? — Пон повторяет мои слова, сбитый с толку. — Разве вы не ненавидите друг друга?
— В прошлом - да.
— И что?
— Но не в последнее время.
Пон затихает, и я тоже. Никто ничего не говорит. Похоже, он размышляет над чем-то, потом его брови нахмурились.
— Какого рода любовь?
— Любовь как любовь. Я бы не стал употреблять это слово по отношению к другу.
— Хорошо, я понял твою мысль. Значит, вы поссорились с дядей из-за этого?
Я киваю без дальнейших объяснений. На этот раз Пон вздыхает. Он прислоняется к спинке кресла и массирует свои виски. Видишь, насколько это сложная история? А я достаточно силен, чтобы сохранить улыбку на своем лице.
— Ты поговорил с Пхатом?
— Мы распрощались друг с другом.
— А? Вы расстались?
— Мы не сказали об этом вслух, но я думаю, что это так и есть, — произношу я, опуская взгляд. Мои глаза, должно быть, покраснели.
— Ты в порядке?
— Да.
— Тогда почему ты плачешь?
Я поднял руку и коснулся под глазами, прежде чем обнаружить, что слезы уже текли.
— Не надо отрицать, доказательство на лицо.
Пон всегда быстро реагирует на такие вещи.
— Я и не отрицаю. Я собирался сказать, что со мной все в порядке, — я вытираю слезы и смеюсь про себя. — Я прошел через этапы похуже.
— Похуже?
— Лучше бы этого не было.
Пон смотрит на мое лицо. Наши взгляды встретились, но я отвожу взгляд первым, не выдерживая давления. Я и сам не хочу столько плакать.
— Пран... — он зовет меня по имени и прикасается своей теплой рукой к моему плечу. — Ты можешь плакать. Я не буду осуждать.
— Все в порядке, — я качаю головой и смахиваю слезы. — Я просто не понимаю, почему взрослые так ненавидят друг друга.
— ...
— По крайней мере, мне не пришлось бы сидеть здесь без полнейшего понимания, что происходит, как идиоту.
— Это случилось до твоего рождения, — бормочет Пон. Он выглядит обеспокоенным, как будто хочет что-то сказать, но в то же время не может.
Я хмурюсь и ловлю его взгляд, мое сердце бьется пугающе быстро.
— Ты знаешь...? Ты знаешь, что случилось?!
— Я... знаю кое-что из этого, — признается Пон, отводя взгляд. — Мои родители рассказали мне.
— Пон, — зову я его по имени, пододвигаюсь ближе и дергаю его за рукав. — Расскажи мне. Расскажи мне все.
— Но это...
— По крайней мере, дай мне знать, почему я должен пройти через это...
Пон затих после моих слов, а я поддался вперед весь во внимании. Мы посмотрели друг на друга, и Пон уступчиво вздохнул.
— Всё это из-за бизнеса.
Я серьезно киваю, показывая, что готов слушать дальше. Пон, наконец, начинает этот рассказ, а я внимательно слушаю его, не сводя глаз пристально смотрю на него.
— Я не знаю всех деталей, но знаю, что та семья управляет строительным бизнесом с тех пор, как их дед был еще жив. Они тогда были одной из ведущих компаний и получали только крупные проекты. Когда ваша семья переехала в тот район, никто ничего не знал друг о друге. Они узнали, что занимаются одним и тем же видом бизнеса, только когда встретились. Таким образом сложилось их противостояние. Они начали бороться с друг другом после нескольких аукционов. Отношение между семьями ухудшились вконец, когда ваша семья выиграла все тендеры.
— Разве мы лишили их возможности?
Пон покачал головой.
— Это бизнес, Пран. В этой игре побеждает тот, кто умнее. Побеждает тот, у кого есть больше бюджет и лучше подготовлен план.
— ...Что было дальше?
Пон снова вздохнул. Он лишь улыбнулся и в растерянности покачал головой.
— Это все, что я знаю. Я не уверен, что все это правда. Тебе нужно самому спросить у дяди.
— Да... — пробормотал я и посмотрел на свои руки.
— Ты так его любишь?
— Очень, — отвечаю я, и в глазах промелькнул образ упомянутого лица. Сердце заныло от тоски. Я хочу услышать его голос и увидеть его лицо... я хочу прикоснуться к нему... безумно скучаю. — Намного сильнее, чем я мог себе представить.
— Почему же ты сдался? Ты никогда не был послушным.
— Вот почему я сказал тебе, что я не всегда агрессивен. Эта история очень сложная, наши отношения влияют на многие вещи.
— И Пхат тоже сдался? Я помню, он был довольно нетерпелив по характеру.
— Он позвонил мне и предложил сбежать вместе.
— Серьезно?!
— Не смешно, — я выгибаю бровь, глядя на человека, который улыбается, несмотря на шок. — Даже если он сердцем горяч и мыслями безрассуден, но кто бы мог подумать, что такой разумный парень, как я, захочет бросить всё и побежать к нему?
— Почему ты этого не сделал?
— Если бы это было так просто, это было бы здорово, знаете ли.
— Я знаю. Я точно знаю, о чем ты думаешь, — Пон кладет руку мне на голову. Я снова плачу от его слов, — Какой хороший мальчик.
Я качаю головой, все еще слабо улыбаясь, позволяя другому парню гладить меня по голове. Я лишь хрипло бормочу в ответ:
— Я совсем не счастлив быть хорошим мальчиком.
Каждый вечер, закончив свои дела, я упирался спиной в изголовье кровати, клал подушку на колени и ставил на нее свой ноутбук с единственной целью — быть в курсе происходящего. У меня вовсе нет проблем со сном. Мне просто важно узнать, как у него дела. Если бы мы действительно могли проверить, кто больше всего просматривает наш профиль в фейсбуке, то я стал бы главным по просмотрам профиля Пхата. Фотография с церемонии помолвки все еще вынесена отдельно. Мне больно всякий раз, когда я вижу эту фотографию, хотя я знаю, что его улыбка неестественна на снимке. Мы знаем друг друга много лет, так что это невозможно не заметить.
Я прокручиваю страницу вниз и вижу фотографию, на которой его отметила сестра. Его волосы стали длиннее, чем в прошлый раз. Он что-то читает и выглядит очень серьезным. Это выражение редко можно увидеть на его лице. Моя тоска по нему снова разгорается. Я касаюсь экрана кончиками пальцев и обвожу контуры его лица, которое я не видел уже несколько месяцев.
Мое сердце сжимается при мысли о том, что он обнимает и целует кого-то еще.
Как бы я хотел заменить подушку на моих коленях его головой. Как бы я хотел повернуть время вспять, чтобы мы могли задержать взгляд друг на друге и обнять друг друга, пока лежим, дыша вместе и касаясь тел друг друга, как мы делали это раньше.
Я еле сдерживаю слезы, которые наворачиваются на глаза, когда вдруг всплывает уведомление о сообщении с именем Пха в окне чата внизу страницы.
[Па Напапха: Ты еще не спишь?]
Я улыбаюсь, чувствуя себя лучше, когда разговариваю с близким человеком. Мы редко пишем друг другу из-за разных часовых поясов. Шанс выпадает лишь тогда, когда я засиживаюсь допоздна.
[Паракун С: Да. Я скоро пойду.]
[Па Напапха: Разве у вас там почти не рассвело?]
[Паракун С: Не хочу спать. Как ты?]
[Па Напапха: Я в порядке. А ты как?]
[Паракун С: Ничего интересного.]
После моего ответа на экране видно, что Пха что-то печатает. Знак исчезает и снова появляется, как будто она набирает и удаляет текст снова и снова. И вот, я решаю начать первым.
[Паракун С: Он...]
[Паракун С: Все хорошо?]
[Па Напапха: Наверное, так же, как и у тебя.]
[Па Напапха: Похоже, у вас двоих взаимные проблемы.]
Я смеюсь, потому что эта дерзкая девчонка также остроумно владеет словом, как и ее брат.
[Паракул С: Отличный выбор слов.]
[Пха Напхат: Разве ты не скучаешь по Пхату?]
[Паракул С: Скучаю.]
[Паракул С: Почему бы и нет?]
[Пха Напхат: Разве ты не вернешься?]
Поскольку я говорю честно, Пха перестала колебаться при упоминании Пхата и уже не пытается удалять текст. Ее сообщения продолжают появляться без заминки.
[Пха Напхат: Мне жаль Пхата.]
[Пха Напхат: Он не выглядит нормально. Внешне он выглядит нормально, но внутри, наверное, полный бардак.]
[Пха Напхат: Ты такой же, верно?...]
[Паракул С: Я в порядке. Позаботься о Пхате, хорошо?]
[Пха Напхат: Ты такой же упрямый, как всегда. Я даже не знаю, плачешь ли ты, пока мы разговариваем.]
Я перечитываю ее ответ и делаю глубокий вдох, чтобы доказать, что она не права. Я иногда сам ненавижу собственное упрямство.
[Паракул С: Я иду спать.]
[Паракул С: Пожалуйста, позаботься о Пхате для меня.]
[Пха Напхат: Спокойной ночи. Позаботься и о себе.]
Я читаю ее ответ и закрываю экран, ничего не ответив. Я прислоняю голову к изголовью кровати и в оцепенении смотрю на белый потолок, позволяя своим мыслям уплыть, размышляя о своих чувствах. Сколько бы времени ни прошло, мои чувства к Пхату не ослабевают.
И вот прямо сейчас произошла самая странная вещь за этот год. Я нахмурился и сильно поджал губы, когда Пон протянул мне свой телефон с фразой:
— Это дядя.
Мои глаза на некоторое время задерживаются на экране телефона, затем я набираюсь смелости, чтобы поднести телефон к уху и сказать «Да?».
Его голос звучит также, не отличаясь от того, что я слышал в последний раз.
— Алло?
[Как дела? Давно не общались.]
Я хмурюсь еще сильнее, слушая эти неожиданные слова. Я никогда не думал, что он позвонит мне, чтобы спросить о такой простой вещи.
— Я в порядке... Как ты?
[Эм... я в порядке.]
— Понятно.
После этого мы оба ничего не говорим. Мы не разговаривали месяцами, и нам нечего сказать сейчас, когда у нас есть шанс. Это все жутко неловко. Я сжал кулак и нервно пошевелил большим пальцем, пытаясь придумать какую-нибудь тему. Папа, однако, начинает говорить первым.
[Я видел Пхата на днях.]
— ...
[Обсудить работу.]
— Правда? — я плотно сжимаю губы, удивляясь, почему он заговорил об этом.
[В последнее время он довольно часто встречался со мной, чтобы предложить сотрудничество.]
Мой отец усмехается.
[Парень кажется нормальным, но я не уверен в этом, когда думаю о его отце].
— Да.
[Он стал взрослее. Мы можем нормально разговаривать, к моему удивлению].
— ...
[Я только что узнал, что соседский сопляк хорош в своей работе.]
— ... Да, — повторяю я свое слово, не решаясь спросить о том, что беспокоит меня со вчерашнего дня. Но поскольку молчание затягивается дольше чем следовало бы, я решаю высказаться.
— Папа.
[Что?]
— Могу я тебя кое о чем спросить?
[О чем?]
— Ты можешь рассказать мне, что произошло между нашей семьей и семьей Пхата?
[Зачем тебе это знать? Не утруждай себя такими вещами. Я не хочу об этом говорить...]
— Ты не дашь мне знать, даже если это влияет на мою жизнь во всех аспектах? — я глубоко вздыхаю. — Когда это та причина, по которой меня сослали сюда...?!
Отец ничего не говорит некоторое время, но я готов ждать... не торопя его, позволяя ему взвесить все варианты.
[P&P была известной строительной компанией в те дни.]
Он продолжает после небольшой паузы.
[Все крупные проекты принадлежали им. Возможно, они получали большинство проектов от политиков, поэтому у них были достойные инвесторы и большие бюджеты под проекты. Когда я создал нашу компанию и узнал, что наш сосед владеет компанией P&P, я просто подумал, что это такое удачное совпадение. Мы консультировались друг с другом часто и иногда даже обменивались информацией. Узнав их получше, я понял, что у них много слабых мест. Особенно во время экономического кризиса они не могли заработать деньги, столкнувшись с финансовым пузырем. В итоге их компания была исключена из списка участников тендера.
— И мы получили все проекты...
[Не все.]
Папа вздохнул. Я почувствовал усталость в его голосе, и меня настигло осознание, насколько он постарел.
[Позже они пришли к нам, чтобы занять денег].
— Отец Пхата? — я нахмурил брови, не в силах представить себе это. — Одолжить наши деньги?
[Да, они попросили миллионы.]
Голос отца становится все более мрачным, раздраженным.
[Как кто-то мог одолжить им деньги во время экономического кризиса? Их родственники не могли им помочь, а мы даже не были близки. У них также не было никаких гарантий, что они вернут всю сумму. Кроме того, наша семья тоже пострадала от финансового пузыря. Признаюсь, что нам приходилось обеспечивать убыточные проекты и использовать наш собственный бюджет, чтобы монополизировать будущие проекты. Мы сами находились в рискованной ситуации. Невозможно было одолжить им деньги].
—Тогда почему вы ненавидите...
[Не я это начал.]
— ...
[Проигравшие не могли принять, что они облажались, и обвиняли нас в своем затруднительном положении. Они ничем не отличались от тупиц, неспособных принять реальность].
Я поджимаю губы и сглатываю. Голос отца звучит более напряженно и серьезно, как никогда.
[Не имея средств, они не получили никакой работы. Их успех обернулся провалом. Они ругались на нас, когда мы отказывались одалживать им деньги. Были способы решить проблему, но они решили послать кого-то, чтобы разрушить наш бизнес. Они попытались разоблачить нас в том, что мы ведем незаконный бизнес, что мы были настолько подлыми, что разрушили хорошую компанию.]
От этого у меня начинает болеть голова. Я быстро обрабатываю эту информацию. Напряжение усилилось, так как я наконец-то пришел к выводу.
— Они разоблачили нас... хотя они прибегали к таким же методам?
[Да.]
Папа усмехается.
[Так уж заведено в этой индустрии. Нет дороги с лепестками роз, по которой можно пройти. Я так много потерял, чтобы быть там, где я сейчас. Теперь ты понимаешь, почему наши отношения с той семьей не исправить?]
— Но можешь ли ты простить их...? Можешь ли ты простить Пхата?
[Мы воевали с друг другом годами. Я не думаю, что примирение — это подходящий вариант].
— ...
[Меня бы это не так сильно задевало, если бы они не подослали к нам людей, чтобы разрушить компанию. Кто просил их нападать на нас первыми?] — отец глубоко вздыхает. — [Ну... они тоже достаточно пострадали. Все, что я могу сделать сейчас, это не вмешиваться в их дела].
— Папа...
[Что такое?]
— Ты устал?
[Конечно.]
— Мне жаль.
[...Если ты чувствуешь себя виноватым, тебе просто нужно стать таким же прилежным сыном, каким был я.]
— Я всегда был таким же сыном, как и ты.
[Забудь свою ошибку и начни все заново. Живи как другие нормальные люди.]
Кажется, что отец говорит о нас с Пхатом. В этот момент я чувствую горький комок в горле.
— Я никогда не считал себя ненормальным.
[Я не понимаю. Ведь ты никогда так не думал.]
— Я тоже этого не понимаю.
[Тогда не размышляй об этом. Просто забудь обо всем. Ты еще молод, Пран. Как и Пхат.]
— Дело не в возрасте, папа. Даже спустя годы после этого, будь уверен, я никогда не буду смотреть на свои чувства как на ошибку маленького мальчика.
Я сжимаю губы, сдерживая слезы.
— Прости меня... за то, что я не могу контролировать свое сердце.
[...]
— ...
На этом разговор прекращается. Никто больше ничего не говорит. С обоих сторон трубки так тихо, что мы слышим дыхание друг друга. Наконец, отец говорит:
[Пран.]
— Да?
[Ты счастлив?]
Неожиданный вопрос удивляет меня. Он вроде и простой, но мне приходится думать над ним несколько минут. Наконец, я отвечаю ему вопросом на вопрос.
— ... А ты хочешь, чтобы я был счастлив?
[...]
На мгновение он замолкает. Я разжимаю сжатый кулак и дышу медленнее.
[Отдохни немного. Давай поговорим позже. Береги себя и будь добр к Пону, хорошо?]
— Да, и ты тоже.
[И... я хочу, чтобы ты был счастлив.]
Папа заканчивает разговор, оставляя меня с каким-то странным чувством. Я не знаю, радоваться или грустить. Из-за жары и затуманенного зрения в голове пусто. Я бросаю взгляд на часы. Похоже, сейчас подходящее время для телефонного звонка, поэтому я снова хватаю свой телефон и набираю номер человека, которого никогда не смогу забыть. Я пробегаю глазами по номеру, прежде чем набраться смелости и нажать на иконку вызова. Мой сердцебиение учащается настолько, что становится страшно за свое сердце. Я слушаю монотонный сигнал ожидания.
В конце концов... никто не берет трубку.