Заклятые друзья

СЦЕНА ТРИДЦАТАЯ

~Пхат~

Недавно я обнаружил, что пока кислород исправно поступает в мой мозг и я дышу, то все еще могу жить нормально. Церемония помолвки была простой и в традиционном стиле, поскольку она была полностью организована нашими родителями. Это мероприятие вызвало у всех восхищенные улыбки. Даже тот человек с каменным сердцем поставил лайк фотографии, которая была загружена в сеть после завершения церемонии. Несмотря на всю боль, видимо теперь мы оба знаем, что разбитое сердце не убивает, хоть и оставляет серьезные разрушения внутри.

Жизнь... так или иначе продолжается.

Пять месяцев пролетели так быстро, что даже я удивлен, что смог продержаться так долго. Солнце по-прежнему всходит и заходит в том же направлении. Я жив и дышу...

Мы с Пхан больше узнали друг о друге. Пха ночует дома и ездит на новенькой Nissan в университет в одиночку. А дом по соседству... Пран больше там не живет. Что насчет меня? Непослушный молодой человек превратился в Напхата, который носит костюм и галстук, работает в своей семейной компании, как и другие люди, окончившие университет. Как и все, я вошел в новый рабочий этап своей жизни. Я просыпаюсь рано и иду в большое высокое здание из стекла и металла. Я сижу в кондиционированной квадратной комнате с видом на тысячи таких же зданий. Мне приходится каждый день решать новые проблемы, и это иногда даже требует моих инженерных знаний. Но чаще всего мне нужно использовать только навыки организации, которым я обучился еще на первом курсе. Дни проходят с одним и тем же чувством. Тоска. Я тоскую по прошлому, которое никогда не вернется.

— Кто утвердил этот заказ?!

В среднем зале заседаний девятиэтажной башни я сижу, откинувшись на спинку кресла, и перевожу взгляд с экрана проектора на докладчика. Мой отец сидит во главе стола, взяв в свои руки бразды правления компании, сколько я себя помню. Он задал вопрос низким тоном, постукивая пальцами по полированному столу из красного дерева. Человек, который должен был ответить, инстинктивно опустил глаза вниз. Очевидно, сотрудники всех рангов находят моего разгневанного отца пугающим.

— Он был подписан еще при министре Кханлоне*, сэр. После изменений в законодательстве некоторые детали в самом проекте ТЗ были откорректированы. Поэтому новая версия проекта отличается от той, которую мы изначально согласовывали.

(Прим.: ครรลอง Khrrlxng - курс; путь, на котором есть ориентиры)

— И отдел продаж не занимался этим?!

— Мы занимались, сэр, но нас обманули. SR Corp также нацелилась на этот проект. Я полагаю, что отдел закупок не обсуждал этот вопрос с г-ном Кханлоном, что привело к неправильной спецификации. Он уведомил нас позже дедлайна и в итоге мы не смогли вовремя внести изменения в аукционную документацию.

— Но мы уже заказали этот набор?

Я слушаю и бросаю взгляд на бледное лицо супервайзера по продажам. Они потратили большое количество денег на развлечения министра, но так и не смогли получить проект. Если все будет испорчено из-за неправильного заказа, кто-то обязательно получит суровое наказание.

Компания, которую мой отец унаследовал от моего деда, была строительной компанией среднего размера. Из-за того, что компания достаточно молода, наших финансовых связей не всегда хватает, нам будет невозможно справиться с ущербом, если данная сделка будет сорвана. Текущая проблема заключается в том, что проект, который выставлен на аукцион требует конкретное оборудование, которое нужно специально закупить под проект. К сожалению, SR Corp скупила всю доступную продукцию на рынке, понимая, что таким образом они могут забрать этот проект себе.

— Достаточно ли запасов на заводе для закупки?

— Они есть в производстве, но это замедлит весь процесс...

— Плата будет огромной. Этот чертов урод поставил нас в трудное положение специально.

Все молчат. Этот чертов урод — SR Corp., компания отца Прана. Теперь, когда я официально работаю здесь, я понимаю, почему обе семьи в плохих отношениях. В какой-то мере, потому что мы деловые конкуренты. Вся игра состоит в том, чтобы перехитрить друг друга в ходе безжалостной конкуренции. Но все же, у меня есть сомнения, что причина, по которой два бизнесмена питают лютую ненависть друг к другу, в том, что они ведут один и тот же бизнес.

— Я действительно ненавижу их. Если бы я только мог, я бы обязательно нанял киллера, чтобы разнести им головы, закончить с этим раз и навсегда, — ворчит президент, привлекая мое внимание, не давая мне отвлечься в своих мыслях. Его нескрываемое выражение недовольства вызывает лишь скуку.

— Если бы они могли, они бы сделали то же самое с вами, — бормочу я, но около меня все слышат эту реплику. На фоне стрессовой ситуации раздается смех. Несмотря на то, что я согласился жениться на девушке, которую выбрали мои родители, и помогать отцу на работе во всем, чего бы он не попросил, подавляемая бунтарская сторона во мне пульсирует, как подводное течение, периодически создавая подобные водовороты на поверхности.

— Последи за языком! Ну, скажи мне. Как бы ты решил эту проблему? — рычит президент. Ситуация, с которой мы столкнулись, это один из нескольких тестов, которые я должен пройти. Хотя, если отбросить свое эго, решить проблему будет проще простого.

— Вы хотите, чтобы я отвечал за это?

— Да, сам свяжись с Манопом*. Итак, перейдем далее... Как проект в Чумпхоне? Покажите мне отчет о ходе работ.

(Прим.: มานพ Mānph - рабочий человек, т.е. работяга или труженник)

На экране меняется слайд, проектор отображает программу прогресса проекта в сравнении с нашим изначальным планом. Я потягиваю кофе, чтобы не заснуть после обеда, и время от времени поглядываю в окно, любуясь видом. Я перевожу взгляд на керамическую чашку с теплым кофе, мои мысли все еще о нем.

Я бы хотел забыть его, но мое положение на работе все еще напоминает мне о нем.

Честно говоря...

...Все напоминает мне о нем.

Я получил родительское разрешение на переселение обратно в мою собственную комнату через некоторое время после того, как Пран уехал учиться за границу.

Я завоевал их доверие, встречаясь с Пхан и теряя себя самого каждый божий день. После ужина с ней я извиняюсь и иду прямо в спальню наверх. Пран никогда не приходил в эту комнату. Даже если бы он мог, я не позволил бы ему рисковать и лезть через крышу, чтобы оказаться здесь.

Ситуацию сейчас усугубляет, что кто-то другой может входить и выходить отсюда, как будто это ее собственная комната.

— Сегодня днем я ходила с твоей мамой по магазинам и купила тебе еще одну коробку, чтобы хранить твои вещи в шкафу. Я поставила ее на место.

Я киваю и включаю свой ноутбук, игнорируя человека, который продолжает говорить.

— Я несколько раз говорила тебе, чтобы ты прибирал пижаму, если ей пользовался. Иначе она помнется, и все, что я складывала, будет напрасным.

— Просто оставь все как есть.

— Пхат, убирать твои вещи утомительно...

— Я сказал тебе оставить. Иди и займись своими делами.

— Почему бы тебе не принять душ, прежде чем пользоваться ноутбуком?

Я не отвечаю. Пхан обхватывает меня сзади и прижимается своим носом к моей шершавой щеке, но это интимное действие не оказывает никакого эффекта на меня и мое возбуждение. Мы сейчас достаточно близки, чтобы поцеловаться. Но всякий раз я избегаю этого, правда не до такой степени, чтобы вызвать подозрение о моих чувствах к другому человеку.

— От тебя плохо пахнет, Пхат.

Время, проведенное с Пхан, так отличается от того, когда рядом со мной был Пран.

Я молча киваю и прокручиваю ленту, чтобы узнать, как дела у моих друзей. Пум выиграл стипендию на обучение за границей. Кон работает в Чиангмае и регулярно болтается по барам.

— О, кто это? Я никогда его раньше не видела!

Это последняя фотография человека, который раньше был рядом со мной. Пран одет в пальто темного цвета, на кадре он машет рукой, словно просит не фотографировать его, это делает снимок фото размытым. Человек, отметивший его, тот, с кем он сейчас живет. Я ненароком замечал, как они вместе отмечаются в одних и тех же местах, хотя я не уверен, какие у них отношения.

Пран редко обновляет свой статус на социальных платформах, поэтому мне приходится проверять его фотографии по меткам и тегам. Он все тот же, с тем же бесстрастным и надменным лицом, а фоном служит его спальня. Я был бы в ярости от этого снимка, если бы не увидел Душистика, лежащего на подушке позади.

Я помнил, что потерял его где-то давным-давно, но никак не ожидал, что Пран возьмет его с собой на другой конец света. Забавно, этого оказалось достаточно, чтобы мое иссохшее сердце необъяснимым образом оживилось.

— Ты мне не отвечаешь. Хорошо, сперва прими душ, потом играйся с компьютером.

Она целует меня в щеку снова и снова, пока я наконец не отворачиваюсь в раздражении.

— Хватит дурачиться, Пхан.

— Ты снова стал серьезным.

— Мне нужно кое о чем подумать. Я сначала подвезу тебя и вернусь, чтобы

принять душ позже.

— Может, мне остаться? Я могу приготовить для тебя горячую ванну.

— Не утруждайся, — отказываюсь я, выдыхая. — Это будет неправильно. Пойдем, я отвезу тебя домой.

— Пхат, мы поженимся через несколько месяцев.

— Давай подождем до этого времени.

Я бросаю на нее строгий взгляд. Она смотрит на меня грустными глазами. Очевидно, она хочет развивать отношения. Один взгляд на нее, и сразу все понятно. Как у женщины, встречающейся со своим будущим партнером, наши неглубокие отношения вызывают у нее чувство неуверенности. Пха не раз говорила мне, что Пхан хотела бы, чтобы я больше выражал свою мужественную сторону. Судя по тому, как я себя веду, она беспокоится, что я женюсь на ней только ради семьи и что у меня нет никаких чувств к ней.

Говорят, женщины чувствуют все лучше мужчин. Думаю, я не могу с этим поспорить. У меня нет никаких чувств.

— У нас еще есть время, Пхан. Не нужно торопить события, — утешаю я ее и кладу руку на ее голову, глядя на мою невесту своими притворно нежными глазами. Мне так жаль эту девушку.

Около десяти часов вечера я добираюсь обратно до дома с пивом, которое купил в круглосуточном магазине по дороге. В отдельно стоящем доме стоимостью в несколько миллионов тихо и никаких признаков, что семья проводит время вместе. Дома мы все также ведем себя равнодушно и холодно по отношению друг к другу, и нет никакой возможности примириться. Возможно, я перестану быть бунтарем и буду следовать шантажу своих родителей, но я больше не прежний Напхат, старший сын, который всегда шутил, лишь бы его семья улыбалась. Как сказала Пха, все знают, но не обращают на это внимания. Они все знают, что моя жизнь кардинально изменилась, но все равно решают закрыть на это глаза.

Говорить, что у меня все хорошо и все прекрасно, — это просто постыдная ложь.

Ложь, чтобы скрыть тот факт, что я даже не могу принять страдания, которые сам на себя навлек, ложь, чтобы скрыть тот факт, что я являюсь заложником в своей собственной семье.

Занавески с черными полосами распахнуты. Я открываю крышку пива и, не наливая в стакан, потягиваю его прямо через горлышко глядя в стеклянное окно. На другой стороне — балкон спальни Прана, который был закрыт уже несколько месяцев. Я вспоминаю те безрассудные дни, когда я без страха следовал за своим сердцем, выражение лица Прана, когда я постучал в его стеклянную дверь балкона и даже его обеспокоенные глаза, наблюдающие за тем, как я прыгаю с балкона обратно на стену, осторожно шагаю по скользкой черепице, чтобы вернуться в свою комнату.

Я бы сделал это еще тысячу раз. Это успокоило бы меня больше, чем сидеть в этой безопасной, но одинокой комнате. Не успеваю сделать и несколько глотков, как раздается тихий стук в дверь моей спальни. Я сам удивляюсь насколько хрипло звучит мой голос, когда я разрешаю стучащему войти. Свет снаружи просачивается сквозь щель приоткрытой двери. Я поворачиваю голову и обнаруживаю, что это не моя сестра, как я ожидал. Мама хмурится и включает мягкий оранжевый свет в комнате.

— Почему ты не включил свет, Пхат?

— Собирался допить и сразу спать.

— Ты опять пьешь пиво? — пробормотала мама и вздохнула. После того, как Пран уехал учиться за границу, я стал постоянно обращаться к алкоголю, как к лучшему снотворному. Я делаю это не для того, чтобы привлечь родительское внимание. Просто ночи, когда я понимаю, что Пран навсегда ушел из моей жизни, оказались невыносимо жестоки.

— Я боюсь, что ты станешь пьяницей.

— Я не стану пьяницей, — смиренно говорю я. — Просто пью ровно столько, сколько нужно, чтобы почувствовать сонливость.

Я продолжаю потягивать пиво, а мама помявшись чуть-чуть в дверях, вскоре садится на матрас. Я же сижу на полу, прислонившись спиной к большой кровати.

— Как ты ее отвез домой? Вы хорошо ладите? Я заметила, что ты в последнее время стал довольно тихим.

— Все было хорошо.

— Свадьба будет через несколько месяцев, сынок.

Услышав эти слова, я делаю несколько глотков подряд, заканчивая первую банку. Отдышавшись, я ставлю бутылку рядом с собой и закрываю глаза.

— Я знаю.

— Ты ведешь себя не как подобает будущему жениху.

— Прости, мама,— бормочу я. Мне жаль, что я не могу быть добрее. В некоторые дни мне удается даже улыбаться, но под моей улыбкой скрывается обычное оцепенение. Но вот когда моя печаль проявляется, под ней скрывается более жалкая и более искренняя душевная боль. Мне кажется, я только что открыл для себя тот факт, что мы можем подделать смех, но никогда не можем подделать печаль, не чувствуя ее по-настоящему.

— Я старался изо всех сил.

— Пхат... Она с тобой не ласкова? Вы поссорились?

— Пхан очень хорошая, — говорю я честно. Если кто-то и виноват, то это точно не девушка, которая никогда никого не обижала. — Это я плохой.

Хотя я не могу до сих пор понять, как наличие сердца может считаться виной.

Я виноват в том, что полюбил кого-то. Почему те, у кого тоже есть любовь и жадность, гнев и желание, как и у меня, осуждают мои чувства к Прану как большой грех?

Я слышу, что мама встает с кровати. Спустя мгновение она спускается на пол и садится рядом со мной, ее глаза следят за моим взглядом, устремленным куда-то вперед.

— Мам, могу я тебя кое о чем спросить? — я перевожу взгляд с балкона Прана на маму, в котором много вопросов. — Почему наши семьи так ненавидят друг друга? Почему так сильно?

— Пхат, это было давно. Просто знай, что твой отец никогда их не простит.

— Я сделал все, что вы мне сказали, и отказался от своей жизни. Разве я не имею права знать?

Я опускаю взгляд и делаю глоток из новой банки пива. Мы вдвоем сидим в тишине, пока третья банка не заканчивается. Я беру четвертую, потом пятую. И тогда моя мама начинает отвечать на вопрос, который не давал покоя все это время.

— Твой папа — единственный сын твоего дедушки. Наша компания перешла к твоему отцу после его смерти. Это единственное наследство, которое оставил ему твой дедушка, — начинает мама рассказ, события которого произошли до моего рождения. — Твой отец дорожил этой компанией, Пхат. Никогда не сдавался, даже когда работники уходили на другие места, кто увольнялся или же умирал. Он делал все, чтобы сохранить компанию. A за год до твоего рождения, он планировал сократить количество откатов, выплачиваемый за получение проектов для ведения бизнеса. Вместо этого он использовал бюджет для улучшения нашего бизнеса.

Я киваю. Тусклый свет в спальне делает ее изможденное лицо ярким, отраженное в зеркале.

— Мы узнали, что наши новые соседи тоже занимаются таким же бизнесом, поэтому мы иногда обменивались своими знаниями. Однако по мере того, как наша компания сократила бюджет на откаты чиновникам, их компания наоборот пошла на всевозможные уловки и приемы для того, чтобы получить проекты. В итоге SR Corp получила все проекты в том году. Их компания была создана намного позже нашей, но смогла быстро подняться по карьерной лестнице до нашего уровня. Именно тогда твой отец узнал, что все разговоры, когда он доверительно делился с ними информацией, было их планом, чтобы быть поближе к нам и получить знания о том, как можно выиграть тендеры на проекты.

— Даже несмотря на то, что мы не смогли получить проекты отчасти потому, что сами решили изменить свой бизнес-план?

— Это было нечто большее, Пхат. Ты не можешь судить обо всем только по этому факту. Компания находилась в критическом состоянии. Твой отец с трудом платил работникам, а наши родственники, которые работали вместе с нами, отвернулись от него. Наконец, он остался совсем один. Было слишком поздно менять политику. У нас закончились деньги. Мы даже не могли позволить себе еду.

Мама сцепила руки, больно было вспоминать кризис тех дней.

— Твой отец принял трудное решение и взял кредит, чтобы инвестировать в бизнес. В конце концов он получил проект, но мы столкнулись с еще одним кризисом, - финансовыми мошенниками. Компания, для которых делался проект, не прислала оплату и бесследно исчезла. Поставщик, у которого мы покупали продукцию за наш кредит, подал в суд на нас, так как мы не смогли им заплатить.

— Это случилось давно?

— Это было до твоего рождения. Твоему отцу было очень трудно. Он пытался искать помощи, но не нашел. К тому же, все надежные клиенты выбирали SR Corp. Они занижали цены и получали тонны крупных проектов. Когда твой отец смирил свою гордость, чтобы занять у них денег, они сказали, что не могут ему помочь. Как такое может быть? Они получили больше проектов, чем было у нас в самое лучшее время. Информация о политиках, которых они подкупили, была получена из тех разговоров с твоим отцом.

— Но у них мог быть свой метод участия в тендерах на проекты.

— Никто точно не знал, как они это сделали, Пхат. Пакорн был моложе твоего отца и имел меньше опыта в строительном бизнесе. Мы обожали его и хотели в какой-то степени помочь ему добиться успеха, но он бросил нас, когда мы достигли дна. В итоге мы обанкротились. Как я уже говорила, компания была единственным, что оставил отцу твой дед. Твоему папе было слишком стыдно признать, что он не мог содержать ее, — мама сжимает свои губы от досады. — Это было действительно тяжелое время, которое ты никогда не сможешь себе представить...

Ее чувства отражаются на ее лице. Должно быть, эта трудность, с которой я никогда не сталкивался, история, которую родители пережили много лет назад...

— В тот день в доме было очень тихо. Не было даже звука ветерка. Мое тело ослабло из-за стресса, а твой отец потерял аппетит и страдал от недосыпания. Мне было плохо и пришлось идти одной в больницу. В тот день я узнала, что беременна тобой, я не знала, радоваться мне или печалиться. Мы же едва могли прокормить себя, а тут ты.

Мама бросила на меня быстрый взгляд полный ласки и искренней благодарности.

— Когда я открыла дверь домой, твой отец направил дедушкин пистолет к своей голове. Он сдался в тот момент, но решил бороться снова, узнав, что ты был во мне. Твой отец очень любит тебя, и он не хочет, чтобы мы были связаны с этой злой семьей.

Я тяжело сглатываю, узнав секрет, который хранился больше двадцати лет в тайне от меня. Глубокая обида с того дня продолжает нарастать, и никто никогда не имел возможности рассказать об этом. Мои родители считают семью Прана чудовищами, но...

Я верю, что у каждого есть свои причины, стоящие за их поступками. В каждой ситуации надо понимать, что не все может быть таким однозначным, как может показаться. У каждой стороны конфликта своя правда. И вот правда моих родителей, вот почему они не могут позволить мне встречаться с Праном, как того желает мое сердце.

— К счастью, случилась вечеринка старых знакомых. Твой отец никогда не был на ней до того года. В тот вечер он встретился со своими старшими товарищами. Семья Пхан по матери дала нам еще один шанс и помогла выжить нашей компании. Пхат, я хочу отплатить им. Ты можешь позаботиться о Пхан вместо нас, чтобы тетушка Дуан была спокойна?

Я плотно сжимаю губы и отпиваю еще пива.

— Мама... Если они хорошо относятся к нам, мы не должны так поступать с их дочерью.

— Пхат!

— Я пытался, мама. Я так старался. Я пытался открыть ей свое сердце и заботиться о ней, как только может мужчина. Но в глубине души Пхан знает, что мы так далеки от того, чтобы быть возлюбленными.

Из моих глаз катится слеза. Я отвернулся в сторону, чтобы скрыть свою печаль, но одна за другой льются слезы, подобно прорвавшейся плотине.

— Я не хочу причинять ей боль. Я не хочу причинять боль вам с папой. Вот почему я пытаюсь забыть, что моя жизнь — это моя жизнь. Я так стараюсь, что иногда злюсь на себя за то, что у меня есть сердце.

Я спрятал голову в коленях, скрывая лицо. Возможно это просто пятая бутылка пива, которая заставляет меня рыдать, как маленького ребенка. Теплая рука касается моей спины. Я не могу дать маме никаких гарантий, что мои усилия принесут плоды, как она надеется.

— Это так больно, Пхат?

— Пытаться полюбить кого-то — это не больно. Больно забывать, что я уже люблю, больно осознавать, что это невозможная любовь. Мы с Праном не сделали ничего плохого. Он был так добр со мной и Пха, мне было так хорошо с ним, что вы с папой никогда не поверите в это, как бы я ни старалась вам рассказать.

— Мы сделали все это, потому что ты нам небезразличен...

— Тогда почему мне так плохо, будто я умираю, мама?

Мама притягивает меня в свои объятия. Они такие теплые и любящие, но они не способны излечить травму, которой, все претворяются, что никогда и не было. Я закрываю глаза и долго сижу в маминых объятиях, дав волю слезам. Я плачу навзрыд, выпуская наружу все свои чувства, которые я так долго сдерживал... А потом я засыпаю под действием алкоголя, как и в каждую прошлую ночь, и как в ночь до этого.

А на следующее утро мои воспоминания туманны, поэтому я делаю вид, что забыл тот взрыв моих эмоций, когда я был пьян прошлой ночью. Я обнаруживаю себя на мягкой кровати, когда солнце безжалостно слепит мои глаза. Одеяло покрывает мою шею как никогда аккуратно.

Этим утром мой первый взгляд, направленный в сторону мамы, лишен всяких эмоций, как будто я не чувствую боли глубоко внутри. Мама смотрит на меня своим усталым, измученным взглядом. Когда наши глаза встречаются, она сразу отворачивается, чтобы скрыть от меня свои чувства.

Во второй половине дня я изучаю причину текущей проблемы нашей компании, как было распределено на прошлом совещании. Наша компания P&P выиграла проект, но SR Corp скупила всю строительную продукцию. Анализируя проблему без предвзятости, выясняется, что SR Corp совершила ошибку при заключении сделки. Они не пытались специально сделать так, чтобы нам не хватало материалов, как сразу решил мой отец. Размышляя об их конфликте, вполне возможно, что эти две семьи могли не понять друг друга и никогда не разговаривали по душам.

— Они не получили этот проект, но потратили свои деньги на продукт, который нельзя использовать с другими проектами. Должно быть, они были настолько уверены, что заказали материалы до объявления результата, — размышляю я, прислонившись спиной к кожаной подушке моего рабочего кресла. Я покусываю кончик пальца, пока мой мозг усиленно работает. После многократного обдумывания этого вопроса я прихожу к выводу, что обе компании в неудачном положении от происходящего.

— Похоже, так оно и есть... — соглашается куратор проекта.

— Маноп, как ты думаешь, они продадут продукт нам? Это очень большой проект. Мы завершим его с отставанием от графика, независимо от того, насколько быстрым будет производственный процесс.

— Боже правый, Пхат! — сухо смеется торговый супервайзер. Мы оба знаем, в чем на самом деле проблема. — Похоже, они не смогут продать нам этот продукт, даже если мы удвоим цену. Подобная ситуация уже случалась. К счастью, клиент принял наше оправдание и перенес сроки.

— Я не хочу идти на такой риск. Этот проект стоит миллионы, Маноп. Если с нас возьмут деньги, то средняя дневная стоимость будет довольно серьезной.

— Я в растерянности. Это моя вина, что я имел дело не с тем человеком.

— Все в порядке. Ошибки случаются постоянно. Клиент тоже ведет себя странно. У них даже нет определенной информации о человеке, который составлял ТЗ. К счастью, нам позвонили и изменили содержание аукционного документа вовремя, — тихонько смеюсь я, ведя себя совсем не так, как мой отец, который слишком серьезно относится к ошибкам. — Сделай мне одолжение, Маноп. Приготовь корзину фруктов и назначь мне встречу с господином Пакорном.

— Ты уверен в этом? Что если...

— Забудьте о моем отце. Наша компания важнее, мы просто собираемся купить у них товар, а не просить руки и сердца его сына, — шучу я, и эта шутка задевает меня до глубины души. Маноп вздыхает, переживая, но все же соглашается сделать то, что я попросил.

Если говорить о компании отца Прана и моей, то единственные различия — это местоположение и внешний вид. SR Corp занимает одну из секций в тридцатиэтажном здании в центре Бангкока с хорошим транспортным сообщением. У них нет собственного здания и они вынуждены платить дорогую арендную плату. Конечно, это означает, что вашей компании не нужен переизбыток внеоборотных активов. После нескольких попыток Манопа, Пакорн наконец согласился встретиться со мной в пятницу во второй половине дня.

Я подъезжаю к зданию компании на собственной машине, никому ничего не говоря. Кроме меня только несколько ответственных коллег знают об этой встрече. Мне нужно увидеться с директором лично, чтобы выразить свое почтение. Став взрослым, я понял одну вещь: не все работает так, как мы хотим. Даже если я не хочу иметь дела с компанией Прана, противостоять им, или что-то еще, я все равно должен показать свою зрелость, что я ставлю свою компанию на первое место, а свои личные дела - на второстепенное.

— Добрый день.

Дверь в комнату президента открывает секретарь. Я приветствую Пакорна и ставлю корзину с фруктами на большой стол из черного стекла. Его глаза спокойны и холодны, он смотрит на меня так же равнодушно, как и всегда.

— Как поживаете, сэр?

— Говори то, что хотел. Не ходи вокруг да около. У меня мало времени.

— О, хорошо. Давайте перейдем к делу. Я бы хотел обсудить проект Чианг Дао, который был выигран нашей компанией P&P. Там есть один продукт, на который заказчик запрашивает определенную спецификацию. Я связался с заводом, и оказалось, что производственный процесс будет слишком медленным. Кроме того, ранее они продали все запасы на складе вам, SR Corp.

— Вы работали быстро и получили проект. Ты здесь для того, чтобы вас похвалили?

— Нет, сэр, — вежливо отвечаю я и сжимаю руки на коленях. — Я вижу, что у наших компаний сейчас общие проблемы.

— У нас нет проблем.

— Пожалуйста, позвольте мне сказать кое-что о прошлом. Я знаю, что ни одна из наших фирм не была довольна действиями другой. Однако, как только мой отец уйдет в отставку, я планирую модернизировать управление компанией. Антагонизм между нашими компаниями не приносит никому пользы. Вместо того чтобы поддерживать свою ликвидность, вы потеряли свои деньги только для того, чтобы защитить свою гордость. Я прошу прощения, если это звучит оскорбительно, но я здесь с целью примирения.

— Молодые люди в наши дни думают, что им все дается легко, — осуждающе говорит Пакорн, и я опускаю взгляд. История, которую рассказала мне мама, дала мне некоторое представление о конфликтах между двумя семьями. Но даже если я знаю сейчас чуть-чуть больше, это лишь одна сторона истории.

— Мне кажется, неважно что произошло между компаниями, это было давно. Нам не нужно застревать в прошлом. Независимо от того, в чем раньше заключался конфликт, сейчас мир изменился. Спрос выше, но число конкурентов и этих безжалостных капиталистов также растет. В результате мы превратились в небольшие строительные компании, хотя раньше процветали.

Пакорн вздыхает и тихо говорит:

— Ты совсем не боишься приходить сюда?

— Ну, немного. Но я должен просить вас о понимании и милосердии, чтобы спасти мою компанию.

— А ты мастер на сладкие речи, — говорит президент компании с усмешкой на губах. — Вот почему Пран сошел с верного пути.

— Пран никогда не сходил с правильного пути, он слишком разумный человек для этого. Он многому меня научил, — поправляю я президента компании, неосознанно улыбаясь, вспоминая то время, когда мы были вместе во время учебы в колледже. Он ворчал на меня каждый день, но это было мое самое счастливое время. — Он был сдержанным и почти не баловал меня, но за холодным фасадом скрывалась его мягкая сторона. Пран — добрый человек. Вы очень хорошо его воспитали.

— Пран никогда не давал мне в себе усомниться, до вашей встречи не было никаких признаков, что он может пойти по кривой дорожке.

— Я тоже. Я никогда не думал, что влюблюсь в него так сильно. Я чувствовал себя спокойно, когда мы были вместе. Единственное, что меня беспокоило, это то, что он не очень хорошо заботился о себе. Каждый раз, когда он работал над своим проектом, он выкладывался по полной и не спал всю ночь. Он не ел, если я его не заставлял, и не спал, если я не умолял его отдохнуть. И, когда он, казалось, был очень напряжен, я должен был вытащить его куда-нибудь отвлечься, чтобы он мог немного расслабиться. Вот почему я хотел заботиться о нем как можно больше... — я снова виновато опускаю взгляд, понимая, что вероятно Пакорн не хотел бы, чтобы я заботился о его сыне. — Но оказалось, что это он заботился обо мне. Я стал более зрелым и вдумчивым благодаря ему.

— Более зрелым? Я слышал, ты сбежал из дома.

Я смеюсь от этого выпада в мою сторону. Сейчас мы говорим о личных отношениях, и воздух кажется менее напряженным. Я не смотрю в глаза Пакорна, но могу сказать, что он был счастлив слышать, как я хорошо отзывался о его сыне, будто у него мало поводов для гордости.

— Вы правы. Я был опрометчив и импульсивен. Я перенял этот безрассудный и своевольный характер от моего отца, — сказал я, поджав губы. — Однако, я сдался и вернулся домой, потому что Пран напомнил мне, что упрямство не оправдывает нашу любовь. Я был лишь сфокусирован на наших чувствах, был ослеплен любовью. В итоге я даже обиделся на него за то, что он не сбежал со мной. К тому времени, когда я понял его намерения, я потерял возможность лично его поблагодарить за такое взрослое решение.

— Ты прямо как твой отец, — усмехнулся мужчина средних лет и посмотрел на кончики своих пальцев. — Упрям и никого не слушает. К тому же, никто его не может остановить, даже его жена потакает ему в его упрямстве.

— Да, это мой отец. К счастью, у меня был Пран.

К несчастью, у меня был Пран. Сейчас это все в прошлом.

Президент перевел взгляд со своих рук на меня:

— Я действительно хотел убить тебя за то, что ты так повлиял на Прана. Я даже как-то говорил его маме о том, что у нашего сына никогда не было девушки.

— Это верно. Я никогда не задумывался о том, что Пран всегда был одинок.

— Ха, — вздыхает он, закрывая глаза. — Твой отец знает о том, что ты приехал сюда?

— Он упрямый старик. Я не могу позволить ему узнать, — горько смеюсь я и прочищаю горло, возвращаясь к делу. — Есть еще одна вещь, которую я хотел бы обсудить. Я работаю с отцом уже полгода. Мне довелось иметь дело лишь с несколькими тендерными проектами. Но я заметил, что обеим нашим компаниям не хватает преимущества в некоторых ситуациях. Например, совместное предприятие. Иногда нам приходилось сотрудничать с некомпетентными компаниями, что привело к провалу обеих сторон, например, в текущей сделке. Я говорю не как профессиональный бизнесмен, так что мои слова могут быть не очень красивыми. Тем не менее... Я верю, что в глубине души вы знаете, что мы потеряли и что мы могли бы не потерять, если бы работали вместе, забыв о соперничестве.

Пакорн молчит. Его действия так отчетливо напоминают мне Прана. Всякий раз, когда я просил его сделать что-то против его воли, он не сдавался мгновенно. Вместо этого он молчал и размышлял, прежде чем принять решение. Если дети копируют некоторые черты характера своих родителей, то я не удивлен, что Пран такой пассивно-агрессивный парень.

— Если я неправильно понимаю текущую ситуацию, пожалуйста, дайте мне совет. Я буду управлять отцовским бизнесом, поэтому мне рано или поздно нужно будет узнать больше от профессионалов в этой области.

Пакорн постукивает морщинистыми пальцами по стеклянному столу, внимательно разглядывая меня. По сравнению с моим отцом, он гораздо спокойнее. И мне кажется, что после того, как я подошел к нему и вежливо все объяснил, его сердце стало немного более открытым для меня.

— Судя по твоему прошлому поведению, я бы никогда и не подумал, что ты хорошо воспитан.

Моя семья разразилась бы смехом, если бы увидела меня сейчас. Это похоже... на то время, когда мои друзья никак не могли поверить, что я стал покладистым ради Прана.

— Прошу прошения за свое прошлое поведение.

Пакорн не принимает мои извинения, но и не отмахивается от них. Он молчит, такой же внушительный как всегда. Тем не менее, я инстинктивно чувствую некоторые изменения за этим спокойным выражением лица.

— Я подумаю о твоих словах.

— Вы можете увеличить цену.

— Я могу это сделать? — ухмыльнулся он. — Вы не получили много прибыли от своего предыдущего проекта. Ваша компания занизила цену до такой степени, что вам чуть ли не пришлось добавить свой собственный бюджет.

— Наша текущая ситуация, вероятно, такая же, как когда SR Corp нужно было брать невыгодные проекты для поддержания компании во время экономического кризиса.

Я улыбаюсь. После некоторого исследования SR Corp и их оборотов в течении нескольких дней я отчасти понимаю их тогдашнюю ситуацию.

— Если бы твой отец не стремился получать только высокодоходные проекты, он бы получил тогда больше работы, — ехидничает Пакорн. — Как жаль, что у P&P такой глупый лидер, как Нуи.

— В стрессовой ситуации люди чувствуют, что у них нет выбора. Мой отец, наверное, был таким же.

— И поэтому он винил других... — Пакорн разразился издевательским смехом. Очевидно, что каждый раз при упоминании моего отца, президент конкурирующей компании становится грубым. — Кого он только не посылал к нам в компанию портить наш бизнес в течение многих лет, прежде чем отступить. Он настолько утонул в своей обиде, что не смог улучшить себя. Если бы он не уцепился за юбку той женщины, он бы никогда не поднялся.

Я поджимаю губы. В то время как голос Пакорна полон негодования.

— В конце концов, он даже продал своего сына, чтобы отплатить ей!

— Я сожалею о прошлом.

Я признаю поражение, проглатывая свою гордость. Поскольку я молчу в ответ, Пакорн смягчается, как будто вдруг осознает, что все, что он сказал, было лишь старыми воспоминаниями, к которым лично я не причастен. Он смотрит на меня, но не ласково, а скорее задумчиво.

— Ты стал взрослее, чем в последний раз, когда я тебя видел.

— Как я уже сказал, мне просто повезло, что я смог полюбить Прана.

— Ты говоришь, что любишь его, но сам собираешься женишься.

— Да , — я плотно сжимаю губы, переполненный каким-то неописуемым чувством. В комнате надолго воцаряется тишина, когда снова поднимается тема, не связанная с работой. Я уверен, что мы думаем сейчас об одном и том же человеке.

— Могу я спросить кое-что о Пране?

— Что именно?

— У него все хорошо?

— Да, он начал новую жизнь. Многое изменилось. Я благодарен тебе за твое восхищение Праном. Ну, а те позорные поступки считайте, что это был период дикой молодости. Начните все заново. Кстати, я желаю счастья твоему браку.

Услышав это, моя вежливость превращается в боль. Что-то в сердце отца Прана остается непоколебимым. Она все еще там - убежденность в том, что мои отношения с его сыном были временными и нереальными.

— Если кто-то и сможет найти в этом счастье, то это будут взрослые, которые предпочитают, чтобы все шло по правилам, которые они установили.

Я вымученно улыбаюсь со всей мукой и подавленным удушьем внутри, прежде чем смело встретиться с глазами Пакорна, открывая правду, которую я долгое время хранил в себе. Боль от того, что мое сердце было раздавлено заживо.

— Что касается свадьбы, я не получаю от нее никакого удовольствия. Но если это может удовлетворить всех, то у меня нет выбора. Дети рождаются, чтобы отплатить своим родителям, не так ли? — я опускаю взгляд, так как мои глаза становятся горячими. — Потому что в конце концов и Пран, и я были в безнадежной ситуации и вынуждены принять судьбу, которую мы не выбирали... Пожалуйста, простите меня. Я отнял у вас слишком много времени.

Я прощаюсь и ухожу, прежде чем слезы успевают пролиться. Недавно я обнаружил, что я снова стал таким же чувствительным, каким был в подростковом возрасте. Стоит только подумать о ком-то, мое сердце сжимается так сильно, что вот-вот разорвется.

Перед выходом из кабинета, я оборачиваюсь и упрямо смотрю в глаза президенту SR Corp. Он возвращает мне взгляд и я вижу в его глазах что-то, что пока не могу расшифровать. Взгляд президента глубок и непонятен для меня...