Глава 29
СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
~Пран~
Пхат давно закончил разговор, но я все еще сжимаю телефон, не в силах отложить его в сторону, как будто это единственная ниточка, которая осталась между нами. Я молюсь, чтобы мне хватило сил не собрать свои вещи и не спрыгнуть сейчас с балкона, чтобы убежать с Пхатом.
Поступая необдуманно и принимая спонтанные решения, Пхат всегда был верен своим эмоциям, действуя не спланировав все до конца. Обычно именно я был тем, кто убирал за ним весь беспорядок, он же никогда не заботился о неблагоприятных последствиях своих действий. Так я пытался защитить его, хотя и не говорил об этом вслух. Я и сейчас сыграл жестокую роль и причинил боль человеку, которого люблю. Я отпустил его руку и ушел, отказавшись от нашей любви. Но я абсолютно не рад своему решению, недоволен каждым произнесенным словом.
Всё...! Всё, что я сказал, было ради него. Я провожу эту ночь, судорожно, раз за разом, открывая занавески, чтобы проверить, не пришел ли Пхат домой. Я открываю и закрываю шторы и хожу по комнате кругами, пока первые лучи не рассекают ночную темноту. Время тянется так медленно, до тех пор, пока я не слышу шум из соседнего дома. Я так крепко сжал губы, что мне стало больно, когда я понял, что Пхат еще не вернулся домой. Его родители начали суетиться, они кричат так громко, что я стал беспокоиться о Пха. Я знал, что это случится... Пхат, вернись и позаботься о своей сестре.
У меня на глаза наворачиваются слезы, когда понимаю, насколько разрушительна наша любовь. Я никогда не думал, что наше счастье может причинить вред другим. Я слышу, как кричит мать Пхата из своей комнаты. Я понятия не имею, что происходит внутри их дома. Через час все наконец погружается в тишину.
Я нахмурил брови и сжал кулаки так сильно, пока кровь не пошла от впившихся ногтей в плоть. Ненавижу себя всё больше и больше за свою неспособность что-либо сделать. Я просто обычный человек, который ничего не может изменить.
В конце концов Пхат возвращается домой. Он входит в свой дом с большим рюкзаком, что означает, что вчерашний разговор не был плодом моего воображения. Я не могу сдержать слез, когда вижу его лицо. Монстр в моем сердце пронзительно кричит и пытается разорвать мою грудь на части. От одного его выражения лица я готов сдаться прямо сейчас и разрушить все, что окружает нас.
— Их ребенок наконец-то показал свою истинную сущность. Как он мог убежать из дома вот так? Как они его воспитали?
Низко опустив голову, я сидел за обеденным столом и ел рис, слушая эти мерзкие слова в адрес другой семьи. Все только усугубляется. Как бы мне хотелось разорвать цепь, обвязанную вокруг моих ног, хлопнуть кулаками по столу, смести со стола все и побежать к человеку, который мучается также, как и я, в доме рядом с моим. Но, в конце концов, приходится делать вид, что не слышу слов родителей, и быть терпеливее, чтобы будущее было лучше, чем сейчас. Потому что, если мы откроем глаза на правду, нам придется признать, что мы не можем делать все, что хотим.
— Верно. Такой шум подняли с самого утра. Как дико.
— Не знаю, наркоман он или нет... Но вот так сбегать из дома! — добавила мама.
Отец же всё не унимался:
— В конце концов, он просто облажался и вернулся... продержался меньше, чем сутки.
Я бы предпочел сейчас быть глухонемым, раз не могу высказывать свои мысли вслух.
— Никогда больше не связывайся с ним, Пран. Думай о прошлом, как будто тебя покусала собака.
Если отец воспринимает нашу любовь как укус собаки, то укус - это ужасно уродливая рана, оставляющая огромный шрам. Это больно и незабываемо...
— А ты уже посмотрел информацию, где будешь дальше учиться?
Тема разговора переходит к моей персоне, но я не в настроении отвечать.
— Посмотрю.
— Выбирай уже. Я планирую отправить тебя туда досрочно в течение этого месяца. Я говорил с Поном*.
(Прим.: ป้อง P̂xng - защитник)
— Папа...
— Что? — сурово спрашивает он и встречает мой взгляд. Он даже сужает глаза, чтобы напомнить мне, что я должен думать, прежде чем говорить.
— Если я навсегда порву связи с Пхатом, ты можешь не отправлять меня за границу?
— Почему?
— Я не хочу уезжать. Я хочу остаться здесь.
Папа смотрит на меня. Мы удерживаем взгляд друг друга. Мое сердце бьется быстрее, ожидая, что его следующие слова будут другими.
— Мы больше не будем об этом говорить.
— Но папа...
Как бы отчаянно я ни надеялся, мои молитвы не были услышаны.
— Я все решил.
— Ты принял правильное решение?
— А есть ли у меня вообще право голоса? — отвечаю я честно. При таком раскладе Вай - это единственный человек, с которым я могу делиться своими мыслями.
— Пран.
— Да?
— Я на днях выпивал с теми чуваками-инженерами.
— Как так вышло? — усмехаюсь я. — Вы перестали драться?
— Это всё из-за вас двоих.
— ... — мне нечего сказать, я запинаюсь на полуслове и встречаюсь с глазами Вая, ощущая, что он не закончил мысль.
— Что-то изменилось, видишь ли. Это действительно произошло. Ваши отношения принесли не только плохие результаты.
— И что? Это имеет значение? Может ли это помочь нам самим?! — я даже невольно повышаю голос, но все равно чувствую давление извне, хотя в этой комнате есть только Вай и я, и вроде никто не может услышать нас. — Кого волнует, что я несчастен? Кто может помочь нам? Думаешь, мы не поссорились с родителями? Наши собственные семьи были так близки к тому, чтобы развалиться...
— Пран...
— Я в порядке, но его семья... Мне так жаль Пха...
Я успокаиваюсь при упоминании о единственной сестре Пхата. Вздыхая, я смотрю в окно.
— Убегать вместе легко, и дело не в том, что я не хочу. Я отказываюсь это делать, потому что знаю, что в итоге никто не будет счастлив, как мы надеемся, — даже смотря сейчас из окна в небо, мне видится лицо Пхата. — Пхат никогда не перестанет беспокоиться о своей сестре, в то время как я никогда не забуду свою семью.
Я слишком хорошо его знаю. Я знаю, что у нас не будет того счастья, о котором мы мечтаем, даже если убежим на край света.
— ...
Комнату окутала тишина. Минут на десять каждый погрузился в свои раздумья.
— ... Я сочувствую вам, — наконец говорит Вай и крепко сжимает мое плечо. Я встречаю его взгляд и могу только улыбнуться его серьезному выражению лица. — Даже не знаю, что бы я делал, столкнувшись с подобной ситуацией. Смог бы я сделать то, что сделал ты?
— ... Я в порядке.
— Нет.
— Да, извини, — я смеюсь. — Я привык врать самому себе.
— Пран, хватит шутить.
— Я не шучу. Всё нормально.
— Правда?
— Да ладно, я даже спросил разрешения у мамы потусоваться с тобой. Мне надоело быть под домашним арестом.
— Это действительно серьезно. Она даже отвезла тебя сюда.
— И она меня заберет.
— Черт... Тяжело быть тобой.
— Кому-то приходится труднее.
Вай смеется, точно зная, кто это. Кто еще это может быть, кроме человека, о котором я постоянно думаю, единственный в моем сердце?
— Ты уже начал собирать вещи? — спрашивает мама на обратном пути домой. Мы не смотрим друг на друга. Ее глаза устремлены на дорогу, а я прислонил голову к окну и смотрю на улицу.
— Ещё нет.
— Я приготовила чемоданы. Просто выбери один. Может быть тот большой, чтобы можно было взять много вещей?
— Да.
— Пон присмотрит за тобой там. Поскольку ты умеешь готовить, я хотя бы не беспокоюсь о твоей еде...
— Да.
— Я слышала, там прохладно. Давай пойдем и купим свитера вместе послезавтра.
— Да.
Я соглашаюсь со всем, как робот, запрограммированный на выполнение приказов. У меня есть право слушать и не отказываться. Мне позволено думать, но не принимать решения. Все происходит против моей воли.
Я выхожу из машины, когда мы подъезжаем к дому, и в этот момент в кармане брюк завибрировал телефон. Я украдкой бросаю взгляд на экран, и на нем высвечивается имя Пхи. Мое сердце учащенно забилось, когда я сбрасываю вызов, чтобы выключить вибрацию, пока мама не заметила. Я кладу телефон обратно в карман, действуя естественно, а затем спешу в свою комнату, стараясь изо всех сил не выглядеть подозрительным.
Как только я закрываю дверь, я сразу же отвечаю на второй звонок.
— Алло.
[Пран.]
— Привет, Пха.
[Как ты, держишься?]
— Я...? Я в порядке, — а с Пхатом все в порядке? Разве она позвонила, чтобы не о нем поговорить? Несмотря на беспокойство, ни один вопрос не слетает с моих губ.
[Я слышала, ты собираешься за границу.]
— О, ты права. Дата определена. Я уеду тринадцатого числа этого месяца.
[Тринадцатого?!]
Я поднимаю бровь на шокированный голос Пха, повторяющего мои слова.
— Да, тринадцатого... тринадцатого. В чем дело?
[Н... ничего.]
Она заикается, но я не стал переспрашивать.
[Почему так скоро? Через несколько дней.]
— Мой папа хочет, чтобы я уехала как можно скорее, — смеюсь, заставляя свой голос звучать спокойно. — Мы обсуждали это около месяца. Когда все было решено, он решил спровадить меня сразу же.
[О, да...?]
Ее голос звучит слабо. Я чувствую, что она хочет что-то сказать, но не решается. И я не собираюсь поднимать эту тему первым, так что я готов просто промолчать.
— Как дела, Пха? Давно не виделись.
[Я в порядке. Кстати, раз ты уезжаешь за границу, значит, ты не будешь присутствовать на церемонии вручения дипломов?]
— Думаю, да. Мои родители больше заботятся о том, чтобы отправить меня за границу.
Какое ему дело до клочка бумаги, когда он стремится разделить нас с Пхатом континентами?
[О, да...?]
Пха снова повторяет то же. А когда никто не говорит то, что хочет сказать, в конце концов все, что они могут сделать, это попрощаться и повесить трубку. Я сразу же повернулся, вытащил большой чемодан, стоявший у двери, поставил его посреди комнаты и открыл. Сделав глубокий вдох, начинаю рыться в шкафу в поисках одежды, которую я хотел бы взять с собой. Я не возьму с собой много вещей, так как проще купить новую, когда я приеду. Тем не менее, я упаковываю вещи, как они приказали, чтобы избежать вопросов. Складываю свою одежду неряшливо, просто сбрасываю поверх одежды другие необходимые вещи, которые мама оставила на столе.
Я закончил упаковку довольно быстро, не видя смысла брать с собой слишком много вещей. Последняя задача - купить свитера, как хочет мама. Я вздыхаю и плюхаюсь на кровать. Мой взгляд падает на плюшевого зайца, который стал темнее, чем когда я его стирал в последний раз. Тогда он выглядел намного лучше, чем сейчас.
Хозяин оставил его здесь с того дня, когда моя мама вошла в мою комнату без стука и пронзительно закричала. Я понятия не имею... сможет ли он заснуть, не обнимая Душистика. Его теперь невозможно вернуть хозяину. Я беру его в руки, глажу по ушам и улыбаюсь. Вспоминая, как этот дурак обнимал его каждый день, я даже смеюсь.
Мы были намного счастливее тогда, правда, Пхат?
Я выдыхаю, позволяя воспоминаниям стереть улыбку с моего лица, прижимаю плюшевого зайца груди и закрываю глаза, чтобы остановить подступающие слезы. Глубоко вздохнув, прежде чем заговорить тихим голосом, чтобы никто, кроме его Душистика, не услышал.
— Давай будем друзьями.
За три дня до моего отъезда соседская семья была занята подготовкой к церемонии помолвки. Каждый день там сновали люди туда и сюда. Сад был аккуратно подстрижен и красиво украшен для важного дня. Я только что узнал, что мероприятие проводилось в тот же день, когда я собирался покинуть дом, и увидел, как Пхат выходит из дома в ярком костюме. Впервые за месяц мы увидели друг друга. Он коротко подстригся и выглядел совершенно по-другому. Мне больно, потому что он не хотел стричься, как бы раньше я его ни умолял, но он легко это сделал для своего будущего значимого человека.
Несмотря ни на что, в моем сердце поднимается какая-то тоска. Он собирается что-то сказать, но спустя мгновение решает этого не делать. Мы находимся в нескольких футах друг от друга, от его сада до входных ворот, но это расстояние кажется таким далеким, как будто мы находимся в разных мирах.
Я не могу сказать, сколько времени прошло, пока не вышла моя мама, чтобы позвать меня садиться в машину. За эти мгновения между ним и мной не было сказано ни слова. Ни единого слова прощания, даже когда я сажусь в машину, и мы уезжаем. Я сжимаю кулаки, сцепляя руки вместе. Я сжимаю их до дрожи, боясь, что могу потерять над собой контроль в любой момент. Я закрываю глаза, не оглядываясь, умоляя боль в моем сердце утихнуть.
В аэропорту я молча следую за родителями, позволяя им все за меня делать и говорить. Когда я выхожу на посадку, я сухо прощаюсь с ними. Мы не обнимаемся, не выражаем свою любовь и не обмениваемся эмоциональными словами. Я разворачиваюсь и иду к выходу. Шаг за шагом я все ближе к зоне посадки. Осталось только дождаться времени вылета. Чтобы скоротать время, я играю на своем телефоне, но одна вещь не выходит у меня из головы. Пока я прокручиваю ленту Facebook, я бросаю взгляд на часы и обнаруживаю, что уже пора на посадку.
Когда я уже собирался закрыть приложение, мой палец автоматически проводит по экрану, чтобы еще раз увидеть время, на экране всплывает уведомление и фотография. Это фотография церемонии помолвки одной пары.
Они радостно обнимают друг друга.
Мне было бы все равно, если бы на фотографии не было Пхата...
Я смотрю на нее некоторое время, пока не понимаю, что мне срочно нужно садиться в самолет. Я яростно тру лицо рукой, чтобы скорее прийти в себя. Прежде чем встать, я нажимаю на "лайк" под фото и блокирую экран.
Я улетаю в страну, лишенную "наших" воспоминаний.
И воспоминаний о нем там тоже не будет...