Заклятые друзья

СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

~Пхат~

Размышляю о причине существования моего сердца, если в моем мире больше нет любви... Яркий свет бьет мне в глаза, когда солнце поднимается над зданием. Я решил переночевать у Кона прошлой ночью, после того как в изнеможении бродил по городу. Моя надежда быть рядом с Праном и встретить все препятствия вместе разбилась вдребезги. Самое болезненное, что на этот раз причина кроется не в окружающих людях, а в настойчивом желании Прана сдаться. Если бы это произошло раньше, я бы сделал все возможное, чтобы все исправить. Но сейчас я слишком устал справляться со всем в одиночку.

— Ты хорошо спал?

Хозяин дома садится на край кровати и сонно задает бессмысленный вопрос. Пиво в холодильнике закончилось вчера ночью. Кон не спросил, зачем я сюда пришел и что случилось. Когда я позвонил в дверной звонок, он просто впустил меня и вернулся в постель, оставив меня размышлять о своей жизни в одиночестве. Тем не менее, сколько бы времени ни прошло, мое сердце все еще неспокойно, напряжение, как мелкая пыль, летает в моей груди, неспособная осесть и затихнуть.

— Может, теперь ты расскажешь мне, что случилось? Что, черт возьми, происходит? Ты ушел из дома?

Я ничего не отвечаю, считая, что молчание — лучший ответ на данный момент. Кон встает с кровати и расстегивает мой рюкзак. Посмотрев на мою одежду, он вздыхает и садится рядом со мной. Он легонько толкает мою голову, и я слабо падаю назад.

— А это не чересчур?

— Пран бросил меня.

— Хм?

— Он... не поехал со мной.

— Куда? Пхат, сукин ты сын, только не говори мне, что ты хотел сбежать с ним. Ты с ума сошел? Это вызвало бы переполох. Разве ты не видел объявления о пропаже человека в интернете? Как далеко, по-твоему, ты сможешь зайти?

— А что мне делать? Я в тупике.

— Расслабься.

— Пран бросил меня.

— Ты прав. Как же по-детски, — бормочет Кон и уходит в ванную, оставив меня пялиться в потолок на спине. Теперь тишина возвращается, а короткий ответ Прана повторяется в моей голове снова и снова.

— А ты знаешь... — хозяин дома возвращается с зубной щеткой во рту. И мне приходится внимательно прислушиваться к его приглушенному голосу. — Я думаю, тебе стоит вернуться домой и наладить отношения со своей семьей. Никто из родителей не может вынести, когда их дети страдают.

— Не все родители любят своих детей, — бормочу я. — Дом — это не для всех тихая гавань, Кон.

— Я знаю... Но ты также знаешь, что побег поставит тебя и Прана в трудное положение. То же самое касается и Пха...

— Пран уезжает за границу.

— Он же не собирается умирать.

— Мне придется жениться...

— Что толку от такой борьбы, которую ты затеял? — игнорирует мою реплику Кон и уходит в ванную. Спустя несколько секунд выходит оттуда и швыряет в меня полотенце:

— Прими душ и соберись. Я подвезу тебя до дома.

— Я не хочу ехать домой.

— Пхат! — Кон кладет руку мне на плечо. Его глаза передают все, что может чувствовать друг в подобной ситуации. — Пран бросил тебя, но твои родители никогда не оставят тебя. Иди домой, хорошо? Доверься мне.

Я молчу мгновение... и киваю.

Звук ломающихся вещей и плач доносятся до нас, когда я и Кон входим в дом. Чувствую себя неспокойно, пожалуй я не нервничал так еще никогда. Моя одежда, драгоценные диски с играми и коллекция моделей машин рассыпаются по мраморному полу. Мои глаза пробегаются по всему беспорядку на полу и встречаются с кипящим взглядом мужчиной средних лет. Его плечи поднимаются и опускаются в гневе.

— Почему ты снова появился здесь, неблагодарное дитя?!

Я стою на месте и смотрю мимо него. Моя мама рыдает на полу, а Пха держит ее. Она подносит ингалятор к маминому носу и не дает ей сползти вниз, поддерживая за спину. Я не знаю, когда они узнали, что я сбежал из дома. Одно могу сказать точно: все вокруг напоминает полную катастрофу, жуткий беспорядок.

— Пхат, как я тебя воспитал, что ты настолько ослеплен, что бросил своих родителей и сестру, чтобы сбежать с парнем?

— Я не убегал с Праном.

— Разве не из-за этого отродья ты сделал что-то постыдное, что твоя мать с утра потеряла сознание?

Мама пытается встать и подойти ко мне, но ее все еще шатает, поэтому Пха вовремя подхватывает ее и, поддерживая, ведет к бархатному дивану, стоящему по центру гостиной, и помогает ей присесть.

— Разве это не потому, что вы с мамой все время насильно заставляли меня принимать решения?

— Ты даже не раскаиваешься, да?! Ты создал проблемы нам! Когда ты одумаешься? Неужели ты совсем не любишь свою маму?!

— А меня кто-нибудь из вас любит?!

— Пхат, я люблю тебя. Мама любит тебя... Пожалуйста, никуда не уходи.

Плач матери мучает меня. Я бы даже сейчас не рассердился на папу, если бы он влепил мне пощечину. Сын заслуживает самого страшного наказания, если заставляет свою мать плакать так сильно.

— Пхат, я умоляю тебя. Не убегай больше, останься здесь с мамой.

Мое сердце уже разбито на крошечные осколки из-за Прана. И когда я слышу всхлипы умоляющий меня вернуться женщины, все рушится. Боль от того, что меня отвергли, толкает меня к тому, кто меня так сильно любит. Я очень слаб сейчас. Такое простое чувство одиночества, это самый одинокий момент слабости в моей жизни. Это чувство ставит меня на колени и заставляет меня в отчаянии склониться перед мамой. Ее теплая рука касается моей головы и гладит ее с любовью и прощением.

Она единственная...

— Я сдаюсь.

Что бы ни случилось...

— Я сделаю все, что ты хочешь, мама.

...она все еще любит и заботится обо мне. Она никогда не отпустит мою руку.

Все мы хоть раз в жизни совершаем ужасные ошибки, причиняя неприятности другим, и у каждого свои методы осмысления этого. Я делал все, что хотел с самого детства. Я всегда был импульсивным, безрассудным и избалованным.

Только сейчас я понял, что должен следовать правилам игры, как взрослый человек. Свадьба, которая должна соединить две семьи, назначена на первый месяц следующего года. Этой зимой еще один человек присоединиться к моей семье. А вскоре появится еще один.

Мои чувства ушли, осталось только оцепенение. Поскольку у меня больше нет собственного счастья, я хочу разрушить чужое. Мое дыхание — всего лишь автоматический механизм, поддерживающий мою жизнь день за днем.

— Пхат, пожалуйста, не забудь завтра купить костюм.

Ножи мягко звенят о фарфоровые тарелки в модном ресторане в торговом центре. Моя будущая невеста разрезает стейк на кусочки и чинно пережевывает их после. Я киваю и делаю большой глоток из стакана.

— Моя подруга не может перестать присылать все новые и новые варианты прически... Я действительно не могу определиться.

— Та, которую ты выбрала, выглядит достаточно хорошо.

— Она правда выглядит хорошо, но другие тоже симпатичные. Как бы косы с традиционным тайским костюмом не сделали меня старухой.

— Тебе стоит поговорить об этом со своей подругой.

Мне было неловко делиться своим мнением о церемонии помолвки, которая состоится через несколько недель. Хоть легкомысленный Пхат безвозвратно исчез, я все еще немного на него похож, тем, что нахожу все эти детали раздражающими.

— Похоже, тебя это не волнует.

— Я такой, какой есть.

— Ты не такой, когда ты с Пха... — на самом деле, я спорю с Пха чаще в последнее время. В основном из-за моего нового взгляда на жизнь. — Почему ты заботишься обо всем для своей сестры, но не проявляешь никакого интереса к нашим делам?

— Я не хочу с тобой ссориться.

— Прости, но иногда я не могу не думать о том, что ты собираешься жениться на мне, не потому что я тебе нравлюсь, а потому что ты не можешь отказать своей семье...

Я молчу. Любовь никогда не была нашей темой. Если бы я мог увидеть свое сердце, оно было бы похоже на сердце умирающего животного, которое ждет, когда его наконец зарежут и отдадут в мясную лавку.

— Ты можешь мне ответить?

— Отлично, мне просто нужно выбрать прическу, да?

— Пхат... Я не говорю тебе идти со мной. Я хочу знать, что ты чувствуешь сейчас.

— Не будь слишком требовательным, Пхан, — прорычал я сквозь стиснутые зубы.

Насколько терпеливым я должен быть, живя с кем-то с другим?

— Мы оба знаем, что все началось не очень хорошо. Все произошло слишком быстро.

— Тебе стоит поговорить с мамой, если ты не готова. Я в любом случае не тороплюсь.

Мне повезло, что девушка передо мной тоже терпелива.

— Итак... как ты собираешься уложить волосы? Ты уже думал об этом? Я думаю, завязать их будет неплохо.

— Нет.

При мысли о человеке, который постоянно просил меня подстричь волосы, когда мы были студентами, кровь в моем сердце словно высосали досуха. С самого начала я отращивал волосы, потому что мне нравился мой грубый образ.

Беспорядочные длинные, вьющиеся волосы... И я любил свои грязные волосы еще больше, когда Пран, казалось, раздражался, наблюдая за ними. Я терся головой о его плечо. Мне нравилось слушать его ворчание, я был словно сумасшедший, зависим от его реакции. Я планировал подстричь волосы до начала работы, но он должен был быть тем, кто бы мило умолял меня сделать это.

— Я просто подстригусь...

Потому что мое желание... никогда не сбудется. Я провел весь день, меняя прическу и сбривая щетину. Мое лицо теперь безупречно. Я не знаком с собой в зеркале. Однако, судя по тому, как на меня смотрят парикмахер и моя будущая жена, я знаю, эта прическа подходит мне больше, чем предыдущая. Даже мои родители и Пха удивлены тем, что старший сын вошел в дом в совершенно другом образе.

Я ничего не говорю и избегаю всех вопросов. После того, как я отвез Пхан в ее дом, я остался на ужин с тетей Дуан. В последнее время мой распорядок дня повторяется раз за разом. Большую часть времени я провожу с Пхан, чтобы научиться обращаться и мириться с моим будущим спутником жизни. Я вздыхаю, расстегиваю рубашку и бросаю ее в корзину для белья в углу моей новой спальни. Теперь я не могу увидеть комнату того человека с балкона. Так и должно быть... Мои родители спокойны, а у Прана впереди светлое будущее.

— Пхат, я вхожу, — раздается в ночной тишине мягкий, но отчетливый голос моей сестры. Я бормочу разрешение, все еще глядя в потолок. Я подавляю горечь, поднимающуюся в горле, вытесняя ее вместе с последними слезами, накопившимися за последние несколько дней. Мое сердце капризно ноет, как ребенок, которого не кормят в наказание.

— Ты в порядке? — Пха садится на мою кровать. — Я волнуюсь, видя тебя в таком состоянии...

— Я в порядке.

— Дата отъезда Прана — тринадцатое число...

На мгновение я умолкаю. Сказанное Пха дало мне понять, что Пран все еще поддерживает связь с моей сестрой. Но наши отношения закончились той ночью. В ту ночь, когда он был готов отпустить мою руку и пойти своим путем.

— В тот же день, что и церемония помолвки.

— И что ты теперь собираешься делать? Обручиться, а потом найти способ порвать с Пхан? Ты говорил с Праном?

— Нет, и не буду. Я просто сделаю то, что хочет мама...

— Но ты совсем не выглядишь счастливым.

Ее голос дрожит, как будто она собирается заплакать. Я перевожу взгляд с потолка на спину сестры и нежно поглаживаю, чтобы хоть чуть-чуть успокоить ее.

— Мне не нравится, как сейчас обстоят дела.

— Ты уже взрослая. Ты знаешь, что у нас не может быть всего, чего мы хотим.

— Ты собираешься так легко сдаться? Это не похоже на моего старшего брата.

— Что я могу сделать? — я слабо опускаю руку и закрываю глаза от боли. — Человек, за которого я хочу сражаться, не хочет меня.

— Пран просто упрям. Ты знаешь это.

— Он был прав, Пха... В этом мире нас не двое.

Я мог бы затащить его на жалкий путь, если бы продолжил быть эгоистом.

— Я думал об этом. Будет лучше дать ему время и дать шанс себе.

— Какой такой шанс? — Пха обхватывает руками колени. — Это больше похоже на то, что я потеряю своего старшего брата, которого я знала раньше.

Я ничего не говорю, позволяя ей продолжать.

— Не то чтобы другие этого не чувствовали. Ты хуже всех умеешь скрывать свои чувства, понимаешь? Я, мама, папа и все остальные знают, что ты не в порядке.

Тем не менее, мы все надеемся, что завтра будет лучше, чем сегодня, поскольку никто не предпринимает никаких действий.

— Ты действительно собираешься позволить, чтобы все продолжалось в том же духе?

Я киваю, думая о парне, которого люблю.

— В кои-то веки я сделаю так, как он сказал.

Мои глаза сверкают, затем я рычу.

— Если в итоге никому не станет от этого лучше, я не отпущу его в любом случае.