Глава 25
СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
~Пран~
Боль...
Это единственное, что я сейчас ощущаю. Я почти готов сдаться и отпихнуть Пхата, который заставляет меня чувствовать так, будто мое тело вот-вот развалится на части. Я хочу сбежать от этой мучительной боли. Но когда я поднимаю взгляд на парня надо мной, на его потное лицо, полное эмоций, на его разочарованный взгляд, смотрящий на меня, на его болезненные движения, которые тоже доставляют ему дискомфорт, не такой как мне, но все же... Из-за его терпения и усилий, я стискиваю зубы. Я чувствую его заботу обо мне через его голос и прикосновения.
— Ты хочешь, чтобы я остановился?
Эти слова заставляют меня задержать дыхание, покачать головой и произнести ответ неловким дрожащим от смущения голосом.
— Двигайся... Ты должен двигаться.
В порыве скрыть свои чувства, обхватываю его шею и целую. Я посасываю его губы, а затем сминаю их также сильно, как и смущаюсь произнесенных слов. Мы проводим всю ночь, сосредоточившись на телах друг друга. Мы осыпаем друг друга поцелуями, изучаем тела прикосновениями и неоднократно возвращаемся к губам друг друга, не в силах насытиться этими ощущениями. Пхат крепко обнимает меня и шепчет мне на ухо слова любви, но все, что я могу сделать, это выстанывать его имя в ответ.
Я не помню, когда закончилась эта ночь, и не могу вспомнить ее в деталях. Я только знаю, что мое лицо и тело горели, а потное, красное лицо Пхата было последним, что я видел, прежде чем часы изнурительной деятельности свалили меня с ног.
— Уф...
Я открываю глаза из-за тяжести в теле. Я сдвинулся вбок и сразу поморщился от боли в нижней половине тела. Каждый сантиметр моего тела от талии вниз болит, как будто у меня полупаралич.
В отчаянии я резко поворачиваюсь к виновнику. Он сейчас глубоко спит, закинув на меня и руку и ногу. Только посмотрите, как он расслаблен. Должно быть, он счастлив, верно? Как я вообще допустил это?
Мною движет сиюминутный порыв гнева.
— Пхат!
— Пран... — бормочет в ответ, находясь в полусне. Я сужаю глаза, размышляю мгновение, а затем шлепаю сонного парня по плечу изо всех сил.
— Ай! — жертва вздрагивает и широко открывает глаза. Он моргает в замешательстве, прежде чем поймать мой раздраженный взгляд и потереть плечо. Он морщится.
— Больно. Почему ты это сделал?
— Тебе так же больно, как и мне? Помимо всего прочего ты закинул на меня свои конечности, мне было неудобно.
— Я хотел обняться.
— Ты обращался со мной как с валиком для сна.
— Да ладно... — наблюдать за сменой его эмоций увлекательно. Вначале он ныл, теперь его обиженное лицо становится хитрым. Пхат ухмыляется. Я пытаюсь отползти, когда он подкатывается ближе.
— Было очень больно?
— Уходи.
— Я был так счастлив прошлой ночью.
— Прекрати.
— Я действительно был счастлив.
— Заткнись.
— Обними меня.
— Разве тебе было недостаточно прошлой ночи? У меня на теле полно засосов!
— А кто тебе разрешал иметь такое тело, которое только и хочется, что целовать?
Я тут же закрываю рот, понимая, что это бессмысленный спор.
— ...Правда, — ругательство застревает в моем горле.
Пхат смеется и успешно обнимает меня. Если бы мое тело было в хорошем состоянии, он бы уже скатился с кровати.
— Я люблю тебя, — говорит он и кладет подбородок мне на плечо, укачивая меня, как ребенка. Такие объятия не так уж романтичны, но, если честно, не так уж и плохи.
— Хм...
— Ты никогда не говоришь, что любишь меня.
Услышав его грустный голос, я поднимаю бровь и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Он выгибается, немного сдвигаясь от меня.
— Что?
— Я много раз говорил, что люблю тебя. Я делал это тысячу раз прошлой ночью, но ты так и не ответил...
— Почему ты сейчас так суетишься?
— Не будь холоден со своим мужем.
— Пхат.
— Да?
— Кто здесь муж?
— Это было очевидно вчера вечером, — говорит Пхат с ухмылкой, не обращая внимания на мое раздраженное настроение.
— Я запросто могу сменить роль.
— Ой, я пошутил, — быстро поправляется Пхат и снова становится послушным. Он снова подкатывается ближе, чтобы нежно обнять меня. — Мой Пран самый милый.
— ... — я закатываю глаза, но все равно прислоняюсь к его груди. Я позволяю дикой собаке чмокать меня в шею и плечо. Я немного сопротивляюсь, но не отчитываю его.
— Я действительно люблю тебя, Пран, — говорит Пхат, более серьезно, чем раньше, и мне приходится внимательно слушать. — Я люблю тебя так сильно, что не могу поверить, что могу любить кого-то так сильно. Я не могу жить без тебя. Ты ведь знаешь это, правда...?
Он берет мои руки и ласкает их.
— Ты тоже очень любишь меня, не так ли?
Я вздыхаю, не понимая, почему он использует этот тон. Кто здесь тот, кто должен быть неуверенным?
— ...Я так много тебе позволяю. Почему ты все еще спрашиваешь?
Пхат хмыкает и крепко обнимает меня. Он целует мою щеку своими теплыми губами и зарывается носом в мое плечо.
— Спасибо.
Я ничего не говорю, просто улыбаюсь, отвернувшись от него в сторону. Я еще ближе прижимаюсь к Пхату. Ощущения в нижней половине тела все еще странные. Мои щеки моментально вспыхивают при мысли о прошлой ночи. Несмотря на этот дискомфорт, улыбка не покидает мое лицо, а становится только шире, когда я чувствую, как Пхат сжимает меня в объятиях еще сильнее. Я закрываю глаза и впитываю эту приятную боль.
Я только вчера узнал, насколько болезненным бывает секс между мужчинами. Хуже всего то, что это длительная ноющая боль. Я сжимаю зубы так сильно, что они могут стереться, пока я пытаюсь идти как можно нормальнее. Я делаю очередной глубокий вдох и молюсь о том, чтобы не грохнуться в обморок, когда буду спускаться по лестнице или когда буду ехать в автобусе по ухабам.
Имеет ли человек, причинивший эту боль, хоть малейшее представление о том, через какие страдания он заставил меня пройти?
— Что случилось, Пран? Ты сильно потеешь. Жарко? — спросил Ке после того, как я как можно плавнее присел рядом с ним в кафетерии. Я заставляю себя улыбнуться и отвечаю.
— Да, немного. Я в порядке.
На этот ответ Ке просто кивает и берет у Гольфа стакан с содовой, чтобы выпить.
— Странно, что мы сдали работу. Я имею в виду, мы вдруг стали выпускниками, — замечает Вай, привлекая наше внимание.
— Разве это не здорово? Наконец-то. Я знатно понервничал, — говорит Гольф и выдыхает.
— Половина моих волос поседела.
— Это, конечно, здорово, но мне немного грустно. Мы не сможем встречаться друг с другом также часто.
— Мы же не уезжаем куда-то далеко. Мы не едем за границу. Мы можем время от времени проводить время вместе, — утешает друга Ке, похлопывая Вая по плечу.
— Давайте поедим. Давай, Гольф.
— Ты иди первым. Я пойду покурю с минутку. Хочешь, Вай?
— Мне все равно. Не в настроении, — отвечает Вай. Ке уходит за едой, а Гольф исчезает за зданием с пачкой сигарет и зажигалкой. Единственный оставшийся парень поворачивается ко мне. — А что насчет тебя, Пран? Собираешься ли ты управлять своим семейным бизнесом после окончания университета?
— Я не уверен. Я все еще думаю о получении степени магистра.
— Ты сказал, что отказался от этого.
— Я хочу пересмотреть этот вопрос теперь, когда я выпускник. Я хочу больше учиться.
— А что насчет Пхата? Как у него дела?
— У него сегодня тоже два последних экзамена.
— А как насчет будущего? Ты говорил с ним?
— ...Нет.
— Думаю, ты не разобрался с проблемой, о которой рассказал мне на днях.
— Да, но что я могу сделать? Наши родители все еще ненавидят друг друга...
— И что? Ты собираешься расстаться?
— Я никогда не думал об этом.
Вай вздохнул и улыбнулся, взъерошив мои волосы.
— Это должно быть тяжело, молодой господин Пран.
— В задницу засунь молодого господина.
— Что ты такой резкий?
Вай делает вид, что обиделся, но нахальная ухмылка не пропадает с его лица.
— В любом случае, желаю тебе удачи.
— Спасибо.
— Ты можешь рассказать мне все. Не держи все в себе. Однажды ты можешь лопнуть.
— Как будто ты можешь мне помочь.
— Может и нет, но я могу выслушать, сэр.
Я усмехаюсь и качаю головой от его игривого голоса. Вай выглядит так, будто он просто шутит, но я знаю, что он хочет для меня самого лучшего.
— Если у меня будут проблемы, то ты будешь следующим после Пхата, к кому я пойду. Обещаю.
— Ты дрянь. Я почти тронут. Твой муж на первом месте, да?
— Сейчас тебя тронет, Вай, моя нога.
— Ой, шучу. Не поднимай ногу, Пран. Успокойся.
Я опускаю ногу обратно и смотрю на лицо своего лучшего друга. Несмотря на все невезение и ужасные ситуации мне так повезло с друзьями.
После еды в кафетерии мы вместе идем смотреть фильм. А когда мы выходим из кинотеатра, то решаем отправиться в бар, чтобы завершить этот вечер на приятной ноте. К тому времени, когда мы расходимся по домам, уже почти рассвело. Я сужаю глаза, когда открываю дверь, обнаруживая Пхата, лежащего на моей кровати с включенным кондиционером. Теперь, когда он может приходить тайно, он, конечно, не знает меры.
— Ай! — кричит парень, которого стащили с кровати. — Черт возьми, Пран! А если бы я так сломал себе шею?
— Кто разрешил тебе спать в моей комнате?
— Я скучал по тебе. Почему ты вернулся так поздно?
— Ты слишком избалован.
— Почему это имеет значение? Твоих родителей нет в городе, поэтому я хочу провести время с тобой.
Я закатываю глаза, когда он включает свой милый режим. Он садится на край моей кровати и притягивает меня к себе. Он крепко обнимает меня и дарит мне яркую улыбку, его глаза искрятся.
— Я скучал по тебе.
— Почему? Мы виделись утром.
— Как этого может быть достаточно? Я должен обнять тебя вот так, — он сажает меня между своими ногами и крепко прижимает к себе. — И поцеловать тебя в щеки вот так.
Пхат не останавливается. Он прижимается носом к моей щеке.
— И поцелуй свою... Ах!
Прежде чем этот бешеный пес успевает укусить меня за губы, я отталкиваю его лицо назад.
— Пран, ты снова становишься таким жестоким.
— Потому что ты продолжаешь пользоваться мной.
— Обнимать и целовать моего возлюбленного — значит пользоваться? Иди сюда сейчас же.
— Ты спятил? Ты принял таблетку? Возвращайся в свою комнату.
Не обращая внимания на его нытье, я отмахиваюсь от него, беру полотенце и иду в ванную. Мне безразлично. Примерно через час я выхожу обратно, а этот бесстыжий сопляк все еще играет на своем телефоне, лежа на животе на моей кровати. Я знал, что так просто он не уйдет.
— Почему ты не ушел?
— Не уйду. Я останусь у тебя.
— Слишком самонадеянно, Пхат. Ты знаешь, что это небезопасно.
— Дома больше никого нет. Все в порядке. Твои родители редко уезжают из города, так что просто позволь мне остаться. Я залезу обратно утром.
— А это скалолазание... Что, если ты упадешь и сломаешь шею?
— Ага, ты волнуешься.
— Я предпочитаю, чтобы в моем доме не было смертей.
— Ты не признаешь этого.
— Уходи.
— Нет. Я сдал все экзамены, а твоя работа была сдана и одобрена. Не о чем беспокоиться. Сделай мне подарок на выпускной, ладно?
— Ты из тех людей, которые хотят получить что-то взамен, да?
— Конечно, я многого от тебя хочу.
Пхат встает с кровати и делает три длинных шага, чтобы обнять меня, используя свой старый трюк, отточенный до совершенства, умоляя меня глазами позволить ему остаться.
— Пхат, нет.
— Прошло несколько дней с тех пор, как мы это сделали...
— Несколько дней? Мы сделали это в субботу.
— Уже четверг. Тебе не жалко Пхата-младшего?
— Если ты не можешь выдержать четыре-пять дней, просто завянь и умри.
— Не могу. Если я завяну и умру, ты будешь плакать.
— Тогда позволь мне быть сверху. Проблема решается легко.
Глаза Пхата расширяются. Он неловко оглядывается по сторонам. Теперь он испугался? У него не было проблем, когда он это делал со мной, можно сказать, что он даже был в восторге.
— Ну что?
— Разве я не могу вести...? Разве тебе не было приятно?
Не надо меня так обманывать.
— Я тоже хочу сделать тебе приятно.
— Я счастлив просто обнимая тебя.
Не обнимай и не целуй меня так, Пхат!
— Хмм! Не кусай меня за ухо.
— Пожалуйста, Пран. Я так скучал по тебе. Разве ты не скучал по мне?
Я отворачиваюсь от его неустанных, теплых губ, но они все еще касаются моей щеки, подбородка, шеи и ключицы. И я знаю, что мое тело и сердце никогда не смогут устоять перед ним.
— Пран...
Я не знаю, насколько сильна любовь. Я знаю только, что когда я прикасаюсь к нему и слушаю его умоляющий голос, мое холодное сердце тает. Я вздыхаю и киваю без выбора, позволяя избалованному ребенку вести меня к кровати.
Еще одна ночь с обжигающим жаром на матрасе. Это продолжается почти целый час и заканчивается любовным шепотом в моих ушах. Мы обнимаем друг друга, обмениваемся дыханием и слушаем биение наших сердец, пока не погружаемся в глубокий сон.
Переполняющая меня радость ослепляет меня, отдаляя от надвигающейся бури. Я забываю обо всем и наслаждаюсь временем, когда есть только мы двое.
Утром пронзительный крик выкидывает меня из сна. Когда я открываю глаза, мне хочется сразу же закрыть их и надеяться, что увиденное было всего лишь худшим кошмаром этого года. Однако, как бы сильно я ни молился, реальность не изменится. Когда я снова заставляю себя открыть глаза, я все еще вижу маму, которая смотрит на меня, словно только что увидела привидение. Ее рот безмолвно открывается и закрывается, а потом она кричит.