Заклятые друзья

СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

~Пран~

Пхат ушел, но его выражение лица все еще не может исчезнуть из моей головы. Я беспомощно сжимаю кулаки, не в силах вынести это удушающее чувство. Я хочу разбить эту проклятую стену, сломать этот глупый предрассудок взрослых, который сковывает мои движения, и выбежать на улицу, чтобы стиснуть парня, который вот-вот расплачется, в крепкие объятия. Чья это вина? Когда началась эта бесконечная война? И как долго нам еще ждать, когда она закончится?

— Почему ты никогда не говорил нам, что живешь в том же месте, что и он?

Мои губы сжаты плотно до боли, пока отец в грубом тоне задает мне очередной раздражающий вопрос. Я не свожу глаз с двери и молча считаю от одного до десяти, чтобы унять ярость, тлеющую в моей груди. Я не могу повернуться сразу в их сторону.

— Пран! Я тебя спрашиваю!

Мое терпение рушится, когда отец кричит и дергает меня за плечо, чтобы повернуть лицом к себе. Я вырываюсь инстинктивно, демонстрируя свое недовольство. Папа выглядит ошеломленным моей реакцией.

— Я не вижу ничего плохого в происходящем.

— Что ты сказал?

Папа переспрашивает угрожающим шепотом сквозь стиснутые зубы. Мама зовет меня по имени в попытке удержать. Но не думаю, что тот, кто должен остыть, это я.

— Я сказал, что не вижу в этом ничего плохого.

— Что значит не видишь?! Вот почему ты не возвращался домой в последнее время?!

— Это не имеет к этому никакого отношения, папа, — отвечаю я, пока отец распалялся все больше и больше. — Я работал над своими проектами здесь и справлялся со всеми своими обязанностями. Я ни разу не вел себя неподобающе, как вы вдвоем считаете. И Пхат не сделал ничего плохого. Что плохого в том, что мы друзья или знакомые?!

— Пран!

— Вы оба ненавидите родителей Пхата, но какое это имеет отношение ко мне?!

— Яблоко никогда не падает далеко от яблони.

— Пхат ничего плохого тебе не сделал!

Мы оба дрожим, наши лица искажены яростью. Наши слова ничего не значат друг для друга, и мы становимся громче, чем больше спорим. Мы не можем ничего сделать, кроме как кричать, потому что здравый смысл не работает как только дело доходит до обиды на ту семью.

— Я запрещаю тебе видеться с ним.

— Мне все равно.

— Пран!

— Когда ты отбросишь свои предрассудки, папа? Если б ты хоть раз открыл свое сердце, то понял бы, что Пхат не так уж плох.

— Теперь-то я как раз знаю. Ты никогда раньше так не огрызался. От кого еще ты перенял это, если не от того сопляка?

— Я просто не могу больше выносить эту чушь.

— Я думаю, нам нужно серьезно поговорить об учебе за границей.

Голос моего отца резко становится холодным, а выражение лица - суровым. Я вспоминаю папины слова во время первого года обучения Понга в Англии. Он сказал, что отправит меня туда, чтобы я был с ним. Меня эти слова тогда не очень волновали, так как я понимал, что выбор все равно за мной. Мои родители всегда давали мне свободу в вопросе о моем образовании, и я никогда не хотел быть далеко от дома. К тому же, у меня теперь есть Пхат.

И я прекрасно знаю, что отец угрожает мне...

— Что ты имеешь в виду?

Хотя я точно знаю, что он имеет в виду, но могу лишь смягчить тон и задать уточняющий вопрос.

— Не заставляй меня делать то, чего я не хочу.

Папа смотрит в мои глаза спокойно. Когда он убеждается, что я не скажу больше ни слова, он обращается к маме, стоящей рядом с ним, со словами о том, что он уходит. Папа выходит из комнаты не попрощавшись со мной. Дверь с грохотом захлопывается. Я не двигаюсь, все еще глядя вперед на то место, где минутой раньше стоял мой отец. Чувствую теплое прикосновение на своем плече, и я поднимаю глаза, чтобы встретиться с маминым взглядом.

— Ты понимаешь его, не так ли? Все, что делает твой отец, ради тебя. Вся эта семья олицетворение позора. Я не хочу, чтобы ты с ними общался.

— ...

Нет смысла спорить.

— Я тоже ухожу. Не забывай слова своего отца, Пран.

Я не говорю и не киваю, просто стою, пока не остаюсь в комнате один. Я устало вздыхаю и падаю на диван. Мои глаза становятся влажными, я близок к тому, чтобы заплакать от бессилия.

[Мне жаль.]

Извинение, произнесенное виноватым голосом без намека на игривость, отзывается болью в моей груди. Это совсем не похоже на Пхата.

— Почему ты извиняешься? Это я не прав.

[Это не так, Пран.]

— Если бы я не был беспричинно зол на тебя, ты бы не настаивал на встрече со мной.

[Ты беспокоился обо мне. Разве это было неправильно? Я вел себя как идиот.]

— ...Что сказали твои родители?

[Они подняли шум, как и ожидалось. Ничего нового.]

— Ммм...

[Что ты делаешь?]

— Я иду спать, — говорю я ему правду, натягивая одеяло на талию выше, чтобы прикрыть грудь. В комнате необычно прохладно. — Ты?

[Я лежу на своей кровати. Это даже не двуспальная кровать, но она почему-то кажется пустой].

— Я тоже так себя чувствую. Моя кровать большая, но сейчас она кажется слишком большой...

Наши тихие, безрадостные смешки быстро переходят в тишину. Мы оба прислушиваемся к дыханию друг друга в течение некоторого времени, пока Пхат не начал снова говорить.

[Я скучаю по тебе, Пран.]

— ...Эм, — бормочу я, сжимая одеяло.

[Я так чертовски хочу тебя обнять.]

— Я тоже...

[«...Пхат!»]

Я делаю паузу, услышав отдаленный крик в телефоне.

[Надо повесить трубку. Я позвоню тебе позже. Моя мама стучит в дверь... «Почему бы тебе не открыть дверь, Пхат?!» Секунду, мама! Я позвоню тебе позже].

Пхат торопливо объясняет ситуацию, пока его мама продолжает кричать на фоне. После того, как он повесил трубку, я спокойно откладываю телефон в сторону и смотрю в потолок, ожидая, когда мой телефон снова завибрирует. В конце концов, я засыпаю и просыпаюсь утром так и не обнаружив пропущенных звонков.

— Что случилось, Пран? — спрашивает Вай и легонько стучит по моему колену. Я поднимаю глаза от лекционного стола.

— Ничего...

— Врешь. Ты трагично валяешься на лекциях уже неделю. Поссорился с Пхатом?

В ответ я качаю головой. Все было бы проще, если бы это была просто ссора с Пхатом.

— Пхат сбежал к кому-то другому?

— Какого черта?! Я сейчас скину тебя со стула.

— О, теперь ты забеспокоился...

Этот придурок явно издевается надо мной.

— Заткнись.

Вай смеется, довольный тем, что успешно подразнил меня.

— Что случилось?

— Просто устал.

— Почему ты так устал? Ты же выспался.

— Ничего такого...

Я ложусь обратно, спрятав лицо в сложенные на столе руки. Вай вздыхает, но я не намерен продолжать разговор. Я закрываю глаза. С той ночи я не разговаривал с Пхатом, и вообще не мог до него дозвониться. Наши расписания занятий не совпадают, и не так-то просто наткнуться друг на друга в кампусе.

— Пран!

*Шлеп!*

— Черт! Больно! — я отпрыгиваю назад, когда Вай кричит мне в уши и шлепает по спине.

— Я звал тебя несколько раз. А ты все никак не вставал...

— Какого черта тебе надо? — я вздрагиваю и трогаю место удара. — Это была твоя рука или нога?

— Пхат здесь.

— А?

Вай покосился в сторону, жестом указывая на дверь. Я прослеживаю его взгляд и вижу Пхата, прячущегося за входом в лекционный зал. Он смотрит на меня и улыбается, заметив мой взгляд. Я выпрямляюсь и от волнения поджимаю губы, чувствуя, насколько отличается его улыбка от обычной. В моей груди сердце начинает бешено колотиться, несмотря на то, что внешне я пытаюсь выглядеть спокойно. Я выдыхаю и шепчу своему другу.

— Сейчас вернусь...

Я делаю вид, что иду в туалет, и затаскиваю парня с другого факультета в глухую зону у лестницы.

— Что ты здесь делаешь? Время же занятий. У тебя будут неприятности, если кто-нибудь заметит тебя.

— Все знают, что мы с тобой перестали драться.

— Не все это знают. На тебе факультетская одежда, профессора могут подойти к тебе.

— Я хотел тебя увидеть.

Его поникшее выражение лица, когда он произносит эти слова, останавливает меня от дальнейших слов. Я улыбаюсь, переставая ворчать.

— Ладно.

— Видя, как ты улыбаешься, я не против того, чтобы мне читали лекции в течение трех дней.

— Ты преувеличиваешь.

— Пран ...

— Хм?

— Прости, что не связывался с тобой. Моя мама так пристально присматривает за мной... Она недавно начала подслушивать. На днях даже телефон забирала.

— Все в порядке. Пха написала мне смс. И я не злюсь на тебя.

— Но я злюсь.

— Почему?

— Я злюсь на все, что мешает мне слышать твой голос, быть с тобой, спать с тобой в обнимку...

— ...

— Что не вижу, как ты краснеешь и хмуришься, как сейчас.

— Ты принял не то лекарство или что?

Я отмахнулась от его руки, когда он нежно коснулся моей щеки.

— Ты ведешь себя странно.

Мое лицо горячее от прикосновений его кончиков пальцев.

— Я не принимал никаких лекарств, поэтому мне плохо. Когда я смогу принять свое лекарство?

— Пхат.

— Я умираю.

— Все еще шутишь?

Я не могу спрятать улыбку, чувствуя себя немного лучше от того, что он все еще может шутить. Я волновался несколько дней подряд, потому что в последний раз, когда мы виделись, он выглядел абсолютно разбитым.

Кстати, чего он так пялится на меня?

— На что ты смотришь?

— На моего парня. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я тебя видел. Позволь мне поглазеть на тебя. Ты не будешь запятнан моим взглядом.

— Ох, какие слова...

— Что опять? Я говорю ласково, а ты меня отчитываешь. Я дразню тебя, а ты меня отчитываешь. Так трудно тебе угодить.

— Возвращайся уже к своим занятиям.

— Не пойду. Останусь с тобой.

— Не будь смешным, Пхат.

— Мне нужно ехать домой сразу после занятий. После этого я тебя не увижу.

— Пхат, но мы в универе.

— Только один поцелуй.

Эта сумасшедшая, дикая собака наклоняется ближе и жалостливо поджимает губы, что совсем не подходит его лицу. Я держу губы плотно сомкнутыми, не позволяя ему прикоснуться ко мне, как бы это не было желанно с моей стороны. Но парень передо мной не собирается сдаваться. Он подходит ближе, ловит мой взгляд и слегка хнычет. Я нахмуриваю брови, отвожу глаза, стараясь не обращать внимания на его нытьё. Наконец, я уступаю, прижимаясь к его губам на короткий миг, и отстраняюсь.

— Вот так. Теперь доволен?

Пхат поднимает бровь, не в силах скрыть ухмылку. Я начинаю краснеть.

— Нет, но пока этого достаточно, — хрипло шепчет он и отстраняется. Я отступаю назад и оглядываюсь по сторонам, опасаясь, что кто-то может увидеть нас.

— Я ухожу.

— Хорошо. Давай поговорим позже.

Пхат кивает и посылает мне воздушный поцелуй на прощание, а затем медленно спускается по лестнице. Я провожаю его взглядом, и он оборачивается, чтобы помахать мне рукой. Я жду, пока он не исчезнет из виду и возвращаюсь в аудиторию. Мои надоедливые друзья спрашивают меня, поддразнивая, точно ли в туалете я был, но мне все равно.

После нашего внезапного свидания Пхат время от времени писал мне смс. Он был краток, только спрашивал, что я делаю, и Пха общалась со мной от его имени, когда он сам не мог этого сделать. Должно быть, его родители следят за ним очень строго. Эта мысль беспокоит меня. Парень, который любит свободу, должно быть чувствует себя задушенным, находясь под домашним арестом.

Кроме того... одна из причин, по которой Пхат решил переехать, это то, что он был обеспокоен моей загруженностью и отсутствием транспорта. Выбор был: либо он, либо я.

И я злюсь на себя за то, что был таким нерешительным тогда.

— Спасибо, — поблагодарив, я протягиваю деньги водителю зеленого такси, припаркованного перед моим домом, потом выхожу из машины, украдкой бросая взгляд на другой дом, пока направляюсь в свой. Я не сказала Пхату, что еду домой, так как он не ответил на мое сообщение вчера вечером.

— Я дома.

Папа, читающий на диване книгу, приветствует меня. Окинув меня взглядом, он возвращается к книге. Мы мало разговаривали с того дня, поэтому воздух вокруг нас все еще остается напряженным.

— О, ты дома, Пран, — доносится мамин голос из кухни, прежде чем она появляется на пороге — Ты ел?

— Да.

— Тогда клади свои вещи в своей комнате и спускайся, чтобы поесть фруктов.

— Хорошо.

Мой ответ звучит слишком коротко. Папа и мама больше не смотрят в мою сторону и не говорят ни слова. Я чувствую себя неловко, стоя здесь, и в то же время мне неловко начинать разговор первому. Я никогда не был в подобной ситуации. Теперь, когда я думаю на эту тему, я ведь никогда не ссорился со своими родителями из-за той семьи. Мне кажется эта ссора не будет простой.

Я проверяю свой телефон, пока переодеваюсь. Пхат все еще не ответил и не прочел мое сообщение. Наверное, мама снова забрала его телефон. Никого не видно, когда я аккуратно поглядываю на другой дом из окна, поэтому решаю выйти на балкон. Я опускаю глаза на стену, разделяющую наши дома, погрузившись в размышления. Разве это не странно? Две семьи ненавидят друг друга, несмотря на одну и ту же стену. Еще более странно, что мы с Пхатом испытываем друг к другу чувства. Почему мы должны быть привязаны друг к другу? Все было бы проще, если бы мы испытывали ту же ненависть, что и наши родители.

Я стою, наслаждаясь вечерним бризом, видом неба и пролетающих птиц. Вскоре новая белая "Ауди" въехала во двор другого дома. Я с любопытством наблюдаю, пока Пхат не выбирается с водительского сиденья. Его отец зашёл так далеко, что купил ему Audi в обмен на то, что он останется дома и прекратит связь со мной.

Моя бровь дергается, когда я замечаю кого-то еще в машине. Мое сердце сжимается, так как это, очевидно, девушка. У Пхата никогда не было подруги и он никогда не приглашал никого домой.

Меня бы это не слишком беспокоило, если бы Пхат не открыл ей дверь и не подождал пока девушка в платье приятного цвета выйдет. Мои ноги тяжелеют, пока они болтают и улыбаются друг другу. Может быть, это потому, что я слишком далеко от них, чтобы понять значение взгляда и улыбки того, кого я называю своим парнем.

Тем не менее, тот факт, что он отвез ее к себе домой, остается неоспоримым. Я задыхаюсь, когда Пхат замечает меня. Наши глаза встречаются, но я не могу видеть его лицо отчетливо. Мне кажется, что он в шоке. Пхат ерзает, как будто хочет что-то сказать. Но девушка трогает его за плечо и жестом указывает на дом. Не задумываясь, я резко разворачиваюсь, захожу в свою комнату и захлопываю балконную дверь.

В комнате наступает тишина после оглушительного грохота. Я прислоняюсь к стене в замешательстве, не в силах осознать то, что только что увидел. Что, черт возьми, происходит?!

Почему я ничего не знал об этом? Это причина, по которой казалось, что в последнее время Пхат много думал? Моя голова переполнена негативными вариантами. Я начинаю верить, что он не связывался со мной несколько дней из-за девушки.

Что я должен чувствовать сейчас? Стоить ли мне верить глазам?