Глава 13.
Чонвон ждал у дверей. Когда ты вышла, его взгляд на секунду задержался, словно он впервые увидел тебя по-настоящему. Его глаза скользнули по твоему силуэту в платье, по сиянию кожи, по дрожащим ресницам. В груди что-то неприятно кольнуло — чувство, которое он пытался спрятать за холодной маской.
Он тут же отвёл взгляд, но предательская мысль мелькнула: «Почему... она так красива?»
Сжав губы, он протянул тебе руку.
— Пошли. — Его голос прозвучал всё так же жёстко, но в глазах теплился огонёк, который он отчаянно пытался заглушить.
______
Зал был полон яркого света и звонкого смеха. Хрустальные люстры отражались в бокалах с шампанским, музыка смешивалась с разговорами. Все были в дорогих нарядах, сверкающих украшениях — мир, к которому ты не принадлежала.
Чонвон держал тебя рядом, его рука властно лежала на твоей спине, словно подчеркивая: «она пришла со мной». Люди оборачивались, взгляды были тяжёлыми, оценивающими. Ты стояла тихо, прижимая руки к себе, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
В толпе раздался чей-то громкий голос:
— Что она тут делает? Бедная из нищего общества, и вдруг среди нас?
Смех прокатился волной. Чонвон усмехнулся, обняв тебя чуть крепче за плечо — будто демонстрируя свою власть.
— Я сам её привёл, — громко сказал он, чтобы все услышали. — Хотел показать, как живут богатые. Но ей всё равно никогда не быть наравне с нами.
Он склонился ближе, его слова звучали холодно и жестоко, почти наслаждаясь каждым ударом:
— Смотрите на неё. Бедная, из нижнего общества, строит из себя недотрогу. Оделась и накрасилась, будто может стать одной из нас. Какая жалкая попытка.
Гулкий смех снова пронзил тебя, как нож. Ты чувствовала, как сердце сжимается, руки дрожат. Но Чонвон не останавливался.
— Ты смела отправить мне вызов? Ты, воровка? — он поднял бровь, будто это слово было плетью. — Не забывай, твой брат украл ожерелье. Таких, как ты, здесь презирают.
Каждое его слово падало на тебя тяжёлым грузом. Ты еле дышала, горло перехватывало. Наконец, срывающимся голосом ты прошептала:
— Ты... ради этого меня позвал?
Он ухмыльнулся, и в его глазах мелькнуло удовлетворение.
— Наконец-то я смог отплатить тебе той же монетой, — сказал он, сквозь ехидную улыбку.
И тут до тебя дошло: всё это было заранее спланировано. Его взгляд, его слова — всё ради того, чтобы унизить тебя перед всеми.
Он наклонился ближе, бросив последние слова тихо, но так, что они пронзили до самой глубины:
— Теперь ты знаешь, что случается с теми, кто играет с огнём. Бедная Т/И.
Ты замерла, на секунду задерживая дыхание, и, не сказав больше ни слова, развернулась. Слёзы уже предательски катились по щекам, когда ты быстрым шагом покинула зал, оставив позади блеск люстр и его жестокий смех.
Ты ушла, оставив за собой только тишину и несколько шёпотов в толпе. Чонвон стоял в центре зала, с той же ехидной улыбкой на лице, будто одержал победу. Но в груди что-то странно кольнуло, хотя он тут же прогнал это ощущение.
— Чонвон, — рядом раздался низкий голос. Это был Джей. Он смотрел на него серьёзно, без привычной лёгкой усмешки. — Ты переборщил.
Чонвон вскинул бровь, пытаясь отмахнуться:
— Она сама напросилась.
— Нет, — перебил Джей, его тон был твёрдым. — Она еле держалась. Она и так в этом доме чужая, а ты только добил её. Это было слишком.
На секунду Чонвон отвёл взгляд. В памяти всплыло лицо Т/И — дрожащие губы, глаза, полные боли и слёз, которые она пыталась сдержать. Он вдруг поймал себя на мысли, что наслаждался её беспомощностью... и это чувство стало горьким.
— Может быть, ты и хотел отомстить, — продолжил Джей, — но в этот момент ты выглядел не сильным, а жестоким.
Чонвон резко выдохнул, губы скривились в усмешке, но глаза выдали внутреннюю тяжесть.
— Я просто показал ей её место.
— Или своё, — тихо бросил Джей и отошёл, оставив его одного.
Чонвон остался стоять среди смеха и музыки, но внутри было неожиданно пусто. Слова Джея эхом ударяли в голове. И впервые он позволил себе задуматься: «А может, действительно... я зашёл слишком далеко?»
Ты бежала по коридору особняка, стараясь не слышать позади смех и музыку. Казалось, весь этот блеск, сверкающий свет и дорогие наряды гнались за тобой, чтобы ещё раз напомнить: «ты здесь лишняя».
Слёзы катились по щекам, горячие и солёные. Ты пыталась вытереть их ладонями, но чем больше стирала, тем сильнее они лились. Горло сжало так, что слова не могли вырваться наружу. Внутри всё дрожало от унижения.
«Бедная... жалкая... никогда не будешь наравне...» — его слова эхом звучали в голове, разрывая сердце на части. Ты чувствовала себя маленькой и разбитой.
Ты остановилась у большой двери, опустилась на пол и обняла колени. Слезы падали на платье, которое ещё недавно казалось тебе красивым. Теперь оно стало символом насмешки. Всё, что тебе подарила Наён — старания, макияж, её слова «ты прекрасна» — в одну секунду превратилось в пепел.
Ты закрыла лицо руками, шепча себе сквозь всхлипы:
— Зачем... зачем я вообще пошла с ним?
В груди больно заныло. Ответ был прост: он заманил тебя в ловушку. Всё это — вечеринка, люди, блеск — было сценой для его мести. Он использовал тебя, чтобы отыграться.
Но стоило вспомнить его лицо — ехидную улыбку, довольный взгляд, когда ты почти рухнула перед ним, — сердце сжалось ещё сильнее.
Ты знала: эта ночь станет для тебя шрамом.
______
Чонвон вернулся в свою комнату позже других. Он снял пиджак, бросив его на кресло, и устало провёл рукой по лицу. Всё внутри было странно тяжёлым, хотя внешне вечер прошёл «успешно» — он добился того, чего хотел.
Он наконец-то отплатил Т/И. Унизил её при всех. Доказал, что она — никто в этом мире.
Но почему тогда не было сладкого чувства победы?
Перед глазами снова всплыло её лицо. Большие глаза, дрожащие ресницы, губы, прикушенные до боли, чтобы не заплакать прямо перед ним. И потом — её шаги, быстрые, почти бегом. И слёзы, которые он всё-таки успел заметить.
Чонвон сжал кулаки.
«Зачем я запомнил её слёзы?..»
Он попытался убедить себя: «Она заслужила это. Она испортила мою репутацию. Её брат — вор. Она сама вела себя дерзко. Это просто месть.»
Но слова Джея снова прозвучали в голове: «Ты выглядел не сильным, а жестоким.»
Чонвон резко встал, прошёлся по комнате. Его отражение в зеркале смотрело на него с холодной маской, но глаза выдавали внутреннее напряжение.
«Я переборщил?» — впервые проскользнула мысль, от которой он хотел отмахнуться. Но сердце отвечало сильнее, чем разум.
Он вспомнил, как она стояла рядом с ним, красивая, пусть и дрожащая от неловкости. В тот миг он почти... почти увидел её иначе. Но уничтожил это мгновение сам, превратив его в пепел своими словами.
Он резко закрыл глаза и выдохнул.
«Слишком поздно. Я не могу позволить себе слабость.»
Но где-то глубоко внутри он знал: её слёзы не отпустят его так просто.