Семеро на песке
Волны вокруг них все еще ходили ходуном, хотя породивший их шторм оборвался неестественно резко — словно захлопнулась гигантская дверь.
— Это был... идиотский, самоубийственный план! — выплюнул Эдмунд, судорожно цепляясь обветренными пальцами за скользкий, покрытый щепками обломок мачты. Вода заливала ему рот.
— Зато мы дышим! — огрызнулся Расмус, отплевываясь от горькой соли.
— Вопрос — как долго?!
— Эдмунд, ради всего святого, замолчи! — Сьюзен едва удерживалась на плаву, ее мокрое платье весило тонну и тянуло на дно.
— Нет, не замолчу! Этот гений нас чуть не утопил!
— Я был в той же лодке, если ты не заметил!
— Это не оправдание!
Лина набрала в легкие воздуха, собираясь ввязаться в перепалку и поддержать Эдмунда, но осеклась. Люси, до этого тихо хныкавшая рядом, резко вскинула голову. Ее лицо сделалось мертвенно-белым.
— Ребята... — сипло выдавила она. На нее никто не взглянул — мужчины продолжали орать друг на друга. — Ребята!
— Да что?! — рявкнул Эдмунд, оборачиваясь.
Люси не ответила. Она просто подняла дрожащую, посиневшую от холода руку и указала куда-то им за спины.
— Волна...
Все обернулись одновременно. И крики затухли.
На них шла не просто волна. Это была сплошная, монолитная стена асфальтово-черной воды, сожравшая линию горизонта. Без пены, без брызг — безмолвная масса колоссальной силы, которая двигалась с пугающей скоростью.
— О боже... — едва слышно прошептал Каспиан.
— ДЕРЖИТЕСЬ! — сорвал голос Питер.
В следующую секунду их накрыла кромешная тьма. Это не было похоже на падение в воду — это было похоже на удар бетонной плитой. Воздух вышибло из легких мгновенно.
Мир превратился в ревущую, ледяную центрифугу. Эдмунд действовал на чистых рефлексах: вслепую рванулся вперед, нащупал тонкое предплечье Люси и мертвой хваткой прижал девочку к себе, закрывая своим телом. Каспиан, уходя под воду, успел перехватить Сьюзен за пояс. Питер в последний момент мертвой хваткой вцепился в запястье Авроры — суставы хрустнули от дикого натяжения. Лину и Расмуса, стоявших поодаль, сорвало и унесло в разные стороны первым же толчком.
Вода крутила их, как щепки. Один оборот. Второй. Третий. Соленая вода жгла носоглотку, легкие горели от нехватки кислорода. В этой круговерти полностью исчезло понимание, где верх, а где низ. На пятом перевороте Лина перестала бороться. Сильное, неодолимое течение тащило ее вглубь, сознание начало гаснуть, сменяясь глухим серым шумом.
А потом все прекратилось. Так же резко, как началось.
Она пришла в себя от судорожного, болезненного кашля. Грудь разрывало от боли.
Песок. Мелкие крупинки забились в рот, облепили лицо. Лина с трудом открыла заплывшие от соли глаза, но тут же зажмурилась — солнце безжалостно выжигало сетчатку.
Над головой звенело чистое, пронзительно-синее небо. Вода у берега едва слышно шелестела — ленивый, ласковый прибой. Полный штиль.
Превозмогая тошноту и слабость в затекших мышцах, Лина поднялась на локтях. И замерла.
Прямо перед ней раскинулся остров, словно сошедший из чьего-то лихорадочного сна. Посреди неестественно прозрачной, зеркальной лагуны высились исполинские деревья. Их ветви — серебристо-голубые, словно отлитые из лунного камня — плавно спускались к самой воде, а сияющие листья мерцали мягким фосфорическим светом. От этого места веяло древней, пугающей магией. На обычных морских картах такого быть не могло.
— Лина! — хриплый, сорванный голос заставил ее вздрогнуть.
Она обернулась, едва не потеряв равновесие. На сухом песке, чуть поодаль, сидел Эдмунд, судорожно похлопывая по спине кашляющую Люси. Чуть дальше Сьюзен пыталась отжать мокрый подол, а Каспиан, тяжело дыша, стоял рядом на коленях, упершись руками в землю. Питер сидел, прижавшись спиной к какому-то валуну, и удерживал бледную Аврору, которая никак не могла унять крупную дрожь.
— Все... все целы? — сипло спросил Питер, вытирая лицо ладонью.
В ответ раздалось невнятное бормотание, тяжелые вздохи и слабые кивки.
Лина принялась лихорадочно пересчитывать их глазами, переводя взгляд с одного на другого. Питер. Аврора. Каспиан. Сьюзен. Эдмунд. Люси. Она сама. Семеро.
Внутри у нее все оборвалось. Сердце сделало тяжелый, болезненный кувырок.
— Подождите... — ее голос прозвучал слишком тихо. Она откашлялась и крикнула громче: — Подождите! Где Расмус?!
Воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только тихим шелестом волн.
Каспиан мгновенно вскочил на ноги, едва не упав от головокружения. Питер резко развернулся к океану.
Гладь воды была чистой. Никаких следов. Только пена у берега.
— Нет... — выдохнула Аврора. Краска мгновенно сошла с ее лица, сделав его серым. — Нет, нет, нет, только не это...
Она сделала несколько неверных шагов к воде, спотыкаясь о собственные мокрые юбки.
— РАСМУС! — закричала она, но голос сорвался на хрип.
Ответом был лишь шорох прибоя. Лина почувствовала, как к горлу подступает ледяной ком паники. Сьюзен в ужасе прижала ладонь к губам, Люси смотрела на воду округлившимися, полными слез глазами.
Питер уже на ходу сбрасывал с себя тяжелый, намокший кожаный портупейный ремень и плащ.
— Каспиан, со мной!
Король Нарнии понял его без слов. Сбросив сапоги, оба мужчины бросились обратно в пенящуюся воду, ломая ровную гладь лагуны.
Аврора замерла по колено в воде, не в силах сделать больше ни шагу, сжав кулаки так, что побелели костяшки.
Секунды превратились в вечность. Время растянулось, сделалось вязким. Десять секунд. Двадцать. Полминуты. Вода оставалась пустой. Лина поймала себя на том, что уже мысленно прощается с Расмусом, как вдруг в тридцати метрах от берега с хриплым всплеском показалась голова Питера.
— Здесь! Я держу его! — долетел его неразборчивый крик через шум прибоя.
Через секунду рядом вынырнул Каспиан. Вместе они подхватили обмякшее тело под мышки и, тяжело переставляя ноги в вязком донном песке, потащили его к берегу.
— Он дышит?! — закричала Люси, бросаясь навстречу.
Питер и Каспиан тяжело рухнули на колени у кромки воды, вытащив Расмуса на сухой песок. Тот лежал неподвижно, лицом вниз, со свисающими плетьми руками.
Аврора упала рядом на колени, пачкаясь в мокрой грязи.
— Нет... Пожалуйста, ну же... — шептала она, ее голос дрожал от рыданий.
Каспиан грубо, но профессионально перехватил Расмуса, резко перевернул его на бок и сильно нажал под лопатки.
Несколько секунд ничего не происходило. Лина затаила дыхание. И вдруг Расмуса выгнуло дугой. Из его рта и носа хлынула грязная морская вода вперемешку с пеной. Он зашелся в яростном, раздирающем горло кашле, судорожно хватая ртом воздух и цепляясь пальцами за песок.
— Кха... кха-а!.. — он буквально задыхался, его трясло мелкой дрожью.
Все замерли, боясь пошевелиться, давая ему прийти в себя. Аврора смотрела на него пару секунд, тяжело дыша, а затем ее испуг мгновенно перерос в глухую, истерическую ярость.
Она с размаху ударила его ладонью по мокрому плечу.
— ИДИОТ!
Расмус дернулся от неожиданности.
— Ты... — новый удар, еще сильнее. — Полный... — удар. — Кретин! Ты хоть понимаешь?!
Расмус, все еще согнутый пополам, умудрился слабо ухмыльнуться, хотя из его глаз текли слезы от кашля.
— Я тоже... кха... рад тебя видеть...
Аврора не выдержала. Издав короткий навзрыд, она упала на него сверху, намертво обхватив руками за шею и вжимаясь лицом в его мокрое плечо. Она держала его так крепко, словно океан все еще пытался забрать его обратно.
Расмус на мгновение оцепенел, его руки растерянно зависли в воздухе, но затем он обмяк и молча обнял ее в ответ, зарывшись пальцами в ее спутанные волосы.
Питер обессиленно повалился на спину прямо на песок, раскинув руки в стороны и глядя в небо. Каспиан сел рядом, тяжело опираясь на колени. Сьюзен тихо подошла со спины и положила ладонь ему на плечо — ее руку заметно трясло.
И только Люси медленно повернулась лицом к загадочному, сияющему острову. Окутанный серебристым маревом, он казался затишьем перед чем-то куда более опасным. И у нее внутри росло стойкое, леденящее душу предчувствие: их настоящие испытания только начинаются.