24. Лёд.
ТГК: Лина Джеймс | начинающий писатель
Не забывайте комменты и звезды, всех обнимаю ⭐❤🩹
__________________________________________
После прогулки с Матильдой я совсем не хотела уходить от лошадей, несмотря на замёрзшие пальцы. Василий дал мне специальную щётку и оставил запас лакомств и ушёл, оставляя нас в теплом хлеву с лошадьми.
Пока я умиротворенно чесала щёткой бок Матильды, Туркин наблюдал за мной с улыбкой, а потом подошёл и обнял со спины.
Т - ты такая красивая, - шепнул мне на ухо, оставляя за мочкой осторожный поцелуй, от которого по коже пробежали мурашки. Этого ему оказалось недостаточно, Валера принялся осыпать мою шею поцелуями, вынуждая отстраниться от лошади.
А - Валерий Туркин, держите себя в руках, лошади смотрят, - с притворным возмущением сказала я.
Т - они никому не расскажут, - всё, что я услышала в ответ, прежде чем Турбо развернул меня к себе и впился в губы долгим и глубоким поцелуем, который разжигал во мне всё, что обычно таилось глубоко внутри.
Разорвав поцелуй, Валера всё так же чмокнул меня в лоб и увёл из конюшни. Отсюда совсем не хочется уезжать, но Валера предложил ещё покататься, сейчас на площадке почти нет людей, будет свободнее.
Мы собрались, поблагодарили Василия за гостеприимство и я достала деньги, чтобы заплатить, но Турбо осадил меня одним взглядом. Пока мы ехали на каток, я болтала без умолку.
А - и что это было в домике? Что за выпендрёж, когда я заплатить хотела? Почему я не могу сделать это сама?
Т - не выпендрёж, а воспитание. Отец так учил и он абсолютно прав. Ты в моём присутствии сама платить не будешь, я тебе нахер тогда? Забудь вообще своё это "сама", я у тебя есть.
А - ты такой наивный, если думаешь, что я правда вот так взяла и забыла. Я всегда всё сама.
Т - и почему ты волнуешься? О чем думаешь?
А - ни о чем. С чего ты решил, что я волнуюсь?
Т - кроха моя, у тебя от самого домика рот не закрывается. Ты всегда такая болтушка, когда нервничаешь, - с улыбкой сказал Валера и поцеловал меня в лоб, повторил вопрос, заглядывая в глаза, - о чем думаешь?
А - о нас... Вот мы приедем такие и всё, мы вместе. Не будут пацаны коситься? Это же вообще всё неправильно. А Анастасии я что скажу? Что прперлась жить в её доме, прирезала там своего отца в её же спальне, а теперь вообще с её сыном встречаюсь?
Пока я всё это говорила, Туркин улыбался, склонив голову на бок, покачал головой, когда я закончила.
Т - пацаны только и ждут, когда мы им скажем, что вместе. Мама тебя не винит за ситуацию с отцом, она благодарна тебе, ты её спасла, только волнуется, чтобы с тобой нормально всё было. А насчёт нас... Она давно сказала, что любит тебя, как дочь, и если мы вместе будем счастливы, то и она будет.
А - ты обсуждал это с мамой? Ты вообще идиот, Валера? - я возмутилась так громко, что люди в автобусе покосились на нас.
Т - тихо, красавица, не пыли. Хорошо всё будет, не грузись, - я закатила глаза и шумно выдохнула, - и глазки не закатывай, лунная, не здесь.
На катке действительно почти не было людей. Я взяла коньки из проката и села их зашнуровывать, когда Валера неожиданно достал из рюкзака мои гетры. Стащил их из моей сумки вчера. Странно, что ещё вчера не отдал, когда вместе катались.
Турбо подал мне руку, пока я спускалась на лёд, коротко поцеловал в губы и отпустил, пока сам курил у бортика и наблюдал за мной. Снова ветер в лицо от скорости, что я набираю на площадке, снова свобода и трепет внутри, когда я прогибаюсь в спине и наклоняю тело назад, почти касаясь бёдер пальцами. Сегодня тройной разворот даётся мне ещё легче, я научилась, отработала, довольна собой. После очередной сложной комбинации, я поворачиваюсь к Валере и улыбка сходит с моего лица. Он не один, рядом стоит мужчина с усами, его осанку и стойку я узнаю из сотни других. Они оба, облокотившись на бортик площадки, следят за моими движениями и что-то тихо обсуждают. При виде знакомого, я сама не заметила, как моя осанка выровнялась, а руки приняли правильную позицию, но это заметил он.
? - правильно, Тихонова, рефлексы работают! - закричал бывший тренер и добродушно рассмеялся, хлопая моего зеленоглазого по плечу.
Валера так и остался стоять, терпеливо выдерживая мой строгий и яростный взгляд, я требую объяснений, но знаю, что получу их только тогда, когда мы останемся наедине.
А - здравствуйте, Виктор Сергеевич, рада видеть вас, - я улыбалась, потому что говорила искренне, - какими судьбами?
Тр (тренер) - мимо проезжал, узнал, что ты здесь и не упустил возможности взглянуть на бриллиант, который так упорно избегает своего таланта.
А - да, перестаньте, это же я так... Для души.
Тр - не для, а от... От души и очень профессионально, ты ни капли не растеряла форму, ещё и наверстала то, что не успели вместе отработать. Тройной аксель, Тихонова, подчистить осталось, но чтоб ты знала, даже твоя вечная соперница Красова его до сих пор не осилила. А ты смогла, без тренера.
А - два года понадобилось. Не такой уж и талант, что так долго его не могла взять. Недавно научилась. Но я вас знаю, вы не просто так пришли, вернуться я не могу...
Тр - я всё понимаю, Ася, заставлять и уговаривать не стану, я тебя тоже знаю и в курсе, что это бесполезно. Но ты знаешь, где меня найти. А ещё теперь знаешь, что я до сих пор тебя жду. Мне пора, ребят, спасибо за красивое выступление, я покорён. Буду ждать тебя в любое время, Ася.
Т - до встречи, - Турбо пожал руку тренеру и тот ушёл.
Валера устремил на меня серьёзный взгляд, готовый к тому, что я сейчас взорвусь и устрою ему взбучку, но я лишь злобно отвернулась и пошла переобуваться.
На вокзале мы всё ещё не обмолвились и словом. Оба были злы, нужно было остыть, потому что наша стычка грозила сжечь Казанский вокзал в Москве до тла.
Совпадение или нет, но попали мы на ту же проводницу, с которой ехали в Москву. Она, кажется, волновалась о нашем воссоединении, поэтому настороженно наблюдала за нами, пока мы молча и напряжённо устраивались в купе. Это снова был ночной рейс, так что в купе мы снова были одни, к тому же я слышала, как при посадке один пассажир хотел сменить соседей и просился в наше купе, на что проводница вежливо отказала и провела его на другое свободное место. А через 15 минут после отправления сама принесла нам чай. Наша спасительница, от её доброты я подтаяла и уже не так сильно хотела задушить возлюбленного.
А - ну рассказывай, красивый, какого хрена ты притащил моего тренера в Москву и устроил ему ледовое шоу. Мне сказать не мог? - я уже успокоилась, но где-то внутри всё равно закипало недовольство.
Т - не притащил, он проездом там был. Я с ним ещё в Казани встречался, говорил о тебе, он сказал, у тебя перспективы. А я не слепой, ты на льду другая совсем, горишь этим, но вместо арены по улице носишься.
А - ну вот кто тебя просил? Кто просил тебя, Валера, в это лезть? Я сама ушла, понимаешь? И не вернусь на лёд!
Т - а меня не надо просить. Я делаю то, что считаю нужным. Хочешь выбирать, выбирай! Но я сделаю так, чтобы этот выбор у тебя был. И ори сколько влезет, но теперь ты знаешь, что нужна тренеру и форма у тебя ничуть не хуже, чем у тех, кто тренируется.
А - знаешь что, Туркин. Ничего лучше не делай, - последнее, что прошипела я сквозь сжатые от гнева зубы и улеглась на полку отворачиваясь лицом к стене.
Я безумно злилась, потому что он не спросил меня. Я ушла со льда, потому что была разбита, но я и сейчас как будто не в себе. И я не знаю, как вернуться, когда на трибунах не будет мамы, которая не пропустила ни одного моего выступления. Она сама на коньках едва стояла, но эти чертовы аксели со мной по инструкции разбирала. С детства за ручку водила на тренировки, последнее отдавала, чтобы мне коньки купить новые и пошить костюм самый лучший. А что я без неё могу? Я всю жизнь считала свои спортивные достижения её заслугой.
Шум колёс поезда, размеренное дыхание Валеры, который продолжал молчать. Я уже не злилась, теперь внутри меня бушевала досада. Я накричала на него за то, что он влез не в своё дело, но вместе с тем понимала, что он сделал это для меня. И хоть я отрицала это в порыве гнева, но сейчас стала осознать, что слова тренера на самом деле на меня повлияли. В глубине души я почувствовала, что мне лучше, когда я знаю, что мой труд чего-то стоит и шансы у меня есть...
Успокоившись, я всё ещё чувствовала себя плохо из-за соры. Решила поговорить с Валерой, но когда обернулась, поняла, что он спит. Некоторое время я сидела и разглядывала его умиротворенное лицо. Меня всегда умиляли его кудрявые волосы, но сейчас они с особым очарованием лежали в разные стороны, веки подрагивали во сне, а лёгкая щетина делала лицо суровым, но на самом деле он другой. Он жестокий и вспыльчивый на улице, со мной тоже временами бывает суров, но я знаю, что он любящий и верный своим принципам. Всегда защищает своё, будь то мама, улица и пацаны, или я...
Что я могла сказать ему, когда он спит? Да ничего, потому что и когда он проснётся, слов у меня тоже не найдётся. Я хреново умею извиняться, тут уж воспитание брата с его дурацким "пацаны не извиняются", хотя передо мной эти же пацаны извинялись всегда. Я просто тихо подкралась к полке, где спал Турбо и легла рядом, прижимаясь к его боку. Большая тёплая рука тут же сгребла меня в объятия, будто он и не спал.
Т - успокоилась? - тихо спросил Валера, не открывая глаз.
А - да... Прости за это, я.. - он перебил.
Т - придержи, красавица. Знал, с кем связываюсь. Я молча потянулась и оставила на его щеке мягкий поцелуй, на что Валера удержал моё лицо за подбородок, заглядывая в глаза, - я люблю тебя, моя луноликая, и буду дальше делать то, что считаю нужным.
А - и я тебя люблю, и буду дальше спорить с тобой до посинения.
Он лишь усмехнулся, накрывая мои губы требовательным поцелуем. Остаток пути мы спали вместе, хотя и места было мало.
В Казань мы приехали утром, сразу поехали домой, я не видела Анастасию с того самого дня, когда заперлась в комнате, поэтому очень скучала по ней. К тому же нужно было объясниться перед ней и рассказать о наших отношениях с Валерой. Ответственность за этот разговор взял на себя Турбо, но по приезду оказалось, что Анастасии дома нет, кажется, ушла к Забире.
После душа и завтрака мы оделись и пошли в качалку к Универсаму.
А - пацаны! - позвала я, как только открыла дверь на базу. Все обернулись и налетели на нас с объятиями.
К - явились, мать твою! - возмутился Кощей и обнял меня, растрепав волосы на макушке ладонью.
А - соскучился, костлявый? Вернулась мамочка воспитывать вас.
М - если ты есть, Бог, забирай её обратно, - пошутил Марат и крепко меня обнял, приподнимая над полом.
А - Маратик, не ной, а то сиськи вырастут!
Ад - а вы могли сказать как-то, что вы не убили друг друга и у вас всё нормально? Мы третий день с ума сходим.
З - я знал, что они вместе. Но я с ними не разговариваю, - зима показательно отвернулся, изображая обиду.
А - не злись, Вовка, ты сегодня вон какой красивый, усы причесал? - Адидас лишь усмехнулся, - а ты не обижайся, я лично для тебя эти блины приготовлю, Зима, ну мы же тебя любим!
З - ага, кинули меня, черти. Парочка придурков. Я вас вообще-то спас.
К - заканчиваем прилюдии, на разговор, - Кощей кивнул и мы двинулись за старшим в каморку, где расселись на диваны, теперь я села рядом с Валерой, а он уложил теплую ладонь мне на бедро, не стесняясь.
Ад - некогда ходить вокруг да около, проблем за эти два дня налетело нормально так.
К - во-первых, Ася.
А - меня здесь даже не было, че я-то сразу.
М - от тебя, гопница, и на расстоянии можно чего угодно ожидать.
А - а у тебя, смотрю, сегодня рот на проветривании? Не испытывай, Маратик.
М - Турбо, она у тебя вообще молчит когда-то?
Т - если сама решит, молчит, а так говорит, что хочет. Вопросы? - с наездом спросил Валера, кивая головой на младшего.
К - закрыли базар. Ася. Раз ты теперь ходишь с Турбо, с чем я, кстати, вас и поздравляю, наконец-то, теперь тебе предстоит выбор делать. Ты либо с нами, либо и близко нос не сунешь в уличные дела, только делюга начинается, ты домой и без возражений. Как ты понимаешь, если ты с нами, на твои отношения с Домбытом это не повлияет.
А - тупой вопрос, я с вами. Но ты же понимаешь, что вам от этого проблем больше, чем плюсов. И большинство ваших правил я а гробу видала.
К - да, поэтому я надеялся, что ты замутишь с кем-то из Домбыта, чтобы эта проблема не на мою голову свалилась.
Т - Кощей, за базаром следи.
К - ты это своему старшему сейчас говоришь?
А - а вы можете быстрее проблемы уже выдать, пока я не распсиховалась?
Ад - короче, после нашего замеса Хади Такташ и Разъезд безголовыми остались. Новых выбрали временных. Если с Хади непонятно ничего, то с Разъездом уже точно всё. Знакомиться надо, конфликт закрывать.
К - именно, а так как Ася была в гуще событий, то ты и пойдёшь, малая. Не одна, конечно, но завтра идём решать, ты с нами.
Т - да вы ахерели? А если они нас там положат, и её заодно?
А - Валера, не дави пожалуйста, я пойду. К тому же, если надо будет меня положить, они и дома достанут. А так со мной будете вы, а на встрече дадим понять, что я не боюсь.
Ад - это ещё не всё, Турбо. Береги нервы, брат сейчас тебе расскажет, что учудил.
К - да, завтра я уезжаю на пару дней. Вопросы надо решить, так что остаться не могу. Вопросы улицы решает Адидас, но вас лохов воспитывать оставляю Асю.
Т - ты ж блять пошутил сейчас, да?
А - а я причём? Я ни тренировать не умею, ни понятия ваши не секу толком.
З - зато ты сплошная пытка.
К - не обсуждается. Или кто-то хочет старшему предъявить?
Т - я хочу! - Валера подскочил с места, на что Кощей спокойно встал напротив.
К - твой старший в моё отсутствие - Ася. Вот и посмотрим, как ты ей предъявлять будешь, - Кощей рассмеялся, но его веселья никто не разделял.
А - а ты не забыл, отмороженный, что у меня ещё училище и больница? Я больше недели ни там, ни там не появлялась.
К - в училище Жёлтый порешал, появишься, как будешь готова, но тебя там не ждут, только ждут выпускную работу в конце учебного года и сессию.
Ад - а в больнице Наташа сказала про ранение, из графика смен тебя исключили на неопределённый срок.
А - ахереть, вы решалы! Нахер мне это вообще надо, Кощей? Почему не Адидас? В конце концов есть Зима и Турбо, они скорлупу гоняют хуже, чем ты, - эта глупая затея вводила меня в ступор и злила.
К - Адидас будет решать вопросы улицы, а в Универсаме порядок нужен. Турбо и Зиму тоже гонять кто-то должен. Спор окончен, а теперь закрыли рты, кивнули, и вышли. У меня дела вне города, там без меня нельзя.
Когда мы вышли из каморки, Адидас объявил решение Кощея и все ошарашено уставились на меня.
А - я сама не в восторге, Универсам, но отдуваться за прихоти Кощея теперь Вам.