Глава 25
Не успела я заметить, как оказалась полностью прижатой телом Розарио и уже была полностью без одежды. Он целовал мою грудь, спускаясь всё ниже. Я раздвинула ноги и ухмыльнулась, когда его лицо оказалось между ними. Он поднял на меня взгляд — тёмный, голодный — и это заставило всё внутри сжаться от предвкушения. Его губы скользнули по внутренней стороне бедра, и я непроизвольно застонала, выгибаясь навстречу ему.
— Ты знаешь, как свести меня с ума, — прошептал он, прежде чем коснуться меня языком. Я вцепилась пальцами в простыню и поддалась наслаждению. Он знал каждую мою чувствительную зону, мои слабости — и с наслаждением использовал это.
— Розарио... — прошептала я, задыхаясь. — Ещё... пожалуйста...
Розарио усмехнулся и не заставил меня ждать. Его язык стал смелее, движения — глубже, точнее. Он доводил меня до грани, отступал, снова возвращался, играя со мной.
— Ты такая вкусная, — выдохнул он, не отрываясь, и звук его голоса заставил меня содрогнуться. Моё тело перестало мне подчиняться, я тонула в ощущениях, растворялась в нём, чувствуя, как напряжение нарастает, сжимаясь внутри, будто натянутая струна вот-вот лопнет. Я закусила губу и ощутила, как моё тело обмякло в блаженном триумфе. Розарио отстранился, поцеловал мои губы и вошёл в меня. Я отвечала только стоном, сжавшись вокруг него, чувствуя, как он заполняет меня целиком. Ритм стал жёстче, быстрее, будто он хотел стереть всё, что между нами было до этого — боль, страх, сомнения, недосказанность и ненависть, с которой всё началось.
— Скажи, что ты моя, — выдохнул он, прижимаясь лбом к моему. — Только моя.
— Всегда, — прошептала я, глядя в его тёмные глаза. — Я всегда была твоей.
Он сжал мою талию, снова и снова двигаясь в едином ритме. Я запрокинула голову, подставив ему свою шею, и он начал целовать её. А затем, простонав, наполнил меня. Я распахнула глаза, не ожидая того, что он сделает это, не выходя из меня. Его стон прозвучал у меня у самого уха. Он кончил глубоко внутри, горячо, резко, до последней капли, и только тогда его движения стали медленнее.
— Чёрт! — прошептал он, прижимаясь ко мне всем телом. — Я не хотел...
— Всё в порядке, Розарио. Я слежу за этим, — прошептала я, гладя его затылок. Он выдохнул с облегчением, уткнувшись лицом в мою шею, а потом неожиданно прошептал:
— А если бы нет?
— Тогда бы я всё равно не пожалела, — ответила я искренне, глядя в потолок, но думая только о нём. — Потому что это был ты.
На секунду он замер, не ожидая такого ответа, а затем тепло улыбнулся и поцеловал меня в щёку.
— Я в душ, красавица.
Он поднялся с кровати, и я невольно провела взглядом по его спине и бёдрам, по тем мускулистым линиям. В нём было всё — сила, мрак, опасность и теперь — принадлежность. Мне.
Послышался шум воды, когда он включил душ. Я лежала, смотрела в потолок и улыбалась. Не глупо, не влюблённо — а уверенно. Как женщина, которой впервые дали почувствовать, что она желанна не только телом, но и душой.
Спустя пару минут он вернулся. Без слов лёг рядом, притянул меня к себе и накрыл пледом. Его пальцы лениво скользнули по моей талии, и он прижался лбом к моему виску.
— Ты правда не жалеешь о том, что я не сдержался?
— Нет, — так же тихо ответила я. — А ты?-Он усмехнулся.
— Жалеть? Как я могу жалеть о том, что у меня может появиться ребёнок от любимой женщины. Я просто не понимаю, как всё это стало таким настоящим.-Моё тело сжалось, и я посмотрела на него.
— То, что ты сказал на приёме... — запинаясь, начала я. — Ты сказал это серьёзно? Ты правда любишь меня?-
Он медленно приподнялся на локте, глядя мне прямо в глаза.
— Ты хочешь услышать это, Виктория?-кивнула, не сводя с него взгляда.
— Я люблю тебя. Ты разрушила всё, что я знал о себе. И в этом нет ни грамма сожаления. Я люблю тебя и хочу провести с тобой остаток своих дней.-
Он улыбнулся, а затем внимательно посмотрел на меня.
— А что насчёт тебя?
— Я тоже люблю тебя, Розарио. Наверное, даже раньше, чем я себе позволила это признать, — прошептала я.
Он закрыл глаза, как будто мои слова принесли ему долгожданное облегчение. Розарио нежно поцеловал меня, а затем отстранился.
— Хочешь, сыграю тебе что-нибудь на фортепиано?-
Я улыбнулась.
— Хочу. Каждый раз, когда ты отвергал меня и делал больно, ты уходил играть. Я слышала.
— Да. Потому что только там я мог не сокрушить всё в доме.-Я усмехнулась. Розарио встал с места и помог мне найти свою ночнушку, а затем мы пришли в музыкальную комнату. Он сел за инструмент, а я устроилась рядом, на мягком кресле у стены. Свет в комнате был приглушённым, лампа в углу отбрасывала тёплое сияние, в котором его фигура казалась почти нереальной — силуэт мужчины, пережившего слишком многое, но всё ещё способного любить. Пальцы Розарио легли на клавиши — как всегда уверенно — и я сразу узнала мелодию и улыбнулась. Это не было просто выступление — это было признание. Я не мешала ему, лишь заворожённо смотрела, как он играет.
— Я знаю эту песню, — улыбаясь, сказала я, когда он закончил.Он внимательно посмотрел на меня и тоже улыбнулся.
— Heartburn — Wafia.
— Думаю, слова этой песни очень подходят нашей истории любви, — усмехнулся он, и, подойдя ко мне, обнял. Я обвила его руками и уткнулась в его шею, вдыхая его запах.
— «Думаю, меня больше всего ранило то, что ты играл моим сердцем», — пропела я первую строчку из песни.
— Я больше не играю, — прошептал он, поглаживая мои волосы. — Я больше не рискую потерять тебя. Потому что ты — всё, что у меня есть. Un amour, une vie — Одна любовь, одна жизнь.
— Не думала, что когда-нибудь нас свяжет любовь.-Розарио усмехнулся.
— Адам говорил мне о твоей реакции, когда они приехали с отпуска.
— Эй, — я легонько ударила его, вызывая у него смех. — Это было давно!
— Возможно, это прозвучит эгоистично, но я рад, что Адам женился на Малене и я встретил тебя.
— Зачем ты пригласил меня тогда участвовать в гонке? Ты хотел разозлить Адама, потому что вы тогда были врагами?
— Да. Сначала — только ради злости. Я был уверен, что ты не важна для него, но моя дерзость ему определённо не понравилась.-Розарио самодовольно улыбнулся, а я лишь закатила глаза.
— Я думал, что ты просто очередная дурочка. Но уже через несколько минут понял, что облажался.
— Потому что я тебя укусила, когда ты кинул мерзкую и пошлую шутку?-В этот раз самодовольно усмехнулась я. Розарио смущённо зачесал затылок.
— Именно. — Он тихо рассмеялся, обошёл меня и сел, откинувшись на спинку кресла. — Это было неожиданно. Ни одна женщина раньше не осмеливалась так со мной разговаривать, тем более — кусаться. Все либо флиртовали, либо боялись. А ты — нет. Ты смотрела на меня так, будто я тебе не интересен. И это... выбесило меня.
—А на второй встрече на тебя напали собаки из-за меня, — я рассмеялась и облокотилась о стену.
— И спасла мне жизнь, — добавил Розарио, не сводя с меня взгляда.Я смущённо заправила локон за ухо и улыбнулась.— Именно тогда я понял две вещи.
— Какие? — прищурилась я, чувствуя, как в груди становится тепло.
— Первая — ты сумасшедшая. Абсолютно и бесповоротно.
— А вторая?
— Что я хочу тебя. Даже если ты будешь каждый раз падать с дерева с кошками и устраивать заварушки. Знаешь, я писал и звонил тебе после всего этого, но ты не отвечала.-Я отвела взгляд, вдохнув глубже. Щемящее воспоминание мгновенно всплыло, будто всё произошло вчера — обжигающая боль на спине, слёзы, запертая дверь и дрожащие пальцы, которые жали подушку, чтобы не закричать.
— Потому что не могла, — сказала я почти шёпотом. — Мой отец...
— Знаю, Виктория, — сжав челюсть, сказал Розарио и подошёл ко мне. — Хочешь, чтобы я проучил его?-
Я подняла на него глаза. В них кипела сдержанная ярость. Но под ней — что-то большее. Боль за меня, желание защитить. Любовь.Я покачала головой.
— Нет, — тихо выдохнула я. — Уже поздно. Он для меня давно умер. Единственное, о чём я попрошу — не помогай ему подняться по мафиозной карьерной лестнице.
— Он не получит от меня ничего. Ни защиты, ни имени, ни силы. Ничего. Только презрение.