Глава 24
Мы долго кружились в танце, наслаждаясь друг другом. Розарио шептал мне комплименты и незаметно целовал мои волосы и щёки, из-за чего я краснела, потому что кругом было много людей. Я улыбалась, глядя в его глаза и поглаживая сильную спину, но внутри было странное ощущение — ведь он не любит меня. Но эти взгляды, эти прикосновения, его ладонь на моей талии, его губы у самого уха — всё это было таким тёплым, таким настоящим и сексуальным... Это его игра, самовнушение? Или он действительно влюблён в меня, не осознавая этого? Может быть, даже он — вечный холод и расчёт — начал чувствовать ко мне что-то? Или я просто хочу в это верить... Но сейчас, в этом танце, в этом свете, полном музыки и людей, я позволила себе забыться. Пусть он не любит. Пусть всё это — иллюзия. Но как же хорошо с ним быть и поддаваться ему. В голову лезли различные вещи, которые он мог бы делать со мной вместо простого танца. Секс в душе, на кухне или на балконе, как мы любили и часто так делали.
— Ты снова покраснела, — шепнул Розарио, слегка улыбаясь.
— Это ты виноват, — пробормотала я, не смея поднять взгляд.
— Я?
— Да, ты, Розарио! — обиженно проговорила я.
— По ночам такие выкрутасы, а сейчас такая застенчивая. Это заводит, — хрипло произнёс он, чуть сильнее притянув меня к себе. Я глубоко вздохнула и затаила дыхание, когда ощутила горячие губы Розарио на своей ключице. Мимолётный поцелуй — а такие эмоции...
— Ты сводишь меня с ума. Я не могу насладиться тобой. Налюбоваться. Ты неотразима и очень сексуальна сейчас. Я еле держусь, чтобы не взять тебя прямо здесь.
— Я до сих пор не понимаю, что у тебя в голове, Розарио, — прошептала я, чуть отстранившись, чтобы взглянуть ему в глаза. Внутри меня всё горело.
— А что ты хочешь там увидеть?
— Я...
— Ох, Виктория, какая встреча! — раздался до тошноты знакомый голос. Я сжала плечи Розарио сильнее, не находя в себе силы повернуться. Это был он. Розарио сразу же поймал мой взгляд, и его челюсть сжалась. Он обернулся первым. Его глаза мгновенно потемнели, и в них блеснула холодная ярость. Я нервно закусила губу, наблюдая за ним.
— Фредерико, — процедил он, прижимая меня к себе плотнее, словно демонстрируя, чья я теперь. Его рука прошлась по моей талии и задержалась почти у моих ягодиц. Я медленно повернулась — и меня чуть не стошнило.
— Какая ирония, правда? — мерзкая улыбка озарила его лицо, и он облизнулся, когда посмотрел на меня. Какая мерзость! — Я не хотел тебе мешать, капо. Просто увидел знакомую девочку, которую, как помнишь, мне обещали. Жаль, что кто-то решил сыграть не по правилам.
— И слава Богу, — резко сказала я, не в силах сдерживать эмоции. Фредерико моментально метнул взгляд на меня и оценивающе оглядел глазами, полными голода и извращения.
— Ах, Виктория... Ты стала только вкуснее. Такая зрелость тебе к лицу. Видно, что замужняя жизнь пошла тебе на пользу. Наверное, теперь ты знаешь, как доставлять удовольствие мужчине, да? — Он медленно провёл языком по губам и наклонился ко мне, переходя на шёпот, чтобы Розарио не услышал. — Хотел бы я попробовать тебя теперь, когда ты уже научилась быть послушной. Раздвинуть твои красивые ножки и войти так глубоко в тебя, что твои стоны окутали меня. А эти губы... ммм... я бы поводил по ним своим...
Моё сердце резко сжалось, и подступила тошнота. Розарио в ту же секунду напрягся, наблюдая за моим лицом. Видимо, он догадался, что тот мне такого сказал. Это стало будто щелчком — и в воздухе появился запах того самого грязного вечера. Мои глаза наполнились слезами. Розарио медленно отстранился от меня. В его движениях не было суеты — только пугающее спокойствие, за которым пряталась буря эмоций. Он медленно повернулся ко мне. Глаза его были спокойными. Слишком спокойны.
— Милая, закрой глазки. — Он медленно повернулся ко мне и заботливо погладил меня по щеке.
Я не сразу поняла, что он имеет в виду, и непонимающе посмотрела на него.
— Что?.. — прошептала я, но он уже смотрел не на меня.
Одним резким движением он достал пистолет из кобуры. Резко, уверенно, без колебаний. Конечно, он ведь делал это сотню раз за день. Он направил его точно в голову Фредерико, всё ещё с тем же ледяным выражением лица.
— Закрой, Виктория, — сказал он чуть громче, не глядя в мою сторону.
Музыка прекратила играть, но никто не рискнул подойти к Розарио. Он — капо.
Я послушалась. Опустила ресницы. И через мгновение раздался выстрел.
Извращенец закричал — пронзительно, визгливо. Рухнул на пол, хватаясь за окровавленную ногу, а его дорогой костюм был уже вовсе испорчен. Лицо исказила гримаса боли и ужаса. Он начал кричать бранные слова, но Розарио лишь ухмылялся, забавляясь жалким состоянием мужчины.
— Это только предупреждение, — холодно произнёс Розарио, не сводя с Фредерико глаз. — Ты ведь не думаешь, что я ограничусь этим, правда?
Розарио склонился к старику и схватил его за голову, встряхнув:
— Ты, тварь, представлял, что сможешь подойти и говорить с ней таким образом? Ты — грязь, которая недостойна жить.
— Воу! — раздался голос сбоку от меня. Сантьяго.
Он окинул меня взглядом и слегка прищурился.
— Виктория, ты в порядке? — Его голос был мягким, почти шёпотом, но в нём звучала глубокая забота и желание убедиться, что со мной всё хорошо.
Я кивнула. Его рука осторожно скользнула к моей, сжимая её в тихом, но твёрдом обещании защищать и поддерживать.
— Замучаем его прямо тут? — обратился он уже к Розарио.
— Нет, — сухо сказал Розарио. — Потому что моя жена заслуживает, чтобы всё остальное осталось за кадром.
Он медленно выпрямился, глядя на корчащегося в крови Фредерико, словно на что-то низшее. В зале всё замерло — никто не осмеливался прервать тишину. Ни музыки. Ни голосов.
— Сантьяго, отвезёшь мою любимую домой?
Я застыла. Любимая?
Сантьяго чуть удивлённо приподнял брови, но тут же кивнул, не задавая ни единого вопроса. Он сжал мою ладонь чуть крепче.
Я не могла пошевелиться, в груди всё сжималось. Он сказал «моя любимая». Так просто и легко. Но с таким акцентом, будто это истина, не подлежащая сомнению.
— Любимая?.. — прошептала я, не веря, что это прозвучало вслух.
Розарио повернулся ко мне и подошёл ближе, засовывая пистолет обратно в кобуру.
— Да. Навсегда, — сказал он уверенно, не сводя с меня взгляд, а потом развернулся и снова подошёл к Фредерико.
Сантьяго бережно обнял меня за плечи, направляя к выходу.
— Он не позволит больше никому причинить тебе боль, — прошептал он, прежде чем повести меня сквозь молча расступающуюся толпу.
Все шептались и смотрели на меня, но мне было абсолютно плевать. Я сильнее сжимала руку Сантьяго, гордо вскинув голову. Больше никто не смеет управлять мной, ведь отныне я — Веспуччи. Жена самого грозного капо Коза Ностры. Его жена. Его любимая.
Когда мы вышли за пределы зала, меня резко окутал прохладный воздух ночи.
— Он признался мне в любви! — обескураженно произнесла я, глядя на Сантьяго. Не знаю, почему я решила поделиться с ним этим, но эмоции переполняли меня и искали выход.
Сантьяго чуть усмехнулся, глядя перед собой. И я всхлипнула. Но не от горя и печали. Это было облегчение.
— Эй-эй, ты что? Плачешь? — растерянно сказал Сантьяго, поднимая мою голову выше. — Я, эм... чёрт, я не знаю, что делают в такой ситуации. Хочешь, спою?
O Bella ciao, Bella ciao... — начал напевать он, схватив меня за ладони и хлопая ими в ладоши.
— Ты с ума сошёл, Сантьяго... — хрипло пробормотала я, вытирая слёзы и улыбаясь. — Что ты за человек вообще?
— Не плачь, ладно? Разве это не хорошо, что он любит тебя?
— Думаешь, он правда любит меня? — спросила я почти шёпотом.
— Это Розарио. Он никогда не говорит просто так, — мягко ответил он. — Если сказал, что ты его любимая — значит, он в аду сражался с самим собой, прежде чем это вырвалось.
— Я боюсь, — прошептала я. — Вдруг это не любовь? Вдруг он просто... привязан? Или это всего лишь собственничество?
Сантьяго слегка усмехнулся и достал сигарету.
— Тогда он бы не назвал тебя своей любимой перед всеми высокопоставленными людьми, Виктория. И уж точно не сказал бы «навсегда». Знаешь, что это было? Это был приговор самому себе. Он указал всем свою слабость — и теперь они будут пытаться достать тебя, как Балканцы играли с Адамом через Малену. Он уже не отпустит тебя. И если ты останешься рядом, он научится любить так, как умеешь ты. А если уйдёшь — он будет жить с этой пустотой до конца своих дней. Потому что после тебя — никого не будет.
Я была поражена поддержкой Сантьяго и широко ему улыбнулась, вытирая слёзы.
— Сантьяго... спасибо, — прошептала я. — За то, что ты рядом. За всё.
Сантьяго смущённо улыбнулся и снял с себя пиджак.
— Уже холодно, сестрёнка, — проговорил он, накинув пиджак на мои плечи.
Я смущённо улыбнулась ему. Он будто сам не ожидал от себя такого заботливого жеста. Я прижала ткань к себе, вдыхая его аромат — терпкий, тёплый, родной. В этот момент он был не только братом Розарио, не только мафиози, не только бойцом — он был просто человеком, который искренне хотел, чтобы я была в порядке. Теперь он и мой брат тоже, чему я очень рада.
— Уже поздно, — пробормотал он, бросив взгляд на дорогу. — Давай я отвезу тебя домой. Думаю, что Розарио не скоро вернётся.
— Он сильно будет его мучить?
— Ох, поверь, — усмехнулся Сантьяго. — Хоть он и не Моретти по крови, но психические расстройства у него точно от нас.
Сантьяго привёз меня домой очень быстро, так как водил машину как сумасшедший, и, удостоверившись, что у меня всё в порядке, покинул наш дом и отправился на пытку Фредерико. Мне было абсолютно не жаль его — он заслужил то, что сейчас с ним сделает Розарио. И дело не только во мне. Он — извращенец и буквально педофил! Он собирался жениться на мне, хоть я и гожусь ему в внучки.
Я устало переоделась, покормила Кусачку и заварила себе крепкий кофе. Даже повторила пройденный учебный материал. Где-то под утро вернулся Розарио. От него пахло чужой кровью и парфюмом, он был весь растрёпанный и в чужой крови. Я спала в его комнате и быстро подскочила, когда свет в спальне включился.
— Розарио? — сонно произнесла я, потерев глаза рукой.
— Да, это я, красавица, — хрипло ответил он и закрыл за собой дверь.
Я встала с кровати, медленно подошла к нему и без слов провела ладонью по его щеке. Она была холодной, как лёд.
— Ты весь в крови... — тихо произнесла я, заглядывая в его глаза. — Ты...
— Не смотри на меня так, красивая. Я не герой твоего романа.
Я обняла его за шею, прижимая к себе. Мне не нужно было слов и подробностей — я просто хотела ощутить его тепло и ласку. Его руки мгновенно легли на мою талию, и я нежно его поцеловала, закрыв глаза. Вкус вина и табака...
— Я не хочу знать, что ты с ним сделал, — честно призналась я. — Но я благодарна.
— Я пытался не влюбляться, — прошептал он, когда наши лбы соприкоснулись. — Но это война, которую я давно проиграл.
— Я рада, — выдохнула я. — Потому что я тоже...
Я не договорила. Он снова поцеловал меня — на этот раз крепче, глубже.
— Утром обязательно займёмся долгим сексом, любимая. Сейчас мне нужен душ и сон.
Я улыбнулась в его губы и, последний раз поцеловав, отстранилась от него. Он уже собирался отойти к ванной, но вдруг замер, окинув меня взглядом. Его взгляд скользнул по моим губам и задержался на бёдрах.
— Знаешь, — хрипло сказал он, не сводя с меня взгляда, — душ подождёт.
Я удивлённо посмотрела на него, но он уже сделал шаг ко мне, обхватывая мою шею рукой. Он резко поцеловал меня и подхватил на руки, всё так же целуя.
— Я думал, что выдохся, — прошептал он. — Но стоит тебе вот так смотреть на меня... и я забываю, как дышать. Что ты со мной творишь?..