Глава 19
— Мистер Веспуччи, что вы желаете на завтрак? — Эвелин, наша работница средних лет, появилась на кухне, внимательно оглядывая нас. Каждое утро она задавала этот вопрос.
— Не нужно сегодня готовить, Эвелин, — Розарио широко улыбнулся и повернулся в мою сторону. Я облокотилась на барную стойку и пила апельсиновый сок. — Моя жена сегодня приготовит что-нибудь. — Я вскинула бровь, не ожидая этого ответа.
— Миссис Веспуччи, вам нужна помощь?
— Просто Виктория, мы же договорились, — Эвелин смущённо улыбнулась и отвела взгляд в сторону. — Не нужно, я справлюсь сама. Можешь заниматься своими личными делами. — Женщина удалилась, а я же просверлила Розарио взглядом.
— Что? Малена сказала, что ты вкусно готовишь. Я тоже хочу попробовать! Или это платная подписка только для неё? — Я ухмыльнулась и подошла к холодильнику, рассматривая, что находится внутри.
— Не боишься, что я решу отравить тебя?
— А кто будет сладко ублажать тебя по ночам, красивая?
— Розарио! Тише. — Парень закатил глаза на моё замечание и подошёл ближе. Он обнял меня со спины и потёр подбородком о моё лицо. Я прикрыла глаза, наслаждаясь его объятиями. — Что ты хочешь, чтобы я приготовила?
— Давай на своё усмотрение. Но учти, у меня аллергия на фисташки. — Я хихикнула. Прямо как у Малены.
— Что насчёт сырников? — Я повернулась в его сторону и погладила по груди, наслаждаясь его телом. Он тихо изучал меня, пока я гладила и рассматривала его татуировки. Особенно мне нравился змей.
— Даже если будет яд — я согласен. — Я ухмыльнулась. Всё же какой он язва!
— Мне нравится твой змей.
— А какой именно? — Я сначала не поняла, что он имеет в виду, но когда до меня дошло, я легонько дала ему подзатыльник и смущённо отвернулась. Он рассмеялся, а затем помог достать мне нужные продукты. — Не хочешь и себе татуировку? — Я застыла. Прежде я не задумывалась над этим, а ведь идея довольно хорошая. Мне нравились татуировки, особенно если они несли в себе глубокую символику. И на Малене она довольно красиво смотрелась.
— Хочу! — громко сказала я, чуть не уронив пару яиц. Розарио закатил глаза на мою неуклюжесть и забрал их из моих рук.
— Эммет и Адам бьют хорошие татуировки, но Эммету я не позволю касаться тебя. Так что остаётся Адам.
— Ревность? — Я хитро прищурилась.
— Называй это как хочешь, но никто не прикоснётся к тебе, кроме меня. Ни один мужчина.
— Адам не мужчина?
— Он — семья. — Я улыбнулась.
— А ещё мой друг.
— Друг? — Розарио вскинул бровь и уставился на меня, пока я мешала смесь.
— Он так назвал меня на приёме. По-своему, — я улыбнулась, заметив озадаченное лицо Розарио.
После того как сырники были готовы, мы вместе позавтракали. Я слушала оды любви к моей головке от Розарио, не сдерживая улыбку. Он также сказал, что с этого момента завтраком буду заниматься я, если мне не в тягость. Я ничего не сказала, а лишь одарила его улыбкой. Мне нравилось готовить, а готовить для Розарио — мне было бы ещё приятнее. Не ожидала, что я когда-нибудь скажу это...
Ближе к вечеру мы приехали в «Жемчужину». Как всегда, компания была в сборе. Не хватало только Малены и Адама. Я сидела на кушетке. Сантьяго кидал разные шутки, веселя остальных, Эммет приготавливал инструменты к приходу Адама, а Нико вытирал свои ножи. Было жутко, учитывая, для чего они были ему нужны... И Франческо сегодня был тут, чем сильно удивил меня. Он был в белой рубашке с расстёгнутым воротником, и я только заметила тату на его шее — «Lucky Bastard». В принципе, у всех присутствующих здесь парней были татуировки на шее. Как всегда, его светлые волосы были гладко уложены назад, а цвет глаз придавал ему некую таинственность. Даже парни подошли к нему ближе, чтобы рассмотреть цвет глаз. Затем начались споры о том, чья голубизна глаз красивее: у Сантьяго или Франческо. В конечном итоге выиграл Нико. Его глаза и вправду были будто морскими — пигмент был намного ярче, чем у двух. Я сидела на кушетке в ожидании Адама и уже знала, какую татуировку хочу набить. Дверь распахнулась, и внутрь вошёл Адам. Как всегда мрачен и очень красив.
— Что за срочное дело, из-за которого мне пришлось остановить кастрацию ублюдков? — быстро бросил он, снимая с себя кожаную куртку, но затем замер, увидев мой растерянный и испуганный вид.
— Виктория? — громко сказал он, словно только сейчас понял, что я здесь. В его голосе не было привычной резкости, но было удивление. Он оглядел парней, которые не ожидали того, что Адама это как-то забеспокоит. Всё же Малена его сильно изменила. — Я не знал, что ты здесь.
— Ну... — я попыталась улыбнуться, хоть это и вышло странно. — Звучало впечатляюще. Почти как из фильма ужасов! — Сантьяго громко расхохотался, на что Розарио закатил глаза.
— Иногда работа — не сахар, — он ухмыльнулся, а затем сел на диван рядом с Розарио. — Ну? Что за срочное дело?
— Набьёшь татуировку Виктории, — бросил Розарио, делая затяжку сигареты, а затем протянул её Адаму. На удивление, он взял её.
— Серьёзно? А Эммета не мог попросить?
— Мог, — спокойно ответил Розарио. — Но не захотел.
— Ох уж эти любовные драмы... — произнёс Нико навеселе. Даже Адама это улыбнуло. Розарио же смутился и встал со своего места. Адам последовал за ним и подошёл ко мне.
— И что я только вам сделал? Адам тоже не разрешил набить тату Малене, — возмутился Эммет.
— Дело не в тебе, просто они очень ревнивые, — улыбнулся Сантьяго.
— Ты правда хочешь, чтобы я это сделал? — обратился Адам ко мне, игнорируя разговоры парней. Я кивнула. — И какую татуировку ты хочешь?
— Змея, свернувшаяся вокруг кинжала, на руке — чуть выше локтя. И иероглиф на ребре. «Любовь». — Глаза Розарио блеснули, и он улыбнулся. Если для него змей был отсылкой к тому, что он — капо «Семьи Змей», то для меня это было связующим звеном. Я была женой капо и теперь принадлежала к той же семье. А любовь — это то, что он, как он сам говорит, не может испытывать...
Адам внимательно посмотрел на меня, будто пытался прочитать нечто большее между словами. Затем перевёл взгляд на Розарио, и тот еле заметно кивнул, не спуская с меня глаз.
— Покажи, где хочешь набить. — Я неуверенно указала на правое ребро, чуть ниже груди. Адам сделал шаг ближе, его пальцы слегка коснулись ткани моей футболки, но он не стал её поднимать — просто обозначил границу:
— Здесь будет больно.
— Боль — это то, с чего всё началось, — ответила я.
Он снова посмотрел на меня, и на мгновение в его взгляде промелькнула тень уважения. Затем он взял маленький стульчик и потянулся к машинке, которую подготовил Эммет. Я приподняла свою кофту, из-за чего Розарио дёрнулся и встал передо мной, заграждая вид. Адам подошёл, сел рядом и включил машинку. Гул раздался в ушах.
— Готова? — спросил он спокойно, почти мягко. Я глубоко вдохнула и кивнула. Розарио всё ещё стоял передо мной, заслоняя от остальных. Его рука скользнула к моей, он сжал мои пальцы, не говоря ни слова, просто глядя в глаза.
Адам начал. Тонкая игла коснулась кожи, и я стиснула зубы. Боль была острой, но терпимой.
— Всё будет красиво, — добавил Адам, сосредоточенно ведя машинку. — Эта татуировка будет значить не меньше, чем кольцо. Ты теперь одна из нас.
— Мы не Моретти, — ухмыльнулся Розарио.
— Главное — не забывай, кто тебя поднимал и иногда менял подгузники, — Сантьяго крикнул, встревая в разговор.
Все громко рассмеялись. Даже я. Но Розарио закатил глаза, и всё же его губы дрогнули в улыбке.
— Ты теперь под защитой обеих фамилий. И Моретти, и Веспуччи. Не каждый может этим похвастаться, — сказал Адам. И внутри меня что-то ёкнуло. Что-то родное. Я была рада быть им всем важной.
— А ещё Белланди и Грейвз, — добавил Эммет.
— И Сантори, — спокойно произнёс Франческо, не сводя глаз с Розарио, а затем подмигнул ему. Я улыбнулась. Всё же приятно, когда тебя считают полноправным членом братства.
— Но Малена лидирует — у неё ещё и Манчини, вроде как, — добавил Сантьяго.
Адам улыбнулся. Я заметила, что улыбка озаряет его лицо каждый раз, когда кто-то упоминает её имя. Мне хотелось, чтобы Розарио сумел полюбить меня так же, как Адам любит Малену.
Адам закончил с татуировками и протянул какой-то баллончик с препаратом Розарио.
— Дальше сам, — Адам откинулся на стульчик и внимательно начал рассматривать свою работу, не скрывая самодовольства.
Розарио осторожно взял баллончик, сбрызнул мою кожу и аккуратно начал промакивать её. Сначала ребро, потом руку. Его движения были плавными и мягкими. Я хотела, чтобы этой ночью он снова коснулся меня... Он ничего не говорил, но в его взгляде было столько сосредоточенности и заботы, что мне стало немного не по себе.
Адам встал и принёс мне маленькое зеркало, чтобы я рассмотрела татуировки.
— Нравится? — наконец спросил он, чуть наклонив голову.
— Очень! Спасибо, Адам! — Мужчина улыбнулся и отошёл в сторону, взяв бокал и бутылку вина.
— Да. Тебе идёт, — проговорил Розарио, сосредоточенно рассматривая работу Адама.
— Ну вот, теперь у нас в клубе ещё одна татуированная девчонка, — пошутил Сантьяго, хлопнув меня по плечу. — Осталось тебя только научить стрелять так же, как Малена. Я был в шоке, когда увидел, как метко и точно она стреляет!
— Из меня плохой стрелок, я не такой профи, как она.Но я хорошо обращаюсь с ножами. Очень метко могу засолить его куда-нибудь в глаз!
— Серьёзно? Розарио научил?
— Мой отец. Он ведь работал телохранителем у Антонио.
— Ещё одна женщина, умеющая обращаться с холодным оружием, — бросил Нико. — Весьма опасно.
— Зато у тебя теперь два мотива быть осторожным, — хмыкнул Франческо. — Одна пырнёт, вторая добьёт.
Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение спадает, и комната снова наполняется теплом и шумом. Моя новая семья. Со своими шутками, своим безумием, своей болью. Но теперь я в ней — по-настоящему. И от этого внутри становилось спокойнее.
— Адам, как Малена? — внезапно спросила я.
— Отлично. Она вчера была здесь. Тоже набила татуировку, — Адам самодовольно улыбнулся. — На том же месте, где ты набила змея. Небольшую надпись, как у меня на груди.