Глава 20
Мы вернулись домой очень поздно и разошлись по своим комнатам. Когда Розарио заходил в свою спальню, то будто помедлил, не решаясь войти. Будто он хотел мне что-то сказать, но в конечном итоге молча ушёл спать. Часть меня горела и хотела, чтобы Розарио вошёл ко мне, прижал к своему телу и начал покрывать меня поцелуями... Но, видимо, ему не особо это и хотелось. Я быстро приняла душ, расчесала волосы и переоделась в свою шелковую ночнушку. Несмотря на то, что была осень, в комнате стояла духота. Я распахнула дверь от балкона и поспешно вышла туда, тяжело вздохнув. Я оперлась на холодные перила и закрыла глаза, позволяя ветру коснуться моей влажной после душа кожи. Я стояла босиком на холодной плитке, слушая звуки ночи. Легкое дуновение ветра, гармония, спокойствие и тусклый свет луны... Внезапно моё спокойствие нарушил глухой треск — звук зажигалки. Я обернулась. Балкон Розарио находился чуть ниже и сбоку от моего. Он стоял в одних штанах, прислонившись к перилам и с сигаретой во рту. Тлеющий огонёк освещал его лицо в полумраке.
— Не спится? — голос Розарио прозвучал хрипло, низко.
— А тебе? — я скрестила руки на груди, стараясь не выдать дрожи, пробежавшей по телу от одного его взгляда. Розарио сделал затяжку и выпустил дым в сторону ночного неба.
— Слишком много мыслей.
— И о чём же твои мысли, Розарио?
— Обо всём. В частности, о тебе. — Его глаза блеснули, и он ухмыльнулся, снова делая затяжку и выпуская дым. Я даже не знала, что курить можно так красиво...
— И именно поэтому ты не зашёл ко мне? — язвительно бросила я.
— Если бы я вошёл... — он оторвал взгляд с неба и встретился с моим. — Я бы не смог уйти.
— Так значит, ты испугался? — я усмехнулась, поворачиваясь в сторону балкона Розарио. Он внимательно оглядел меня с ног до головы, задерживая взгляд на моей груди. Ночнушка в этой области была кружевной, именно поэтому он мог отчётливо видеть мою грудь.
— Ты дразнишь меня, Виктория. — Розарио усмехнулся. Он задержался на мгновение, а потом бросил сигарету вниз. Его пальцы легко ухватились за край перил, и он резко шагнул к краю своего балкона. Моё сердце замерло. Он ловко, почти беззвучно перелез через край и оказался на моём балконе. Теперь он стоял передо мной. Всего в нескольких шагах. Почти голый, горячий и чертовски красивый... Его тело было настолько красивым, что я никогда не обращала внимания на шрамы от ожогов на его торсе и груди... Розарио сделал шаг в мою сторону. Я затаила дыхание и сделала шаг назад, снова строя дистанцию. Так продолжалось до тех пор, пока я не упёрлась спиной в перила, а Розарио не навис надо мной. Его руки легли по обе стороны от меня, замыкая меня в ловушке. Тело пульсировало от его близости. Слишком близко. Слишком желанный.
— Ты сошёл с ума, — прошептала я, глядя ему в глаза. — А если бы ты упал?
— Ради тебя и умереть не жалко, красивая. — Розарио улыбнулся и нежно погладил меня по щеке, заставляя покраснеть.
— Не говори глупости, Розарио! Минутная слабость не стоит сломанных рук или ног.
— Ради тебя упасть не жалко. Даже если бы что-то сломал — всё равно стоило бы. — Я замерла. В его голосе не было легкомыслия. — Я пытался держать дистанцию, — выдохнул он, глядя прямо в мои глаза. — Честно пытался. Но ты... ты появляешься и разрушаешь всё, к чёрту.
— Я ничего не делаю, — прошептала я, дрожа. — Просто стою здесь.
— В этом и проблема, Виктория. Тебе достаточно даже просто стоять рядом, чтобы я потерял контроль. Когда ты рядом — я забываю, как дышать. — Розарио закусил свою губу и перевёл взгляд на мою шею, а затем чуть выше. — Если я тебя поцелую, — прошептал он, — ты остановишь меня?
— Не остановлю, Розарио. — Тяжело дыша, сказала я, желая ощутить его губы на своих. И в ту же секунду он накрыл мои губы своими, сжимая мои ягодицы своими руками. Он целовал меня жадно, страстно, будто не хотел никогда отпускать. Я запрокинула руки вокруг его шеи и поддалась вперёд, углубляя поцелуй. Розарио со всей силы прижал меня к двери от балкона и начал покрывать мою шею поцелуями. Его рука блуждала по моим бёдрам, а затем он с лёгкостью задрал мою ночнушку и провёл пальцами по кружеву моих трусиков.
— Ты уже вся мокрая, — усмехнулся Розарио.
— Просто сделай это, Розарио. Не болтай! — выдохнула я, уткнувшись лбом ему в плечо. Он снова поцеловал меня, а я выгнулась к нему, прильнув всем телом. Наши дыхания слились, будто мы были одним целым. Он мягко отодвинул край моих трусиков и проскользнул внутрь своими длинными пальцами. Я тихо застонала, прикусывая его нижнюю губу. Я ощутила, как он самодовольно улыбнулся. Он начал медленно водить пальцами по моим чувствительным точкам, тереть их, углублять пальцы, заставляя меня издавать вздохи удовольствия.
— Знаешь, что меня сводит с ума? — прошептал он, расстёгивая ремень от своих штанов. — Что, даже когда я рядом, мне всё равно тебя мало. — С этими словами Розарио раздвинул одну мою ногу и, придерживая её рукой навесу, вошёл в меня. Я охнула, сжимая его сильные плечи. Он не отрывал взгляд от меня, двигая бёдрами вперёд и назад. В этот раз мне было абсолютно не больно, и я практически сразу начала издавать громкие стоны, подавно забыв о том, что мы находимся на балконе.
— А если нас кто-то увидит? — мой голос дрогнул, но я не отстранилась. Вместо этого я нежно поцеловала его в шею, из-за чего он издал звук, похожий на тихий стон.
— Абсолютно похуй! — Розарио вошёл в меня ещё глубже и ускорил темп, из-за чего я начала стонать сильнее! Толчок за толчком, стон за стоном, наши тела вплетались воедино. Рука Розарио потянулась к лямке от моей ночнушки, и он аккуратно спустил их, открывая себе вид на мою грудь. Я покраснела, когда он наклонился чуть ниже и начал целовать её, кусать. Я прижалась губами к его ключице, а потом, закрыв глаза, прошептала:
— Я не хочу никогда с тобой расставаться, Розарио. — Он поднял меня на руки и не раздумывая распахнул балконную дверь, входя в мою спальню. Он всё ещё был внутри меня.
— Даже если бы ты хотела, Виктория, я бы никогда уже не отпустил тебя. Ты — моя! — Он уложил меня на живот, а сам оказался сзади. Он намотал мои волосы себе на руку и выгнул мою спину в удобном для себя положении. Затем он медленно вошёл в меня, из-за чего я сразу поддалась ему навстречу, ускоряя процесс. Розарио усмехнулся на мою нетерпеливость, а затем наклонился и поцеловал меня дорожкой по спине. Я простонала его имя. Он снова начал двигаться, держа меня за волосы. Грубо, сильно, глубоко. Буквально насаживал меня на себя. Его удары о моё тело, как они соединяются воедино, его тяжёлые, хриплые стоны и блуждающие по мне сильные руки — всё отдавалось во мне неистовой эйфорией... Когда мы одновременно дошли до пика и Розарио выпустил всё на мою спину, он рухнул на меня, тяжело дыша. Затем он откинулся на другую сторону кровати и придвинул меня ближе к себе. Я положила голову на его грудь и начала гладить его.
— Розарио?
— Да, моя нетерпеливая красавица? — Я улыбнулась и чмокнула его в уголок губ.
— Как ты получил этот шрам? — прошептала я, проведя пальцем по неровной, выжженной линии на его груди. — Это ведь ожог, да?
— Балканы, — легко произнёс он, будто это пустяки. — Мне было около шестнадцати, вроде как. Точно не помню. — Я ничего не сказала, просто продолжала лежать рядом, молча, не отводя взгляда. — Я тогда был никем, отец тогда уже умер. Просто мальчишка, который слишком глубоко залез не в своё дело. Попал не туда, куда стоило.
— Что за дело?
— Контрабанда. Я тогда только внедрился в семью и набил татуировку змеи. Одним вечером нас с напарником отправили на сделку. Далее по классике: ловушка, пытка, подвал. Они хотели выбить у нас информацию. Этот ожог сделали, чтобы проверить, сколько я смогу выдержать, прежде чем начну говорить.
— Ты сказал им? — Розарио усмехнулся.
— Если бы я сказал, то не стал бы Капо и не приглянулся бы Дону Марио.
— Но как ты выжил? Как выбрался оттуда?
— Не выбрался, — произнёс он глухо. — Меня вытащили.
— Кто? — я чуть приподнялась на локте, чтобы видеть его глаза. Розарио широко улыбнулся.
— Адам.
— Адам? — я удивилась. Но зачем? Разве не сам Адам в те времена делал отомстить Розарио?
— Он ненавидел меня.
— И всё же он спас тебя...
— Чтобы отомстить потом самому, — с горечью произнёс Розарио. — Он пришёл за мной не из доброты. Дальше ты уже сама знаешь.
— А что насчёт твоего становления Капо?
— Потом я выжил, восстановился, стал другим. Дон узнал обо всём и начал держать при себе. Сначала в качестве прихвостня, потом посадил меня за один стол со старшими. А через три года сделал меня Капо. Думаю, он привязался ко мне, потому что у него нет детей. — Голос Розарио стал тише. — И он решил вырастить одного из пепла. Не потому что я был лучшим, а потому что выжил. Он сказал мне тогда: «Ты либо станешь зверем, либо умрёшь человеком. Но в любом случае — ты мне нужен.»
— Так кем ты стал, Розарио?
— Не важно, — произнёс он и наклонился ко мне. — Может, я и стал зверем, — он провёл пальцами по моей щеке, а затем наклонился к уху. Я замерла от его горячего дыхания и близости, — но когда рядом ты, мне хочется быть человеком. Хоть на минуту.