Глава 3
Посидев некоторое время за письменным столом, он услышал звонок телефона. Сяо Тэн почувствовал раздражение, а увидев отображаемое имя на экране, почувствовал еще прилив гнева и ответил с холодным выражением лица.
Приятный голос Жун Лю сегодня невыносимо раздражал: «Дорогой, уже так поздно, а ты всё ещё не собираешься ужинать?»
Сяо Тэн жёстко бросил: «Какое тебе дело?»
Мужчина тоже заметил его недовольство и осторожно произнёс: «Ничего, просто я беспокоюсь, что из-за жары у тебя мог пропасть аппетит».
«У меня прекрасный аппетит.» — Усмехнулся Сяо Тэн: «Если хочешь что-то сказать, то говори, если нет — я кладу трубку».
«А? Ты уже поел дома один?»
«Кто сказал тебе, что я дома? Я на улице, и мне очень весело».
«Ну да?..»
Обычно это можно было бы проигнорировать, но сейчас Сяо Тэн испытывал к нему чувство, будто встретил заклятого врага. Внезапно раздался стук в дверь, и он сказал: «Я занят, не буду с тобой говорить». Затем он повесил трубку и пошёл открывать.
Но за дверью оказалась не дочь и не сын. Жун Лю с телефоном в руке стоял у двери с очаровательной улыбкой на лице.
Сяо Тэн на мгновение ощутил, как кровь ударила в голову. Не желая сталкиваться с неловкостью разоблачения, он стиснул зубы и спросил: «Где Сяо Пу и остальные?»
«А?» — Лицо Жун Лю вытянулось: «Я сегодня такой красивый, и ты совсем не очарован мной? Хотя бы посмотри на меня ещё пару секунд, прежде чем думать о других».
«...» — Сяо Тэн сдержал порыв придушить его: «Я спрашиваю, куда ты их подевал?»
«Э... Да с ними всё в порядке...»
Сяо Тэн оттолкнул его и направился вниз по лестнице.
«Эй, дорогой, подожди, а...»
В тускло освещённой гостиной несколько человеческих силуэтов, застигнутые врасплох их появлением, будто не знали, что сделать сначала: включить свет или зажечь свечи. После короткой суматохи наконец вспыхнул яркий свет.
Четверо детей семьи Сяо, встретившись с суровым и мрачным лицом Сяо Тэна, несколько секунд простояли в оцепенении и неловкости, а затем заговорили вразнобой, кто быстро, кто медленно, кто громко, кто тихо: «Э... с днём отца».
После этих слов все были несколько подавлены, атмосфера стала напряжённой. Сяо Пу, на высоких каблуках, скрестила руки на груди и пренебрежительно сказала: «Что? Никакой согласованности. Результат был ужасным».
«Какое паршивое начало».
«Тогда давайте ещё раз попробуем».
Повторять это казалось слишком неловким, и несколько человек, посмотрев друг на друга, так и не смогли подобрать момент, чтобы начать говорить вместе. Непроизвольно рассмеявшись, они ощущали и неловкость, и облегчение.
Сяо Инь с улыбкой произнёс: «Ладно, не в этом суть. Главное — это подарок и наши чувства. Папа, с праздником».
Сяо Тэн стоял с бесстрастным лицом. На столе стоял торт и несколько блюд. О «вкусе» пока нельзя было судить, а вид и аромат несколько уступали обычным блюдам.
«Это мы с Сяо Линь приготовили.» — Сяо Инь пояснил, поглядывая на отца: «А кремовые розочки выдавила Сяо Цзы. Мы приглашали шеф-повара для консультаций, но качество готового продукта оставляет желать лучшего».
Сяо Пу презрительно скривила губы: «Я больше всего ненавижу готовить. Но я приготовила подарок» - Затем она достала коробку: «Я подобрала пару кроссовок для бега трусцой».
«......»
«Конечно, в компании много дел, но здоровье важнее всего, нужно находить время для спорта. И ещё, это куплено на мой гонорар за съёмки для журнала, я не тратила попусту деньги с карты».
Сяо Тэн по-прежнему сурово сохранял напряжённое выражение лица и хмурил брови.
Этот простой сценарий казался ему уже чрезмерно сентиментальным. Он не привык к такой теплоте.
Или, можно сказать, это сбивало его с толку.
Вся семья села ужинать, Сяо Тэн оставался молчаливым и хмурым, как всегда. Однако за ужином он съел много блюд, даже несмотря на то, что вкус некоторых из них был не слишком впечатляющим. Вина он также выпил изрядно.
Сяо Тэн совершенно не считал себя пьяным, лишь ощущал приятную лёгкость во всём теле. Его суровая аура словно смягчилась, атмосфера за столом была не такой мрачной, как обычно, казалось, никто его больше не боялся, а Сяо Инь даже осмелился пошутить с ним, вызвав смех за столом.
Глубокой ночью, пожелав спокойной ночи, дети разошлись по своим комнатам. В состоянии эйфории Сяо Тэн почувствовал рядом человека, его рука лежала на плече, а тот, в свою очередь, оказался в его объятиях.
В помутнённом сознании он видел лишь пару очаровательных персиковых глаз, смутно представляя, что это его жена, а спустя мгновение ему показалось, что это тётя Лин.
В любом случае, это был кто-то добрый к нему. Он помог ему дойти до спальни, налил горячей воды, раздел, чтобы ему было легче дышать, заботливо похлопал по спине, когда его рвало, и терпеливо вытер следы.
В своём забытьи Сяо Тэн подумал, что на самом деле жизнь должна быть именно такой.
Должен быть кто-то, кто может ждать его и заботиться о нём.
Быть одному — слишком утомительно.
Запах этого человека успокаивал Сяо Тэна, даже расслаблял и радовал. И тогда, несмотря на головную боль после алкоголя, он неожиданно быстро и безмятежно погрузился в глубокий сон.
Проснувшись, Сяо Тэн снова увидел непрошеного гостя рядом с собой.
Этот тип всё ещё сладко спал, из-под одеяла виднелась лишь макушка с чёрными волосами, а всё его существо излучало полнейшее удовлетворение.
Опять!
Сяо Тэн не выдержал и резко сдёрнул одеяло.
Как и ожидалось, он снова был абсолютно голым.
Молодой человек, почувствовав движение, открыл глаза и, встретившись с его взглядом, без малейшего ощущения опасности, с улыбкой, от которой глаза превратились в полумесяцы, произнёс: «Доброе утро».
Сяо Тэн холодно смотрел на него:
«Не мог бы ты объяснить, что здесь происходит?»
«А, тебя всюду вырвало, поэтому мне пришлось помочь тебе принять душ и переодеться...»
Внимательность юноши была встречена ответом: «Кто тебе разрешал самовольничать? Я разве просил тебя это делать?»
«......»
«И ещё, я разрешал тебе спать на моей кровати?»
Молодой человек на мгновение замер, затем сказал: «Э... но я ухаживал за тобой до самой поздней ночи, я тоже устал, поэтому просто прилёг ненадолго...»
«Вали отсюда».
Юноша, впрочем, не рассердился, а лишь, закутавшись в одеяло, покорно и послушно удалился прочь. Наблюдая, как Сяо Тэн поднимается с кровати, он всё так же улыбался: «Дорогой, я знаю, что ты не в духе по утрам, э...»
Голос внезапно оборвался, когда пачка купюр шлёпнулась перед ним, и несколько банкнот даже подлетели, ударив его по переносице. Жун Лю потер нос и наконец поднял глаза, глядя на холодного и бесчувственного мужчину.
Сяо Тэн ледяным тоном произнёс: «Это тебе».
«......»
«Я дополнительно оплачу твои услуги, но не забудь вернуться в свою комнату».
Даже если он оказывался в проигрыше, он не мог позволить другим думать, что его обошли.
Если Жун Лю причинял ему неудобства, он мог в ответ унизить Жун Лю. Отношение к заботливым действиям молодого наследника клана Жун как к платной услуге хоть немного утоляло злобу и позволяло сохранить высокую самооценку.
Жун Лю замер, безмолвно глядя на так называемые чаевые перед собой, неизвестно о чём думая. Спустя мгновение он внезапно издал удивлённый звук, подобрал рассыпавшиеся банкноты и внимательно их рассмотрел.
Затем, вместо того, чтобы рассердиться, он начал их пересчитывать.
Сяо Тэн едва не лишился чувств.
«Не знаю, много это или мало.» — Размышлял молодой господин Жун Лю с искренним беспокойством: «Мне стоит спросить Е Сютуо. Интересно, это сравнится с его доходами».
[Примечание. Отсылка к новелле «Не для продажи».]
Уровень опасности Сяо Тэна наконец взлетел до небес. С тёмным от ярости лицом он закричал: «Эта цена и так высока!» Как он смел сомневаться в его щедрости.
«Но я считаю, что должен стоить дороже. Ты же сам знаешь качество моих услуг...»
У Сяо Тэна на висках застучали жилы. В истерике он выкрикнул: «Если продолжишь трещать, в следующий раз дам всего один юань!»
Он даже не заметил, как произнёс роковые слова «в следующий раз».
«Ах, тогда, чтобы заработать на жизнь, мне придётся больше работать. Я такой недорогой и качественный товар. Ты собираешься меня содержать?»
«......»
С тех пор как Жун Лю получил пачку купюр, он стал ещё упорнее цепляться за своего «постоянного спонсора», хватаясь за любую возможность уцепиться за него и льстить ему до упаду.
Каждый день Сяо Тэн прилагал титанические усилия, чтобы отвязаться от Жун Лю, но не мог просто взять и пристрелить единственного наследника семьи Жун.
Однако его жизнь должна была продолжаться, впереди его ждали горы работы, через которые предстояло пройти.
Усилия, которые он приложил, чтобы избавиться от Жун Лю, серьёзно повлияли на его производительность труда и образ жизни, из-за чего он отставал во всех сферах. Если так будет продолжаться, это будет очень плохо.
Взвесив все за и против, ему пришлось тащить прицепившегося к его ноге Жун Лю на работу.
Ощущение от Жун Лю было похоже на жвачку, прилипшую к подошве: чтобы отодрать её, требуется много сил. Его график был расписан по минутам, и он не мог тратить драгоценное время на то, чтобы скрести подошву на обочине. Оставалось лишь продолжать идти с ней, надеясь, что она рано или поздно потеряет липкость и отпадёт сама.
Правда, его нервы часто не выдерживали испытаний и сдавали.
Проснувшись утром и открыв глаза, он обнаружил у изголовья кровати ещё одного человека. Инстинктивно Сяо Тэн полез под подушку за пистолетом.
«Тсс, это же я!»
Сяо Тэн, разглядев кто это, с щелчком снял предохранитель и приставил дуло к его подбородку: «Если ты ещё раз без разрешения войдёшь в мою комнату, я пристрелю тебя, я не шучу!»
Жун Лю трогательно смотрел на него прекрасными глазами: «Ну что ж, стреляй».
На висках Сяо Тэна выступили вены: «Думаешь, я не посмею?!»
«Вовсе нет...» — Жун Лю посмотрел на него с глубоким волнением, а затем с бесстрашной решимостью произнёс: «Умереть под пионами — значит стать призраком...»
[Примечание. Нашла только информацию, что возможно, имелась в виду цитата из ранобэ «Моему дорогому господину Хуо»: «Даже если ты умрёшь под пионами, ты всё равно можешь быть романтическим призраком»]
Едва эти слова прозвучали, раздался лёгкий щелчок.
Лицо Сяо Тэна мгновенно изменилось. Молодой человек схватил его за руку и дернул — естественная реакция, которая привела к роковому нажатию курка.
Прежде чем холодный пот успел выступить на спине, лицо Сяо Тэна снова изменилось, из бледного оно стало пепельно-серым. Голова юноши по какой-то причине не разлетелась на куски от подбородка до макушки, а осталась невредимой. Его огромные глаза наполнились слезами: «Ты и вправду смог... Как же ты жесток...»
Сяо Тэн совершенно не поддался его трогательному виду, лишь с потемневшим лицом опустил взгляд на свой старинный пистолет, который хранил годами:
«Что ты с ним сделал?»
Управляющий Ван Цзин внизу с удовлетворением смотрел на только что накрытый стол, сложив руки на животе, и спокойно ждал, когда молодые господа спустятся к завтраку.
Внезапно он услышал шум наверху. Вздрогнув, он поднял взгляд и увидел, как Жун Лю спасается бегством, а Сяо Тэн, стиснув зубы, гонится за ним.
Оба были лишь в ночных халатах, их одежда неприлично растрепалась, пока они с невероятным шумом обежали весь круг. Наконец Сяо Тэн настиг его, схватил обеими руками и со злостью сжал, намереваясь сбросить Жун Лю с лестницы.
«Заплати жизнью!»
Жун Лю, побледнев от ужаса, отчаянно кричал и вцепился в него, обхватив всеми конечностями, словно хватаясь за спасительную соломинку.
Ван Цзин невольно испытал умиление: «Ай-яй, молодой господин в последнее время стал намного оживлённее».
Жун Лю был очень популярной фигурой в семье Сяо. Старший молодой господин семьи Сяо испытывал огромное давление на работе и с трудом контролировал свои эмоции. Он был склонен к вспышкам гнева по два-три раза в день. Не выпускать пар было вредно для здоровья, но каждый его всплеск превращал дом в последствия урагана, все трепетали и разбегались, охваченные паникой.
Теперь Жун Лю, профессиональная мишень, своей единственной персоной мужественно принимал на себя почти весь огонь Сяо Тэна, и все остальные оказались в безопасности. Сяо Тэн раз за разом, исчерпав боеприпасы, уставал настолько, что у него почти не оставалось сил на гнев, и даже когда он открывал рот, извергался не огонь, а разве что лёгкий дымок. В доме воцарились невиданные прежде мир, радость и гармония. Все испытывали к Жун Лю искреннюю благодарность.
После того как дома его «прикончили» один раз, Жун Лю еле тащил своё покалеченное тело, и из последних сил всё же последовал за Сяо Тэном в офис.
Изначально Жун Лю в роли «ассистента» был воплощением вазы и похотливого волка в одном лице. Каждый день он лишь вызывал румянец и трепет у сотрудниц, доводя их до состояния влюблённого помешательства, да и сам смотрел влюблёнными глазами на Сяо Тэна, почти доводя того до лицевого нервного тика. Кроме этого, он абсолютно ничего не делал — в конце концов, никто в компании не смел и не решался приказывать молодому господину из семьи Жун.
Однако в словаре Сяо Тэна не было таких слов, как «неудобно» или «не смею». Он категорически не держал бездельников и уж тем более не позволял Жун Лю просто так на себя глазеть. Как только возникали конфликты в расписании или появлялись нежеланные гости, он сразу отправлял Жун Лю спасать ситуацию и развлекать визитёров. В конце концов, у Жун Лю была красота, красноречие и наглость — именно те таланты, которые можно было использовать.
Изначально это делалось лишь для сиюминутного спокойствия, но затем Сяо Тэн заметил, что с появлением Жун Лю процент успешных переговоров значительно вырос, и даже сделки, которые почти разваливались, удавалось спасти. Независимо от того, была ли это заслуга Жун Лю, этот парень в определённой степени считался талисманом.
Руководствуясь принципом «всё должно использоваться по максимуму», он стал эксплуатировать Жун Лю ещё беспощаднее. Когда он был занят, Жун Лю, естественно, не мог бездельничать. Когда же он наконец отдыхал, Жун Лю тем более не разрешалось мозолить глаза — его точно так же выгоняли работать.
В тот день, покончив с завтраком, они сразу по прибытии в компанию разошлись: Сяо Тэн самостоятельно готовил материалы для предстоящего совещания, а Жун Лю отправили встречать гостей. Сегодня должен был приехать старший молодой господин Шэнь — тоже представитель нового поколения, смелый, наглый и молодой. Сяо Тэн испытывал от него головную боль, но предполагал, что с Жун Лю они найдут общий язык.
И действительно, когда Сяо Тэн вышел с совещания, он взглянул сквозь жалюзи, которые так и не были опущены, и увидел, что двое мужчин уже сидят рядом и весело болтают.
У входа Сяо Тэн услышал, как молодой господин Шэнь с любопытством спросил:
«Когда ты говоришь, что Сяо Тэн на самом деле очень интересен, что ты имеешь в виду?»
Жун Лю с серьёзным видом ответил: «А что, ты хочешь его соблазнить?»
Шэнь И испуганно замахал руками: «Нет-нет-нет-нет-нет, это слишком громко сказано, мне такой даром не нужен».
Жун Лю усмехнулся: «Значит, тебе не хватает проницательности».
«Жун Лю, я тебя очень ценю. Но я никак не могу разделить твою симпатию к Сяо Тэну».
Жун Лю лишь лучезарно улыбался.
«Не знаю, кто будет ответственным за этот проект в случае сотрудничества, лучше бы это был ты.» — Шэнь И на мгновение задумался, затем с болью схватился за грудь: «Нет, кто угодно, только не Сяо Тэн, боже...»
Сяо Тэн постучал в дверь и вошёл: «В дальнейшем проектом буду заниматься я».
Пара болтунов, которые сплетничали за его спиной, были ошеломлены. Шэнь И, несмотря на всю свою раскованность, смутился и потер нос: «Ха, господин Сяо. Совещание закончилось довольно рано».
Сяо Тэн лишь кивнул. Шэнь И снова, с нагловатой ухмылкой, продолжил:
«Как раз говорили о вас с молодым господином Жуном. Удивительно, но он вас просто обожает...»
Сяо Тэн сел за стол с неизменным ледяным выражением лица:
«Когда он подрастёт ещё на несколько лет, эта ребячество пройдёт. Так что не зацикливайся. Давайте обсуждать дело».
Жун Лю повернулся к нему:
«А, ты сердишься?»
Сяо Тэн не удостоил его ответом. Лишь Шэнь И, по-прежнему игнорируя опасность, отхлебнул чаю и сказал:
«Эй, откуда ты знаешь, что он злится? У него же вечно одно и то же выражение лица».
Жун Лю рассмеялся: «О, это только я могу читать его настроение. Тебе, конечно, не понять».
«Ты хорошо знаком с Сяо Тэном?»
«Естественно».
«Не похоже. Его реакция совсем не говорит об этом».
«Он просто любит притворяться, ты не представляешь.» — Жун Лю покачал головой и вздохнул: «Раньше он обнимал меня так крепко...»
Шэнь И от неожиданности фыркнул и расплескал чай. Даже у бесстрастного Сяо Тэна дёрнулся уголок рта. Он поднял глаза.
Жун Лю невинно пояснил: «Я имел в виду, когда я был младенцем».
Сяо Тэн бросил на него взгляд: «Продолжишь нести чушь — убью».
Шэнь И поспешил замять ситуацию: «Господин Сяо, так не годится, угрозы убийством вредят отношениям».
Жун Лю застенчиво усмехнулся: «Я привык. Я постоянно умираю. Вчера меня убили раз двадцать».
Сяо Тэн отложил папку с документами: «В обед останешься без еды».
И действительно, Жун Лю остался без обеда.
Хотя все боялись деспотичной власти Сяо Тэна и не осмеливались тайком передать Жун Лю ланч-бокс, он вполне мог бы украдкой выйти перекусить. Однако он оказался довольно честным: раз Сяо Тэн наказал его, запретив есть за неумение сдерживать себя в присутствии других, он смирился с наказанием и просто пошёл выпить кофе.
Когда наступило время окончания работы, Сяо Тэн и не думал уходить. Пока начальник всё ещё трудился, кто из подчинённых осмелился бы уйти первым? Вся компания погрузилась в уныние и продолжила работать сверхурочно.
Жун Лю, положив голову на стол, жалобно смотрел на него:
«Дорогой, у меня начинается жар».
Сяо Тэн даже не взглянул на него: «Что значит "начинается"?»
«Ну, вот-вот начнётся...»
«Разве такое можно предчувствовать?» — Сяо Тэн открыл ящик, достал термометр: «Сначала измерь температуру».
Он не терпел, когда подчинённые симулировали болезнь, чтобы полениться, любая попытка обмана беспощадно разоблачалась им, и никто не осмеливался играть в такие игры у него на глазах.
Жун Лю покорно подержал термометр во рту, после чего Сяо Тэн взял его и посмотрел: «Температура совершенно нормальная».
Глаза Жун Лю наполнились слезами: «Нет, сейчас нормальная, но я знаю, что у меня скоро будет жар, я это чувствую».
Сяо Тэн холодно произнёс: «Если ты пришёл со мной в компанию, значит, ты здесь в роли сотрудника и должен соблюдать правила. Если хочешь лёгкой и весёлой жизни, лучше вообще не приходи. К чему эти мучения?»
Жун Лю, лежа на столе, шмыгнул носом, словно обиженный, но, в конце концов, умолк.
Когда Сяо Тэн закончил работу, слегка размяв затекшие и одеревеневшие плечи, он поднялся, чтобы собрать вещи. Увидев, что Жун Лю всё ещё лениво лежит, уткнувшись головой в руки, в расслабленной позе, он невольно нахмурился:
«Теперь можем уходить».
Жун Лю промычал «хм», взглянул на него поверх руки, словно подмигивая, но не двинулся с места.
У Сяо Тэна не было ни малейшего желания восхищаться этой кокетливой ленью, и он нахмурился ещё сильнее: «В чём дело?»
Приблизившись, он заметил, что лицо Жун Лю неестественно раскраснелось, а глаза стали чрезмерно влажными. Сяо Тэн замедлился, протянул руку и прикоснулся к его лбу — температура была обжигающе высокой, без всяких сомнений.
«Ты заболел?»
Жун Лю жалобно промычал: «Хм».
Сяо Тэн вдруг на мгновение задумался. Обычно Жун Лю демонстрировал жизненную силу, намного превосходящую обычных людей, всегда улыбаясь с утра до вечера, что заставило его забыть о слабом здоровье юноши. Семья Жун доверила своего единственного сына ему, чтобы Жун Лю жил счастливо и беззаботно, а не работал до седьмого пота, а он, Сяо Тэн, совершенно об этом позабыл.
При этой мысли тон Сяо Тэна неожиданно смягчился (конечно, «мягкость» была по его меркам): «Сначала поедем домой, я вызову врача, чтобы тебя осмотрел».
Жун Лю кивнул, потер нос и глаза, а когда поднялся, в его взгляде будто появилась дымка, влажная и блестящая.
Сяо Тэн с отвращением произнёс: «Неужели ты уже готов расплакаться?»
«Нет-нет», — Жун Лю снова потер нос: «Это физиологическая реакция, ничего не поделаешь...»
По звуку его голоса было ясно, что ему действительно нехорошо. Сяо Тэн, видя его неуверенные шаги и то, как он направляется прямиком к стеклянной стене, поспешил схватить его, прежде чем тот разобьёт нос.
От этого рывка юноша безвольно откинулся назад, и Сяо Тэну пришлось подставить плечо, чтобы поддержать его.
Его реакция были на удивление замедленной, а тело — чрезмерно горячим. Сяо Тэн смутно почувствовал неладное. Лихорадка, наступившая так внезапно, действительно была ненормальной, и, вспомнив о скрытой болезни Жун Лю, он сразу подумал, что этот жар может оказаться серьёзным.
Если бы можно было ранжировать вещи, которые ненавидит Сяо Тэн, сплетники заняли бы первое место, пережаренный стейк — второе, горькие лекарства — пятое, а физический контакт с Жун Лю — сотое.
Но сейчас поддерживать Жун Лю было необходимо. Подавляя импульс швырнуть юношу в шахту лифта, Сяо Тэн отвернулся и позволил ему опереться на своё плечо. Жун Лю ещё никогда не был таким покорным: руки и ноги вели себя прилично, он не издавал ни звука, лишь тихо лежал на нём, словно ребёнок, настолько беспомощный, что это выглядело совершенно невинно.
Они сели в машину и расположились на заднем сиденье, где Жун Лю соскользнул с плеча на его колени. То, что Сяо Тэн не вышвырнул его за шиворот в окно, вероятно, объяснялось тем, что его болезнь выглядела слишком реальной и слишком чистой.
В представлении Сяо Тэна Жун Лю всегда был просто бесформенной субстанцией, лишённой всяких деталей, чем-то вроде человечка из палочек и кружочков, что рисуют дети, без лица, лишь с двумя большими иероглифами «проблема».
Его сознание крайне противилось восприятию любой информации, связанной с Жун Лю, поэтому, хотя все и твердили, что тот хорош собой, он напрочь отказывался запоминать, как именно выглядело лицо юноши. В конце концов, ему не нужно было опознавать Жун Лю по внешности, достаточно было ощутить его проблемную ауру.
Сейчас Жун Лю покорно лежал у него на руках, с закрытыми глазами, словно во сне, не шумя и не позволяя себе лишнего. Сяо Тэн взглянул на него, и у него возникло обманчивое ощущение, что тот не так уж и неприятен. Чтобы убедиться, он взглянул ещё раз.
Вероятно, из-за постоянного недостатка жизни на открытом воздухе, кожа молодого человека была особенно фарфоровой. Даже в тускло освещённой машине его кожа слабо светилась, а щёки были раскрасневшимися от жара, в обрамлении длинных ресниц, что создавало странную, болезненную и чарующую картину.
Со сложными чувствами Сяо Тэн сурово смотрел на этот невинный и безобидный профиль. У юноши был высокий лоб, который виднелся из-под мягких чёрных волос, ресницы, подобные вееру, прямой изящный нос, а губы даже были слегка надуты.
Раздражённый Сяо Тэн вытащил платок и накрыл им лицо юноши.
Самым большим оскорблением в его жизни было не то, что он не мог отомстить тому, кто воспользовался им, а то, что этот наглый негодяй, который воспользовался им и продолжал психологически преследовать, не только был слаб и болен, но ещё и выглядел как фарфоровая кукла.
Вернувшись домой, Жун Лю выпил немного горячего чая, и стал чуть живее, но совсем чуть-чуть. Сяо Тэн уложил его на кровать, снял носки и обувь, а тот, не раздеваясь, свернулся калачиком под одеялом, прикрыв глаза, словно котёнок.
«Скоро придёт врач».
Жун Лю промычал «Угу», потом, немного придя в себя, спросил: «Это старый доктор Су?»
Сяо Тэн нахмурился: этот парень ещё и привередничает!
«Разве другой врач не такой же?»
В городе Т достаточно хороших врачей, и личный врач семьи Сяо тоже первоклассный. А тот, о ком говорил Жун Лю, уже давно на пенсии, много лет пользуется уважением в профессиональных кругах, и обычно даже получить его консультацию по обычным болезням проблематично. Кто же может быть настолько изнеженным, чтобы заставить его выезжать ночью из-за такой мелочи, как температура.
Жун Лю жалобно сказал: «Не такой же...»
Сяо Тэн не сдержал гнева: «И в такое время ты продолжаешь капризничать!»
«Я хочу, чтобы меня осмотрел именно доктор Су.» — Лежа лицом в простыне, томно прикрыв глаза, Жун Лю говорил то ли с обидой, то ли с капризной слабостью: «Скажи, что это я прошу, и он обязательно придёт».
Конечно, Сяо Тэн не питал никаких особых мыслей относительно внешности представителей своего пола, но облик и аура человека действительно обладают дополнительной силой.
Было крайне трудно отказать, когда просили с таким лицом и с такой манерой поведения, поэтому Сяо Тэн уступил ему и распорядился послать за врачом.
Спустя совсем немного времени доктор Су действительно прибыл. Увидев Жун Лю, он улыбнулся: «Ну и вымахал же ты!»
Осмотр прошёл довольно быстро, однако затем, проследовав в кабинет, врач выписал настолько сложный рецепт, что Сяо Тэн невольно нахмурился: «Это всего лишь лихорадка...»
Неужели нужно было так раздувать из мухи слона? Это всего лишь одно лекарство от температуры, а не меню банкета по случаю окончания года.
Врач с пониманием отнёсся к его сомнениям и мягко сказал: «Можете не сомневаться, я лечил Жун Лю, когда он был ещё совсем маленьким, и несколько лет он принимал мои лекарства.» - Затем добавил: «Он отличается от обычных людей, и вам нельзя позволять, чтобы его лечили как простого пациента. Когда он здоров, это одно, но если ему плохо, ни в коем случае не давайте ему никаких готовых лекарств без разбора».
Сяо Тэн смутно ощутил нечто странное. Он согласился, наблюдая, как доктор Су взял ручку и что-то написал на нескольких страницах, так много, что у него закружилась голова.
Затем эти листы были переданы ему. Сяо Тэн с выражением «Это мне?» настороженно принял их и услышал слова врача: «Здесь перечислено всё, что противопоказано Жун Лю. Он и сам это знает, но по характеру он всё ещё ребёнок, к тому же очень своенравный, не любит ни с кем делиться и часто сам не придаёт этому значения. Так что вам придётся помнить об этом за него».
Наконец Сяо Тэн понял, в чём заключалась странность этой ситуации. Какое ему дело до жизни или смерти Жун Лю? Он только и мечтает, чтобы тот поскорее слег от тяжёлой болезни, отправился на тот свет и был отослан обратно домой. Искренность его надежд может подтвердить солнце с луной, а твёрдость его намерений — небо с землёй. И именно ему решили это доверить? Неужели они боятся, что Жун Лю умрёт недостаточно быстро?
«Основные болезни в его организме невозможно полностью искоренить, но они просто сдерживают друг друга. Пока они находятся в равновесии, это не будет большой проблемой. Он может даже прожить больше ста лет. Но если что-то случится, то...» — Пожилой врач с добротой посмотрел на Сяо Тэна и продолжил: — «Поэтому вы должны быть крайне осторожны с ним. Не будьте беспечны».
«...»
Сяо Тэну невольно пришло в голову, не стал ли старый врач уже слишком стар, и не подвело ли его зрение, раз он совершил такую ошибку, доверив дело совершенно не тому человеку.
Передав рецепт и лекарства, доктор перед уходом вручил Жун Лю большую коробку:
«Ты приехал очень вовремя. Чуть раньше или чуть позже, и всего этого уже бы не было, похоже, оно было предназначено именно для тебя.» — Доктор Су постучал по крышке коробки, словно это была упаковка изысканного шоколада: «Оно не слишком горькое, ты можешь сначала принять одну пилюлю, а затем по одной в день, просто как лакомство. Когда закончится, обращайся ко мне».
Когда коробку открыли, даже Жун Лю невольно горько усмехнулся.
Запах был настолько странным, что у Сяо Тэна, стоявшего рядом, закружилась голова. Ему захотелось протянуть руку и ухватиться за что-нибудь, не говоря уже о том, что форма пилюль была совершенно неудобной для приёма. Настолько огромные шарики невозможно было проглотить целиком. Даже раскрошив их, пришлось бы жевать целую вечность, чтобы полностью проглотить.
Тем временем Жун Лю уже достал из коробки одну пилюлю и приготовился её съесть. Один только вид этого вызвал у Сяо Тэна рефлекторный дискомфорт в горле. Для него проглотить такую огромную пилюлю с ужасным вкусом было гораздо хуже, чем сама болезнь. Даже будучи здоровым, он бы заболел от этого. Как кто-то вообще может это глотать?
Наблюдая, как Жун Лю кладёт её в рот с серьёзным выражением лица и начинает тщательно разжёвывать, Сяо Тэн почувствовал, как ужин подступает к горлу. Сдерживая мурашки по коже, он налил ему стакан воды: «Ты... запей».
Жун Лю доел всю таблетку, не выказав ни малейшего смущения. Он выпил воду из чашки, словно маленький зверёк, а затем послушно скользнул обратно в постель.
Проводив врача, вернулся и человек, покупавший лекарства. Объём травяных сборов был ошеломляющим. Смотря на тюки, туго набитые пакетами, Сяо Тэн невольно содрогнулся.
Он мало чего боялся в жизни, но лекарства были одним из них, особенно китайские лекарства.
Когда травы доставили на кухню и начали готовить отвар, вскоре постепенно стал распространяться запах, быстро набирая интенсивность.
Сяо Тэн вдыхал этот аромат, смотрел на объём котла и на ещё оставшиеся на столе пакеты, чувствуя, что всё это напоминает съёмки фильма ужасов. Он просто не мог больше здесь оставаться и поспешно развернулся к выходу.
Когда готовое лекарство доставили наверх, Сяо Тэн впервые в жизни испытал нечто близкое к сочувствию по отношению к Жун Лю. Поэтому, когда тот медленно допил до дна этот похожий на кошмар чёрный отвар, он подвинул к нему блюдечко с кусочками сахара: «Съешь сахар».
Жун Лю казался почти ошеломлённым: «А, спасибо...»
«Всё в порядке?»
«Что?»
«Приём этих лекарств».
«А,» — Жун Лю понял его чрезмерно лаконичный вопрос и улыбнулся: «Ничего страшного, я уже давно привык».
«Завтра утром прими ещё одну порцию».
«Угу, я знаю».
«Ты справишься?»
Жун Лю прищурил на него глаза: «Конечно».
Сяо Тэн оставил блюдечко с сахаром у его изголовья и с холодным выражением лица вышел.
Красота Жун Лю его не впечатлила, да и его способности он оценил невысоко. Зато он был поражён его удивительной способностью глотать всевозможные ужасные лекарства, не моргнув глазом.
Перед сном Сяо Тэн снова навестил больного, чтобы проявить заботу. В конце концов, на этот раз вся ответственность лежала на нём, и это была его обязанность.
В комнате было тихо. Обычно, когда Жун Лю был здесь, всегда царило оживление: дети любили играть с ним, да и сам он не мог сидеть без дела, создавая атмосферу радостного тепла. Нынешняя тишина заставила его осознать, что Жун Лю действительно болен.
Звук открывающейся двери заставил лежащего на кровати человека слегка пошевелиться. Сяо Тэн остался у входа, сохраняя дистанцию, и спросил: «Ну как? Тебе лучше?»
Жун Лю открыл глаза в ответ на его приветствие, с улыбкой промычал «Угу», но по-прежнему оставаясь под одеялом, с беспокойным выражением лица.
Сяо Тэн слегка замедлился. На этот раз он сначала ошибся в суждениях, затем проявил упрямство, совершив принципиальную ошибку. Если бы Жун Лю заставил его самого принять столько лекарств, он бы задушил Жун Лю голыми руками. А теперь, когда их позиции поменялись, Жун Лю не высказал ему ни единой жалобы.
«Хорошо отдыхай.» — Сяо Тэн, глядя на его лихорадочно блестящие глаза, невольно отвернулся: «Если тебе что-то понадобится, просто позвони, и они поднимутся».
Считая инструкции завершёнными, он уже повернулся, чтобы закрыть дверь, как услышал тихий голос Жун Лю за спиной: «Я хочу пить...»
Сяо Тэн замедлил шаг, затем всё же вернулся и, увидев потрескавшиеся губы юноши, налил ему немного горячей воды, ожидая, пока тот медленно выпьет.
Он, конечно, не стал поддерживать Жун Лю рукой, а лишь помогал, поднося чашку к его губам. Жун Лю ожидал такого безразличия, поэтому терпеливо приподнялся, покорно наклонился и попытался выпить воду из чашки.
Наполовину опустошив чашку, Жун Лю подавился и разразился таким сильным кашлем, что всё его лицо мгновенно покраснело. Но остановиться он не мог, постепенно кашель стал настолько сильным, что он уже не мог нормально дышать, всё тело начало биться в конвульсиях, словно выворачивая внутренности наизнанку, пока наконец его не вырвало ранее принятым лекарством.
Поначалу Сяо Тэн лишь нехотя похлопал его пару раз по спине, не ожидая, что обычный кашель может принять такой тяжёлый оборот. Не успев даже удивиться, он поспешно подхватил плевательницу, точно поймав рвотные массы, затем одной рукой обнял и поддержал его, а другой надавил на грудь и живот, чтобы тот смог перевести дух.
Когда дыхание Жун Лю восстановилось, Сяо Тэн почувствовал, что его спина промокла. Он вытащил платок, вытер ему уголки рта и кончик носа, и, ощутив ледяной холод его щёк и пальцев, невольно встревожился.
«Позвать снова врача?»
Жун Лю слегка покачал головой, показывая, что не нужно. Сяо Тэн смотрел, как его грудь сильно вздымается, глаза покраснели от кашля, словно у маленького кролика, и его вид почему-то стал вызывать жалость.
«Ты в порядке?»
«...В порядке...»
На этот раз Жун Лю не только не воспользовался возможностью для прикосновений, но даже, казалось, не желал оставаться в объятиях Сяо Тэна, торопясь вернуться под своё одеяло. Сяо Тэн помог ему лечь и, видя его явное беспокойство, поправил одеяло.
Этот ужасающий до глубины души приступ кашля действительно напугал Сяо Тэна. Обычно Жун Лю выглядел чрезмерно здоровым и активным, но после болезни даже такой небольшой инцидент мог представлять смертельную угрозу. Этот контраст вызывал у него странное чувство.
Он внезапно осознал, что каким бы ни был Жун Лю, он всего лишь молодой человек, более чем на десять лет младше его, почти ровесник Сяо Сюаня. Сяо Сюань в свои годы всё ещё иногда капризничает и проявляет детские черты, а Жун Лю и вовсе вырос в роскоши, так что неудивительно, что он был ещё более наивен.
Как только Сяо Тэн начал сравнивать Жун Лю со своим драгоценным младшим братом, степень раздражительности, вызываемой этим молодым аристократом, казалось, несколько уменьшилась.
Некоторые недостатки Жун Лю были присущи и Сяо Сюаню, а милые черты Сяо Сюаня, казалось, тоже присутствовали в Жун Лю.
Заглянув в собственную душу и вспомнив свою любовь к брату, он не мог не признать, хотя и с неохотой, что Жун Лю не был по-настоящему отвратительным.
Подумав о том, с каким размахом жил молодой господин Жун Лю в своём доме, где множество людей день и ночь окружали его заботой, а здесь, чтобы не доставлять хлопот хозяевам, он не взял с собой ни одного слуги.
Теперь он один в чужом месте, слабый и никем не опекаемый, даже заболев, рядом не оказалось ни одного надёжного человека, к тому же приходилось жить, ориентируясь на настроение хозяина, что внезапно сделало его одиноким и жалким.
Конечно, это всё равно не вызвало у Сяо Тэна сочувствие, он лишь на мгновение задумался, а затем с прежней бессердечностью произнёс: «Спи. Я ухожу».
«Угу».
Жун Лю ответил, но всё его лицо было искажено немым воплем «не уходи, не оставляй меня одного». Перед уходом Сяо Тэн вынужден был спросить: «Если тебе что-то нужно, говори прямо».
«...»
«Если ничего, то я пошел спать. Утром совещание».
Жун Лю колебался мгновение, затем тихо пробормотал что-то.
Сяо Тэн уставился на него: «Что?»
«Я хочу послушать сказку...»
Сяо Тэн не ожидал, что молодой господин семьи Жун после болезни не только сильно ослаб, но и стал совсем инфантильным. Он опустился до уровня детского сада, даже до уровня младенца. Он боялся темноты и одиночества, прося, чтобы ему почитали сказки.
Если бы кто-то другой узнал об этом, это было бы позором для семьи Жун, поэтому Сяо Тэн стиснул зубы и взял на себя эту ответственность.
К счастью, дома всё же были детские книжки с картинками. Сяо Тэн нашёл одну, наугад открыл на какой-то истории о рыцаре, убивающем дракона и спасающем принцессу, и принялся монотонно читать с самого начала.
Содержание истории было идиотским и банальным, он читал крайне скучающим голосом, холодным тоном повествуя о напряжённой схватке рыцаря с драконом.
Изначально романтичная и прекрасная сказка превратилась в кровавую легенду о насилии с рейтингом 18+, от которой Жун Лю вздрогнул и высунул голову из-под одеяла:
«Ми-милый... не мог бы ты читать немного повеселее...»