Кристофер
-Чёрт! Чёрт! Чёрт! - ударяя кулаком по рулю, выругался - я начинаю сходить с ума, чёрт тебя дери, дрянная девчонка - прошипев сквозь зубы, заметил я - решила, что можешь сбежать? - лукаво хмыкнул я - беги пока можешь, Принцесса Амалия, совсем скоро тебе не придётся осторожничать - усмехнулся я - с этих пор, я намерен выпить кровь из каждого, кто хоть, что-то знает о тебе и твоём местонахождения. Я выпотрошу любого, кто посмеет лгать мне. В моих глазах застыл образ очаровательной суки - поджав нижнюю губу и прикусив её верхними зубами, простонал я - как только я тебя поймаю, то заставлю выкрикивать слова пощады и все возможные молитвы. Желая встретить в твоих глазах душераздирающий страх и ужас наполняющий всю тебя без остатка.
-Кристоф, у тебя всё в порядке? - раздаётся в динамикеавтомобиля - мне пришлось взломать систему твоей тачки, чтобы дозвониться - выкрикнул Алекс - что происходит? Ты не отвечаешь на звонки директора, а он всё твердит о какой-то свадьбе - недоумевая, протараторил он.
-Свадьба? - раздражённо, фыркнул я - ты прав. Я женюсь - по ту строну все звуки померкли и в следующую секунду раздался очень почтительный возглас.
-Фак! - выругался Алекс - ты в своём уме, Кристоф? У тебя амнезия? Тебя контузило? Или ты говоришь со мной из палаты номер 13? Какая свадьба, придурок? - в его тоне столько напора, от чего мне становится ещё абсурднее, с того факта, что на лице у этого парня нет ни капли эмоций. Понять, что он думает или, чтобы он сделал будучи не ограничимым в проявлении себя почти невозможно, а если быть точнее, то никто не пробовал. Никто не пытался вытащить его из скорлупы, потому что Александр отлично выполняет свои обязанности и не ставит организацию в неловкие положения, не доводит до кондиций нашего своенравного директора и не тащится по повседневным развлекательным феериям с тёлочками, как Фил. Мы все не знаем его настоящего, но пока он не совершает ошибок нам достаточно и этого.
-Представь себе, дочь этого Верховцева снова и снова вынуждает меня передвигаться с места на место, чтобы просто навсего поцеловаться с дверью - раздражённо, выдохнул я - в её арсенале оказалось не мало секретов. Нам следует выкорчевать из под земли всю информацию о её предполагаемом месте нахождения. Выяснилось, что Верховцев настоящий педант в отношении того, что принадлежит ему и носит его фамилию, наряду с клетками ДНК.
-Заметь - привлекая моё внимание, произнёс Алекс - вы чем-то походите друг на друга - признался он, заставляя меня поддать газу - Верховцев сделает всё, чтобы ты не смог добраться до его дочери, а ты сделаешь всё, чтобы отыскать её. Вы оба не хотите отдавать то, что, как вам кажется принадлежит исключительно каждому из вас. Вы настоящие параноики, когда дело касается женщин. Разве ты не слышал слухи о матери твоей ненаглядной беглянки? - только я хотел возразить, как тот продолжил, заряжая во мне волну любопытства - она была по истине прекрасна, телом и ликом, но то, что таилось внутри неё и притянуло к себе такого человека, как Арсений Верховцев. Этот мужчина и в ту пору был гадким отбросом, позволяющим себе отнимать чужую свободу и жизни по своему велению. В нём не было правды им правила лишь злоба и отбитый нрав. Он был сумасшедшим, и по сей день носит клеймо умалишённого ирода, праведника своей правды. Он не из тех, кто жалеет о содеянном, он наоборот наслаждается всем, что творит изо дня в день, упиваясь всей кровью и потом тех, кто когда-то молил его о прощении. Будь начеку, когда отыщешь, ту, что уже заочно заковала тебя в свои цепи.
-Собери всё подразделение Фила, как только я приеду в штаб, то займусь созданием специальной группы, которая отправится на поиски дочери Верховцева - приказал я - и да, это она причина моего брака - выпалил я, услышав лишь, как Алекс цокнул по ту сторону и отчуждённом присвистнул - с директором я разберусь, нам с ним есть о чём поговорить - прошипел я, сбрасывая вызов.
Прошлое:
В то время, как мои сверстники прогуливались по улицам после уроков, я был вынужден скитаться по тёмным углам моего опасного городка, чтобы не свидеться со своей роднёй вновь. Моя мать... Даже странно вспоминать о той, кто тебя возненавидел, как только оказалась в безвыходной ситуации. Ей было выгодно отказаться от меня, отказаться от своего мать вашу СЫНА! Она была молода, глупа и наивна, однако в ней было достаточно ненависти, чтобы вымещать её на мне. Отец никогда не бывал дома, потому что драл в своём офисе замужних баб, пока я коротал время зимними ночами, перешагивая с ноги на ногу от дикого холода и голода. Я был тем ребёнком, которого не хотели. Я был первенцем у моей матери, и оказался слегка подпорченным. Как только мать вышла из декрета, ей пришлось вернуться на работу воспитательницей в детский сад и продолжить строить из себя невинную овечку перед посторонними и чужими детьми. Приходя домой, она обвиняла меня в каждой оплошности, даже той, которой и не было в действительности. Отец закрывал на это глаза, потому что был слишком занят переписываясь со своими шлюхами. У нашей матери, не было гордости и себяпочтенности, она оставалась рядом с ним только из-за того, что не могла вернуться в отцовский дом. Мои дед и бабушка были мусульманами, преданными своей религии людьми. Именно поэтому моя мать не могла оставить отца своих детей и остаться разведёнкой с прицепом. Насколько я помню, её отец был жестоким человек и избивал её направо и налево ни за что. Её мать была жалкой и мягкой женщиной, не способной уберечь своё собственное дитя. Вечные синяки виднелись на коже моей матери, как только она возвращалась от своих родителей, у которых гостила время от времени почитая семейные традиции и обряды. Когда родился Амир, я перестал существовать вовсе. Я не считаю себя недолюбленным, как говорят некоторые или закомплексованным мальчиком родом из детства. Вероятно мне не подвластно понятие семейных ценностей, вот только, я и без них восстал из мёртвых и не опускаюсь до проявления жалости к самому себе. Моя подпорченность выплыла там, где никто не ожидал. Пол своей жизни я провёл в стенах поликлиник, изучив там каждый угол, каждую пылинку и соринку. Каждая бактерия, что парила в помещении была под моим надзором. Я знал наизусть всю подноготную лечащего врача, персонала, вечно приходящих посетителей к соседним койкам. То, что я обладал и обладаю абсолютным слухом, иногда вредило, а иногда позволяло выдохнуть. Пока я шастал по коридорам больницы, где был вынужден прибывать день ото дня, моя мать наслаждалась тишиной, а отец тем, что у него не будет лишних ушей и глаз рядом. Один раз я совершил непоправимое.... Я сбежал тёмной и холодной ночью. На мне было надета больничная рубашка по колено и свободные штаны. Мои так называемые родители, посетили меня лишь единожды, когда привезли в больницу ещё в год, после того момента, мне приходилось систематически ложиться обратно снова и снова. Я был прикован к самому себе. По прохождению двух месяцев после моего рождения, выяснилось, что при родах мои суставы были повреждены и я был вынужден остаться без возможности ходить... Но когда я вспоминаю о том, как бежал из этого заточения, то чувствую себя так, словно я хлебнул сверхъестественной сыворотки, от чего мои ноги ступали по асфальту в немыслимой скорости. С медицинской точки зрения - это невозможно! Но с точки зрения того, что мне наскучило это сумасбродное заключение и внушение собственной неполноценности, я решил не мириться со своим изъяном, а бороться, даже ценой собственной жизни, если бы я не попробовал, то и не жил бы вовсе, а лишь выживал изо дня в день в адских муках и общественном мнение. Той ночью, мне было не на шутку хреново, как физически, так и морально. Когда к моим соседям по палате приходили по два три раза на день их близкие и знакомые, я сначала задавался вопросом «зачем они это делают?» потом перешёл на следующие стадию «принятия» но со временем меня начало выводить из себя это милосердие и чувствительность с их стороны. Я возненавидел слёзы счастья, слёзы горя и слёзы в общем. Я перестал воспринимать чужие сопереживания, хоть в садике ещё мог понять акульи слёзы девочек, которые теряли свои огромные банты в песочнице. И так... Та ночь стала решающей. Через всю боль, что сопровождала меня, я осмелился встать на ноги, чтобы среди посапываний расслышать хруст собственных костей. Мои ноги чуть ли не вывернулись в противоположную сторону, мне хотелось выть, орать, кричать, молить, стонать, делать всё, лишь бы боль утихла, но этого не случилось, ни через минуту, ни через десять минут. Я сидел на койке свесив ноги, пока по моим мышцам проходил разряд неумолимого безумия и дикой боли. Как только я осознал, что боль не собирается меня покидать, моим первым решением стало действовать. Бежать! Я встал на ноги, немного покачнувшись и рухнул на пол, уже ни чувствуя никакой посторонней боли, потому что, насколько болели мои суставы, что было невозможно вынести и перебороть все эти мучения. Подходя к двери, по ту сторону слышались шаги больных и больничного персонала, который оставался на ночное дежурство. Как только я приоткрыл дверь, сзади меня раздался шорох, который заставил меня напрячься и охолодеть. Этот мелкий звук привлёк моё внимание, а его причиной стал маленький мальчик, который перевернулся на спину, когда шорох прекратился, я высунул голову за угол двери и убедился в том, что по дороге к выходу никого нет, и сестринский пост свободен, видимо все дружно пошли спать или по нужде. Мои ноги гудели от боли, а тело ломило, словно меня переехал камаз. Когда я пересёк места, в которых могли оказаться не желательные свидетели, то наконец-то выдохнул и прошёл мимо соседних палат,спустившись на первый этаж в гардеробную, где хранятся все личные вещи и верхняя одежда больных. Однако там оказался мужчина охранник, что-то очень внимательно рассматривающий в своём телефоне, с которым мне бы не хотелось иметь дело. Я вынырнул из этого здания, так что ни один прицел не смог бы меня уловить, как бы иронично это ни звучало. Ловкость - это особенность детского и худощавого на вид тела, способного незаметно передвигаться. Свежий воздух зимней ночи заставил меня съёжится от холода и еле ощутимой боли. Наболевшее не заживёт навсегда, оно постоянно будет напоминать о себе, но тогда я был достаточно умён, чтобы выбраться из клетки, в которой меня заколотили собственные родители. Хромая по замёрзшим улицам в ночи, я слышал множество бранных слов доносящихся из закоулков, но не видел ни души. Мои руки заледенели, а боль притупилась из-за холода, который оказал на меня анестезиологическое воздействие. Я не чувствовал своих конечностей и не был в точности уверен, жив ли я или это мой сон? Всё прояснилось только тогда, когда меня окликнули.
-Эй, паренёк, прикурить не найдётся? - пошатывающиеся и на вид не трезвые парни сократили между нами расстояние и осматривали меня с ног до головы - ты откуда такой нарядный? - пьяная улыбка, озарила лицо незнакомца - эй, ты чё оглох?- взъелся второй, пока я пытался придумать выход из положения - слышь, малой, расчехли рот, или я сам тебе его разорву! - пригрозил один из них на повышенных тонах.
-Не курю - выпалил я, растеряв весь свой страх в стенах больницы, где из меня вот-вот собирались сделать овоща и проспансировать моих родителей моей же новоиспечённой инвалидностью.
-Эй, малой, язык прикуси, молоко на губах ещё не обсохло - выкрикнул, пытаясь связать слово, парень с самыми трезвыми на вид глазами из всей его шайки.
-Мне абсолютно плевать на ваш вкус в одежде, мой наряд меня вполне устраивает - выплюнул я, одному из тех парней под ноги, от чего его ноздри чуть ли не разорвались от гнева.
-Я слов на ветер не пускаю - прошипел их главарь по всей видимости, схватив меня за шею, сдавливая кадык - вот только твой паршивый язык мне не зачем, а вот твои длинные пальцы для игры на пианино, меня вполне устраивают.
-Впервые слышу о том, что у меня пианистические пальцы, раз ты так говоришь, то мне стоит попробовать себя в этом деле - холодно, парирую я, замечая в своём голосе стойкость и величие, которое совсем не состыковывается с моим внешним видом.
-Ты опоздал, малой, твои пальцы, больше никогда не смогут коснуться клавиш или помочь тебе ухватить то, что тебе так дорого - пугающе, чеканит он, его голос нетрезв, но намерения трезвы, как стёклышко.
Остальные два парня, схватили меня под руки, и поставили меня на колени, тем самым не давая двинуться. Мои руки выхватил тот, кто обсыпал меня угрозами и положил их на асфальт.
-Мы здесь одни понимаешь? - пролепетал он, наслаждаясь своей надменностью - если ты станешь кричать, то сюда никто не придёт - я только хотел поинтересоваться, как тот продолжил - этот район кишит преступностью и ни одна душа не станет рисковать собой, ради тебя, каждый будет спасать свою шкуры и проходить мимо, выслушивая твои вопли - усмехается он, высовывая из кармана молоток.
-Ты всегда его с собой носишь или это только для меня? - усмехаюсь я, пока внутри меня жар сменяется холодом, а боль в коленях заполоняет все мысли.
-Считай, что ты попал под горячую руку, сопляк - размахиваясь, он ударяет молотком по моей правой тыльной стороне ладони правой руки - не сдерживайся - шепчет он - кричи - предлагает, замахиваясь второй раз, чтобы ударить меня по второй руке и делает это не промахиваясь, даже находясь в алкогольном опьянении, хотя на тот момент я не был уверен, что это был алкоголь, скорее всего эта шайка накурилась или частенько находится под чем-то - ну же, кричи, малой - тряся меня за плечи, взревел он - не молчи - в его глаза затерялся фокус, он смотрел куда угодно, но не в мою сторону, что и подтвердило мои догадки...он под чем-то.
-И не подумаю - усмехнулся я, охрипшим голосом.
-Ты, кто такой мелкий, что ты такое? Почему ты не вопишь от боли, или ты сумасшедший? - его зрачки увеличились до размера блюдца, а руки начали дрожать, как в приступе эпилепсии - Эрик, у тебя ещё остался порошок? - харкая мне под ноги, спросил тот - не молчи! - заорал он, как умалишённый, видимо на отходняках, требуя новую дозу - говори! - крикнул он, писклявым голосом.
-Закладка на другой улице, Том - пытаясь связать хоть слово, всё же ответил второй.
-Так чего мы ждём, погнали! - его зашатало то ли от потери равновесия, то ли от передозировки адреналина в крови, то ли от дезориентации в пространстве.
Третий парень увязался за ними позже, потому что ему пришлось хуже всех, видимо его состояние намного плачевнее, а доза сильнее, его шаги и полопавшиеся сосуды в глазах говорили сами за себя. Мои руки дрожали, заслонив собой всю боль в конечностях снизу. Моё тело прекратило держаться на плаву, и в тот момент, я перестал чувствовать себя живым. Мои ноги и руки отказали, хоть и продолжали дрожать, кровь продолжала растекаться подо мной, а в голове не осталось ни одной мысли, ни одного момента, который я бы хотел вспомнить перед смертью. Вся мои жизни не пролетела перед глазами, она угасла находясь внутри меня.
-Хватайте его! - крикнул чей-то голос, после чего я почувствовал прикосновения к своей спине и то, как меня перекинули через плечо, занося в какой-то микро автобус - этот парень, должен жить - приказал кто-то и меня переложили на сидение автомобиля - его руки станут моим оружием, а ноги воплощением скорости - отчеканил тот мужчина, что приказал схватить меня - если он останется калекой или не придёт в себя, я спущу с вас шкуру, а его отправлю на съедение волкам - его голос разрезал всё пространство вокруг, создавая зловещую атмосферу, но я был вынужден предаться сну и ощутить хоть мгновение спокойствия.