Амалия
Спустя пару часов после заселения в заранее арендованную отцом квартиру, которая числиться на моём новом имени и фамилии без каких-либо лазеек к прошлому, я решила пойти туда, куда и намеревалась по прибытию в Мюнхен. Пока я разглядывала автостанции, на которых мы останавливались, чтобы убедиться в отсутствии слежки, мне на глаза попал ещё и спорт комплекс, который рекламировал хлипкий парнишка лет девяти, раздающий рекламные листовки по вагонам с названием заведения. Сменив одежду на спортивные штаны тёмно-синего цвета, вместо классической рубашки я выбрала облегающую футболку серого цвета, сочитающуюся по цвету с кроссовками. Полумрак проникал в окна небольшой квартиры из-за занавешенных штор и окутывал каждый угол этого помещения. Вечернее время суток обычно не славиться своей лучистостью, но здесь уж слишком темно, словно вокруг этого обитель установлены ограничители солнечного света и даже лунного свечения вопреки всем законам физики. Выходя из моего на сей момент места жительства внутри меня проснулось дежавю, будто то, что происходит сейчас уже было и ни раз... Когда-то я выходила из квартиры, в которой жила с женщиной, которая меня родила и постоянно исчезающим из виду отцом. Вот только... В этот раз я одна. Здесь нет, ни отца, ни её... При этом я не чувствую одиночества или апатии. Смерть женщины окутавшей всё вокруг своей красой и элегантностью, была для меня опустошением, но не тем, от какого хочется выть на луну и молить об исцелении души, с молитвами о реинкарнации и прошениях о сне с её же участием. Это опустошение произвело на меня целиком противоположные ощущения. Мне хотелось и хочется порхать по сей день. Я освободилась от постоянных споров внутри себя. Мне больше не приходится разрываться между выбором она или я? Мне всегда казалось, что мать - это убежище, в котором тебя никто не тронет и не посмеет обидеть. Я думала, что она станет моим дополнением, моим крепким плечом, на которое я смогу положиться в самый тёмный час, но как оказалось, ни плечом, ни убежищем, ни матерью она для меня не стала... Теперь, когда я могу входить в эту квартиру сама, зная, что больше не увижу чужой припадок от передоза и не услышу звериные вопли от желания дозы. А от отца...А что отец? Я практически всю жизнь не видела и не слышала его. Да, он не обделил меня и свою жену деньгами и грязной властью, но он не стал мне отцом, как бы иронично это не звучало. Он действительно, поступал, как мужчина, когда отравлял жизни тем, кто неподобающе ко мне относился, но кроме, как таких моментов, он больше никогда не оставался со мной наедине и не интересовался моей жизнью. Жалею ли я? Нисколько. Мне абсолютно равнодушно всё, что было до, отныне, я вольна вершить собственное правосудие и начну я с изучения этих типов, которые держали меня взаперти и довольствовались своим положением, которое продлилось весьма недолго. Благодаря тому, что я всё ещё прирождённая Верховцева, передо мной откроются все двери, и плевать куда. Главное, чтобы я попала в место, где раскрою все карты. Мой отец постоянно ввязывался в передряги и совершал немыслимые вещи, однако, что он мог натворить, что его ищет весь штаб ФСБ. Что такого феноменального успело случиться за то время, пока я проживала свой конфетно-букетный период с целью поступить в Академию искусств и филфак одновременно, но потерпела временный крах. Если уж сам Арсений Верховцев скрывает от меня свои тёмные дела, то походу мне не стоило бы интересоваться истоком данной проблемы, которая сулит мне лишением жизни, да ещё и удовлетворением того психа, готового сделать всё, лишь бы увидеть мои страдания. Псих? Действительно. Тот мужчина псих, но не один из тех, кто просто упивается чужой болью или страхом. Он тот, кто является этим страхом и болью. Он воплощение самого порока, он сущее зло, в нём нет ни капли созидания, он болен на голову и не излечим, в его глазах нет цветовой палитры, они чёрные, чёрные, как дыра, как пропасть в никуда. Он опасен и смертоносен, при этом до безумия красив. Его зависимость от чужих молитв о пощаде и полном отчуждении от человеческого желания жить вгоняет в вихрь черноты и непрекращающейся ночи, он поглощает весь свет, трансформируя его в свою темноту, которой питается, живёт и дышит. Он словно лишился рассудка, как только появился на свет. Обычно горят, что монстрами не рождаются, но по его глазам, походке, поступкам, словам, можно с точностью утвердить, что он был рождён таким. Таким пустым и безжизненным, не воспринимающим ничего вокруг, а лишь уверенным в том, что вокруг нет ничего и никого. Хотя, о чём это я? Мы с ним чем-то похожи, но не равны. Мы разные, тем ни менее оба вовлечены в собственные кошмары и прошлое, не желая от него избавляться, нам свойственно держать всё в себе, и не трахать мозги посторонним людям выплёскивая наболевшее. То, что болело раньше, не зажило, не ушло и не забылось. Оно сталось там, где и пронзило, когда-то. Но....Оно дало понять, что то, что причиняет неудобства и дискомфорт не всегда есть плохо. Наоборот, то что бьёт нас сильнее всего, по самому больному делает нас сильнее. Пока человек не упадёт, он не встанет, так и со шрамами из прошлого. Обернувшись, чтобы напоследок перед выходом из небольшой, но просторной квартиры осмотреть хаос, который я посеяла за период своего недолгого пребывания, я ухватилась за ручку двери и приоткрыла её, оглядываясь по сторонам, пока старушка из соседней квартиры, не заговорила со мной.
-Дочка, ты к кому? - эта настырная женщина чуть ли не вплотную подошла ко мне, чтобы заглянуть в щёлку неприкрытой двери - ой - пискнула она, когда я закрыла дверь прямо перед её носом.
-Вам не стоит заводить разговор с незнакомыми людьми, вдруг я окажусь мошенницей или чёрным риелтором? - на старческом лице отразилось непонимание и раздражение - для чего вы так по-хозяйски пытаетесь всмотреться в то, что зовётся личными границами и территорией - нетерпеливо, возразила я.
-Девочка, я здесь живу со времён СССР, а ты смеешь указывать мне, что делать? - её трясущаяся рука начала тыкать в меня - знаешь сколько я видела таких невоспитанный,как ты? - хмыкает она, вскидывая подбородок.
-Каких таких? - еле сдерживая себя, произнесла я, неужели я стану её разочарованием в нынешней молодёжи? Наверняка её внуки курят косяк и ходят на вписки в свободное от учёбы время, но для неё они всё ещё дети и всё ещё молоды, тем не менее, я ей никто, а значит делать выводы обо мне будет не лучшей идей исходящей из её иссохшего мозга.
-Невоспитанных и грубых - трясся передо мной указательным пальцем, цитирует она, от чего я невольно расплываюсь в улыбке.
-Бабуль, вам стоит вернуться домой и продолжить смотреть новости, а не лезть туда, куда вам не следует - рвано, выпалила я.
-Девочка, разве твои родители не учили тебя относится к старшим с уважением? - с вызовом в голосе, парирует она, пытаясь вызвать во мне волну сожаления и сигнал совести, которых у меня не бывало из покон веков.
-С чего вы взяли, что взрослые заслуживают уважения? И с чего это я должна относится к вам подобающе, когда вы прямо на моих глазах пытались внедриться на мою территорию, вы никогда не слышали о конфиденциальности? Будьте так любезны, не загораживайте мне дорогу. Если вам не чем заняться, что вы начали расхаживать в попытке попялиться на чужую собственность, то покапайте на мозги, кому-нибудь другому - раздражённо, выпалила я.
-Взрослые - это те, кто прожил жизнь и сумеет помочь советом, когда это понадобится - выпучив свои карие глаза, чеканит она - я всю жизнь проработала бухгалтером на свиноферме и привозила самое свежее мясо своим внукам и их подрастающим детям, а ты смеешь перечить мне? Как тебе не стыдно! Дай номер своей матери - угрожающе, прыснула она, от чего на моём лице вырисовалась знакомая ухмылка, от которой женщина попятилась назад, но не прекратила настаивать.
-Хотите позвонить на тот свет? - оглядывая её с ног до головы, усмехнулась я - ну раз так, то вам не составит труда отойти в сторону, иначе лестница позади вас, станет вашей дорогой в мир иной, немного раньше чем рассчитывалось - выпалила я, замечая ужас в глазах.
-Нахалка! - крикнула она - не переживай, Господь всё видит, он воротит твои слова бумерангом и заставит твою мать стыдится от того, насколько у неё хамовитая дочь! - не думаю, что сейчас стоит размахиваться кулаками, либо пытаться довести старуху до инфаркта угрозами, но сдерживать себя, я не стану.
-Я вам сочувствую - тяжело вздыхая, выпалила я - а точнее тому, как жалко вы прожили свою жизнь - хмыкаю я - свиноферма? - я прыскаю в кулак от смеха - чем вы гордитесь? Тем, что нюхали навоз, пока моя мать, держала всех на поводке и довольствовалась своим величием и тем, что каждый был готов грызть землю по которой она ходила, и после этого вы открываете свой рот? Почему ваши ненаглядные дети не оплатили вам поход к стоматологу? Слушайте.... - постучав пальцами по перилам, протянула я - а может я сумею помочь вам с этим. Да, точно! У меня достаточно средств, чтобы оплатить вам импланты и покупку зубной пасты - только она открыла рот, как я продолжила - вы правы, мои родители не научили меня уважению и не давали мне уроки разговорной этики, при этом, я не нацелена заводить круг общения состоящий из работника свинофермы. И да, вы ни ту называете хамкой, лучше обернитесь и посмотрите в оконное стекло, там вы и увидите отражение хамства и неуважения. Наверняка вы заметили, что я не сильно общительная и милосердная, поэтому будьте добры не открывать рот в мою сторону, иначе я покажу вам то, чему меня учил мой великодушный отец, не работающий на свиноферме, а скорее заправляющий ею - саркастично, выпалила я, стоя спиной к старухе и махая ей на прощание не оборачиваясь.
Наконец-то избавившись от назойливого собеседника, я словила такси и поехала в пункт назначения, который заботит меня куда сильнее, чем проклятья старухи, которые она бросала мне на прощание. Всё, что мне сейчас необходимо, так это выплеснуть всю накопившуюся ярость внутри себя, чтобы ненароком не запятнать руки в чьей-то луже крови. Когда, я довольствовалась тем, что находилась под надзором отцовской охранной компании, мне не приходилось беспокоится о том, что я могла оставить за собой следы, но сейчас, я не хотела бы, заниматься грязной работой. Вынося чужие останки и замывать человеческую кровь, а уж тем более, искать незаметное место захоронения, не входит в мои планы на ближайшее время, а если тело найдут и начнут искать родню, выяснять последние часы жизни, историю звонков, свидетелей и так далее, мне не нужны лишние занозы в заднице. Меня волнует лишь полное уничтожение той зловещей ухмылки и удовольствия на лице психа, который к моему удивлению, медлителен...Посмотрим, кто первый разоблачит друг друга и познает крах.