Амалия
Шум метрополитена - это настоящий хаос. Люди, мечущиеся по кругу в попытке не опоздать на свой рейс, толкаются, нервируют друг друга своим раздражением из-за собственной непунктуальности. Имея устойчивую плиту под ногами, по которой передвигаются около десяти тысяч человек одновременно, мне приходится замедлить шаг, чтобы не потерять контроль над своим равновесием и постоянными головокружениями. Тот грёбаный тип, решил, что действительно сумеет найти меня и выполнить то, что задумал. Его нетерпеливость стоила мне лошадиной дозы обезболивающего, чтобы я могла передвигаться на своих двух после перенесённой операции. Каждая мышца на лице тянет так, словно мою кожу натянули на задницу. Волосы на голове чувствуются, как привязанный ко мне якорь, уносящий под воду на самое дно. Глаза не открываются полностью из-за чёртовой боли, но зрение умело фокусирует каждый кадр и жизненный объект передо мной и сзади меня.
-Доминика - холодно, выпаливает Фридрих, заставляя меня обернуться на голос позади - тебе не впервой находится вдали от дома и отца, но, пожалуйста, будь осторожна в своих смелых и отчаянных поступках, когда раз и навсегда пересечёшь нашу границу - почти моля, вымолвил он.
-Вдали от дома? - саркастично, усмехнулась я - что вы имеете в виду под словом дом? - помахав головой из стороны в сторону и раскинув руки в вопросительном жесте, парировала я - если вы намерены, выпроводить меня отсюда раз и навсегда, то будьте добры не суйте свой нос в чужие дела - прошипела я - моей матери нет - отчеканила я, замечая смирение во взгляде Фридриха - я - это не она! Мне не нужен дом, где я не чувствую себя, как не в своей тарелке, где я не могу передвигаться без разрешения, с опаской, что в любой момент в окно прилетит дымовая шашка или начнётся стрельба, в последствии которой отыщется либо моё усопшее тело, либо потребуется возместить ущерб за разгромленную халупу, в которой и без чужого вмешательства нет и единого места, где не было бы следов крови или кокаина.
-Доминика, ты же понимаешь, что нас могут услышать? - раздражённо, цедит он, потирая отросшую щетину, выглядя чуть старше своих лет - тебе стоит повременить с откровенностями и усилить бдительность - осматривая окружающих нас из-подо лба, выпалил он - не забывай о том, что впредь, ты - это новая версия себя - отчужденно, вымолвил он, будто бы огорчившись - однако... - понурив меня указательным пальцем, сжимая челюсти, прошипел он, удивляя меня столь резкой сменой настроения - в тебе течёт их кровь - я выгнула бровь в недоумении - сколько бы раз тебя не резали и не внушали то, что сможет изменить тебя, ты обязана помнить свои корни - сдвигая брови на переносице, угрожающе, отчеканил он - буду откровенен, я не в восторге от того, что твои черты лица изменились и перестали напоминать мне о женщине захватившей моё каменное сердце - хмыкнул он - однако глаза - снова и снова все вокруг не перестают акцентировать своё внимание на моих глазах! - они остались прежними, но они не её - тяжело, выпалил он, вздыхая словно из последних сил - в тебе новой не осталось ни капли схожести с той, что ты так яро ненавидишь, но тем не менее в тебе течёт и её кровь тоже, не забывай об этом.
-Раз вы так просите, то я постараюсь выкачать для вас каплю своей крови изнутри, чтобы успокоить вашу невзаимность - фыркнула я, подставляя к запястью ключ от автомобиля, который записали на меня - мне сделать это прямо здесь или это будет выглядеть слишком откровенно? - расправляя губы в лукавой ухмылке, спросила я.
-Доминика - опоясывая меня своим мёртвым спокойствием, начал Фридрих - всё такая же упрямая и неуправляемая - усмехнулся он, кладя ладонь поверх места, куда я приложила остриё ключа - твоя холодная натура целиком и полностью олицетворяет твой внутренний мир. Постарайся улыбаться почаще, иначе люди начнут опасаться тебя при встрече, а тебе, как Доминике это незачем. На твоём лице буквально написано «ОПАСНО»
-У меня такое чувство, что вы провожаете меня в исправительную колонию для несовершеннолетних, раздавая советы по выживанию на право и налево - подмечаю я.
-Можешь называть свою новую жизнь, как тебе угодно. Но всё же, раньше ты была вольной птицей, готовой выпорхнуть из отцовского гнезда со дня на день, а сейчас, ты Доминика, которая отныне будет всегда начеку, прислушиваясь к каждому шороху и более наблюдательной к своему будущему кругу общения. Твоя задача выявлять врагов и устранять их любой ценой, чтобы не потерять хоть долю свободы. Вот только то, что тебя ждёт далеко не свобода. Это действительно больше походит на колонию, потому что вокруг будет воздух, еда, досуг, общение, но не будет возможности дышать полной грудью, ты будешь ограничена во многом, чтобы обезопасить саму себя от непрошенных секундантов или вершителей правосудия.
-Я вас поняла, буду иметь в виду - холодно, ответила я - я могу идти? - демонстративно исполнив реверанс, спросила я.
-Иди, цветочек и будь осторожно, хищники повсюду, но все мы прекрасно знаем, что ты достаточно сильна, чтобы сломать шею непрошенному гостю и умна для того, чтобы переиначить всё на свой лад, сотворив настоящее очернённое чудо во имя самой себя и себя той, что готовится вырваться изнутри - убирая руку с моего запястья, кивнул он.
-Если мне понадобится вас найти, то я это сделаю, так и передайте моему отцу. Возможно он отлично прячется от правоохранительных органов и всех организаций, которым перешёл дорогу, но от меня от ни за что не скроется. Я унюхаю его ДНК где угодно, когда угодно, и как угодно, так и знайте! - прошипела я, сжав в руке ручку чемодана - всего хорошего - парировала я, скрываясь из виду Фридриха, войдя в купе эконом класса.
Мне никогда не приходилось повторять два раза если меня спрашивали и не расслышали ответ, мне не приходилось представляться при входе в охраняемые учреждения, у меня не просили паспорт или удостоверение личности. Я никогда не просила подойти ко мне, потому что все уже вились вокруг. Я не нуждалась в деньгах в глазах окружающих, потому что власть, которой я обладала из-за пороков моего отца душила не только меня, но и меня настоящую. Я могла спокойно назвать свою фамилию и наблюдать за ужасом в глазах людей, мне не приходилось доставать бумажник, чтобы расплачиваться, потому что никто не захотел бы принять копейки от дочери преступника, хоть эти деньги и были кровно заработаны исключительно мною, но меня никто бы и слушать не стал. Ровно с этого момента, я Доминика, а не Амалия, что была тенью Арсения Верховцева. Теперь я - это позиция превосходства, в которой я собираюсь обрести власть, невиданную даже тем, кто возжелал обрести надо мной контроль. Я уничтожу каждого, разорву его в клочья и сломаю трахею собственными руками, если будет такая необходимость, наслаждаясь заветным хрустом, я возьму в руки оружие, которое давным-давно не бывало в моей крепкой хватке и предпочту этот уродливый шрам доставшийся от матери по наследству, чем лишение меня чести и собственного достоинства.