33
Шали, - тихо позвала Лиса девушку, но та только сильнее сжалась, пряча лицо. Тогда принцесса подошла к ней, осторожно погладила по узким плечам, по гладким черным косам. – Всё будет хорошо, - шепнула Лалиса, хотя понятия не имела, что там происходит снаружи и что случится, если мятеж подавить не получится. Она гнала эти мысли прочь, но они подбирались всё ближе, зловещие, жуткие.
При её в жизни в Таалдоре тоже случился однажды мятеж, но принцессе тогда было всего четыре года, и она мало что запомнила. Только то, что их с матерью и прислугой вот так же заперли в покоях. Но тогда Улгар быстро справился с восстанием и довольно жестоко наказал всех участников заговора.
Шали судорожно вздохнула и подняла голову. Глаза покраснели, а нос и губы припухли. Совсем ребёнок.
-Госпожа, как вам удаётся быть такой сильной? – она невольно передёрнула плечами.
Лиса посмотрела на Тэхена. Он всё ещё стоял у запертой двери, прислушиваясь к звукам в замке. Принцесса знала, что он слышит разговор.
-Я не сильная, Шали. Это не так. Я просто верю в них.
Тэхен замер, оглянулся, посмотрев на принцессу. И в этом взгляде было многое: и любовь, и благодарность, и вина, за то, что не может обеспечить безопасность для любимой женщины.
-Не бойся, - обратился он к служанке, голос его успокаивал. – Чонгук не зря лично занимается службой безопасности.
-Тэхен, - Лиса помнила рассказы о том восстании в Таалдоре. – А что будет с мятежниками?
Лицо мужа сделалось жестким.
-Наши законы священны. Люди, поднявшие руку на Ланарен, будут мертвы. Люди, обратившиеся против правителя, будут казнены через повешение.
-Но ведь это – твои люди. И их много. Много больше, чем...
-Я знаю, - сказал он чужим голосом. – И от этого, вина их только тяжелее.
Лиса прикрыла глаза. Все события вели к мрачному будущему, всё более страшному с каждой смертью. Она не хотела быть причиной мятежа, не хотела нести бремя вины за каждого погибшего сегодня. Ей было отвратительно то, что она никак неспособна повлиять на происходящее. Только сидеть здесь, запертая в комнате, в страхе и неведении.
Тэхену приходилось ещё хуже. Он-то мог сражаться там, в битве. Настичь тех, кто посмел ослушаться закона. Тёмная ярость просыпалась в груди, как только он думал, что кто-то может навредить его жене. Только вот слабое тело предавало его, а ярость всё больше заглушало чувство вины. Его ответственность была намного больше, и ему ещё предстояло принять много тяжелых решений.
Чонгук не стал ждать, пока Ларана нападёт. Легко и быстро, почти не чувствуя боли, принял свой второй облик. Только голова чуть закружилась от перемены восприятия. Звуки усилились, а воздух наполнили запахи.
Он был крупнее и сильнее на вид. Но понятия не имел, на что способна противница. От неё тянуло безумием, всё ощутимее. Страхом, отчаянием и болезнью. А ещё он знал, что она давно не обращалась.
Также он знал, что зверь, загнанный в ловушку, сражается гораздо отчаяннее. А потому медлил, ждал, когда она нанесёт первый удар. Лапы мягко и беззвучно ступали по гладкому мрамору, слегка пружиня. Это тело приносило упоение силой и мощью. Хотелось немедленно броситься в схватку, повалить противницу, прижать к полу и рвануть клыками загривок, унизить, подавить. Чонгук сдерживал инстинкты, медленно обходя Ларану по кругу.
Она поворачивалась следом, не отводя глаз, сжимаясь, как тугая пружина, готовая к броску. Хвост нервно ударил по задним лапам, уши почти вжались в череп, а влажные клыки жаждали впиться в горячую плоть.
Она не выдержала первой. Рванулась вперёд, правая лапа выстрелила, как змея, целя в глаза Чонгука. Но он ушёл из-под удара, легко, словно вода. Стремительно развернулся и так хватил зубами по хребту, что тигрица взревела, сорвавшись на шипение. Рык, клокотавший в груди, был похож на раскаты грома. Вывернулась, но вместо того, чтобы метнуться прочь, почти сразу снова атаковала, надеясь на внезапность. На этот раз тяжёлый удар нашёл цель, голова Чонгука мотнулась. Щека и лоб вспыхнули острой болью.
Стремясь закрепить успех, Ларана обрушилась на противника сверху всем весом. Сбила Чонгука с ног, и они оба, сцепившись, покатились по полу. Ларана впилась клыками в мягкую мышцу на левом плече, Чонгук взревел, молотя противницу мощными ударами задних лап по боку и незащищённому животу. Та рычала, но не выпускала плечо, не давая развернуться и подняться на ноги. Достать её и укусить было невозможно, как маркат ни извивался, держала она крепко. Воздух наполнил густой, пряный запах горячей крови.
Они замерли, тяжело дыша. Ларана боялась отпустить его и потерять преимущество. Но понимала, что удерживать так долго не сможет. Ощущала вкус крови, и это туманило голову. Тело горело там, куда пришлись удары когтей. Она хотела потянуть время, хотя всё, кажется, пошло не по плану.
Чонгук размышлял, не сменить ли облик, чтобы дотянуться до ножа и вспороть ей живот. Но понимал, что вряд ли успеет, прежде чем тигрица задавит его своим весом. Боль в плече потихоньку притуплялась, словно плоть теряла чувствительность. Тогда он напряг мышцы, упёрся лапами, и начал медленно подниматься.
Ларана быстро поняла, что преимущество ускользает, и решила рискнуть. Мотнув головой, рванула клыками рану, ослепив противника вспышкой боли и вцепилась ему в горло. Чонгук, ощутив свободу, сумел рвануться назад, и удар оказался не смертельным, задев мышцы и кожу.
Ларана, рыкнув, постаралась всё же разорвать горло, пока противник был беззащитен. Чонгук впервые за всю схватку ощутил липкий страх, сковавший его, чувствуя как клыки всё глубже вгрызаются в шею. Успел подумать о Лисе о том, что Ларана наверняка направится к ней.
Неожиданно тигрица тонко взвыла от боли, выпуская добычу. На её загривке сомкнулась чудовищная пасть. Чонгук тут же откатился в сторону, увидев, как Ларану прижимает к полу другой оборотень. Под тёмной шерстью бугрились мышцы, а клыки грозили вот-вот сомкнуться и прокусить основание черепа. Вырваться из такой хватки было невозможно.
Ларана сделала вид, что сдалась. Расслабилась. Тело подёрнулось рябью, возвращая себе привычный облик. Клыки противника клацнули в пустоте. Девушка же, извернувшись, рванулась на свободу. Но не успела. Точный удар в висок рукоятью кинжала заставил её упасть и потерять сознание.
Чонгук, шипя сквозь зубы, выронил клинок и зажал здоровой рукой плечо. Оно горело и пульсировало от боли, разорванная рубаха пропиталась кровью. Кровь текла по лицу и по шее, противная и липкая. Второй маркат медленно отступил, обращаясь.
Через мгновение Чонгук и Намджун обменялись взглядами.
-Похоже, я успел вовремя, - советник наклонился, подбирая кинжал. Повертел его в руке, проверяя балансировку. – Неплохой ножичек.
-Забери себе, - ответил Чонгук хрипло. Посмотрел на бесчувственное тело Лараны. – Она оказалась сильнее, чем я рассчитывал.
Намджун окинул девушку равнодушным взглядом, примечая глубокие порезы по всему телу и разорванную одежду.
-Бешеные звери порой очень сильны.
-Да, - согласился Чонгук.
-Мы взяли всех мятежников, - перешёл к делу Намджун. – Всех, кто входил в теневой совет. Двое из них мертвы, остальные сдались на милость победителя. – Он усмехнулся, и даже у Чонгука от этой улыбки пробежала дрожь по спине.
-Отличная работа, - похвалил он. – Ничуть не жалею, что повысил тебя. Ты был хорош в роли начальника стражи, но события показывают, что ты способен на большее.
Намджун чуть склонил голову в знак признательности и снова посмотрел Ларану.
-Она всё болтала о какой-то волшебной силе, которая вот-вот явится, чтобы всех покарать. Я, конечно, не верю бредням. Хотя, та лавина...
Чонгук помрачнел.
-Уверен?
-Что, думаешь это правда?
-Я не знаю, - он покачал головой. – Обыщите её покои. Найдите всё, что может быть связано с темной магией. Народ жаждет крови ведьмы, и он её получит. Казнь будет показательная.
---------------
Камеры располагались на нижних этажах замка, уходя глубоко в толщу горы. Жар дышал в каменных стенах, здесь всегда было сухо и тепло. Ничего общего с обычными сырыми казематами, в которых умирали от болезней, гнили заживо. Сами камеры, выдолбленные в камне, имели округлые формы и закрывались решётками с массивными прочными прутьями, такими, чтобы ни один маркат не сломил.
Ларана сидела на каменной скамье, подогнув ноги и сгорбившись. На ней всё также была мужская одежда, изрядно пострадавшая в схватке. Раны постепенно подживали, зуд и боль проходили, но ей было всё равно. Она не чувствовала своё тело, мыслями находясь далеко.
Тэхен не любил сюда спускаться. Здесь казалось, что стены давят, душат и не дают нормально вдохнуть. А если вспомнить, какая чудовищная толща породы отделяет от солнечного света, нависает над головой, так и вовсе тошно становится.
Он подошёл к камере Лараны, остановился рядом, не подходя близко. Взгляд скользнул по неподвижной девичьей фигуре, по подносу с нетронутой едой. Светильники были только в коридоре, так что он не мог разглядеть её лица. Он и сам не знал, что хотел увидеть. Страх, раскаяние? Может понять, почему она подняла мятеж. Или попрощаться, взглянуть ей в глаза последний раз.
-Ларана, зачем? – спросил он горько.
Она не двинулась, словно не слыша. Тэхен вздохнул, прикрыв глаза. Зря он сюда пришёл. Не стоило оно того. Зачем печалится о том, кого уже нельзя спасти. Ничего уже не изменить.
Он готов был развернуться и уйти, когда она подняла голову. Зелёные глаза странно блестели в полумраке.
-Ты пришёл посмотреть, насколько жалкой я стала? – голос был тихий, хриплый. У неё пересохли губы, но она всё равно не притронулась к воде. – Пришёл увидеть предательницу?
-Твой отец - предатель, - мужчина подошёл ближе. – Но ты могла выбрать жизнь. Ты могла бы дождаться весны, уплыть на корабле в Шараам, начать новую жизнь, если не могла жить здесь. Почему же ты выбрала смерть?
-Я выбрала? – прошипела Ларана зло. – Всё было хорошо. А потом ты уехал на границу, а осенью вернулся с женой. И больше не видел меня, не ждал и не искал, тебе стало всё равно, так ведь?
-Мне жаль.
Ему больше нечего было на это сказать. Все маркаты знали, что оборотень, встретив Ланарен, уже не отступит никогда. Она тоже знала это.
-Жаль? – она рассмеялась. – Не ври мне, Тэхен.
-Мои чувства к тебе давно прошли, - сказал он тяжело. – Задолго до того, как я уехал в Бривен.
Она рвано вздохнула. Она это знала. Всегда знала где-то в глубине души, но не хотела верить. Это было слишком больно. Признать это – значит сознательно оборвать всё, что их связывало. Это было выше её сил. Ларана облизала губы, чувствуя, как щиплет глаза.
Она поднялась, пошатываясь, подошла к решётке.
-Неужели не осталось ничего? Совсем ничего?
Узкая ладонь с холодными пальцами скользнула между прутьями и невесомо коснулась его лица. Боги, как скучала она по нему всё это время, как жаждала увидеть. Прикоснуться, обнять. Поцеловать. Вдохнуть до боли знакомый, любимый запах, пропустить сквозь пальцы гладкие, толстые и тяжёлые волосы. Сломать ту стену, что встала между ними.
Тэхен остался недвижим, подавив желание отойти. Только взгляд стал жёстче и холоднее.
-Ничего, - ответил он твёрдо.
Ларана до крови закусила губу. Глаза её словно потухли, а плечи опустились. Она отвернулась, не желая видеть лицо того, кто принёс столько боли. Что-то в душе вспыхнуло и сгорело, обратившись мертвым пеплом.
-Мне правда жаль... - повторил мужчина. – Я не могу тебя спасти. И... - он тяжело вздохнул. – Прости.
Он не ждал от неё ответа, но Ларана сказала:
-Ты ищешь прощения? Напрасно, - она обернулась, и в глазах теперь плясало чёрное пламя. – Я сделала этот выбор давно. Это я пыталась отравить анмарскую принцессу.
Она расхохоталась как безумная, увидев, как побелело от ярости красивое лицо, как сжались кулаки, а глаза полыхнули тёмным гневом, в котором сгорели остатки сочувствия.
-Вот, так-то лучше, - она криво усмехнулась. – Теперь ты хоть что-то чувствуешь ко мне, правда? Хотя бы ненависть.
Она улыбалась, а из глаз текли слёзы.
-Лиса ни в чём не виновата! - не выдержал маркат. – Почему ты пыталась убить её, а не меня?
-Она забрала тебя. Убила моего отца, - выплюнула Ларана. – Столкнула его с башни. И его тело насадилось на шпиль. Он провисел там всю ночь, пока его смогли снять. Я была там, Тэхен. Сидела и смотрела, пока не пришёл рассвет. Я всё ещё вижу его лицо, покрытое инеем. И белые глаза. Он снится мне каждую ночь.
-Он напал на неё. - Тэхен ощущал, что ярость вот-вот разорвёт что-то внутри.
Ларана закрыла глаза.
- Всё это уже не имеет значения. Не ищи здесь прощения, правитель. Это любовь убила меня, не ты. И чем быстрее это закончится, тем лучше.
-Завтра тебя сожгут на площади, - сказал он сухо. – Как ведьму. В твоей комнате нашли книгу с описанием темных ритуалов.
Она повернулась и посмотрела на него, словно прощаясь. На миг стала похожа на ту, кого он когда-то любил. Чьё лицо гладил, чьи губы целовал. Сколько часов они провели вместе, прячась от отца и от слуг. Встречались тайком, и темные ночи хранили их тайны. Всё это прошло, рассыпалось горячими искрами.
-Я любила тебя. Всегда любила...уходи Тэхен.