Глава 7
Чонгук с едва скрываемым недовольством оглядел переполненное помещение. Его безумно раздражали назойливые женщины, следующие за ним по пятам, словно тень.
В отличие от них за месяц, что они провели вместе, Джису ни разу не попыталась завладеть его вниманием на глазах у других. Иногда ему даже хотелось приковать ее к себе наручниками или прикрепить к ней специальный датчик, чтобы в любой момент можно было определить ее местонахождение. Разговаривая с его гостями, она забывала о времени. Ему частенько приходилось спасать ее от садоводов-любителей, которые наперебой задавали ей вопросы и даже просили о личном визите.
Чонгук отметил про себя, что она была одинаково любезна с гостями и прислугой. Даже суровый циничный Франко с его предвзятым отношением к женскому полу симпатизировал ей. Его шофер, которого она вылечила от хронического кашля с помощью смеси трав, относился к ней с должным почтением. Его повар баловал ее всякими вкусностями.
Сам Чонгук чувствовал себя обделенным ее вниманием, и это задевало его. Джису никогда не спрашивала у него, куда он уходил. Между ними существовал особый барьер, который она не переступала. Но ведь она доставляла ему удовольствие в постели. Разве не это было важнее всего, нетерпеливо спрашивал он себя. Ему еще не было так хорошо ни с одной женщиной. Он уделял ей много внимания и был щедрым любовником.
Но Джису оставалась равнодушной к его попыткам сделать ей приятное. Она с безразличным видом носила наряды и драгоценности, купленные им, и при первой же возможности облачалась в джинсы и футболки. Кинопремьеры и модные вечеринки не производили на нее никакого впечатления. Даже встречи с теми немногими знаменитостями, которых она узнавала, не вызывали у нее особого энтузиазма. Его роскошные дома были для нее всего лишь крышей над головой, и лишь работа в саду доставляла ей удовольствие. Разве он не уделял ей должного внимания? Разве не терпел ради нее в своем доме глупую агрессивную собачонку с повадками пираньи?
У него создалось такое впечатление, что Джису была несчастна, и это его беспокоило. Она никогда не жаловалась, но он это чувствовал. Должно быть, она тосковала по Тэхёну. Одна лишь мысль об этом привела его в ярость, и он сделал над собой усилие, чтобы выкинуть ее из головы.
Если она была несчастна, то скоро станет еще несчастнее. Три недели назад ему позвонил один из юристов, инспектировавших собственность ее отца, и сообщил, что в ходе проверки документов была установлена причастность Ким Хэ Джона еще к одному преступлению. Чонгук располагал неоспоримыми доказательствами его вины, которые могли навсегда подорвать доверие Джису к ее отцу.
— Где она? — нетерпеливо спросил Чонгук у Франко.
— Мисс Ким вышла в сад. Кажется, она была чем-то расстроена, — ответил тот.
Он нашел ее в беседке посреди розария. На ее бледных щеках виднелись высохшие полосы от слез.
— Почему ты плакала? Тебя кто-то обидел? — участливо спросил Чонгук, подойдя к ней.
— Не твое дело, — отрезала она, тяжело сглотнув.
Обычно его раздражали женские слезы, и он не верил им. Но Джису действительно было плохо, и он не мог обижаться на ее грубость. Внезапно ему стало ясно, что делать. Обняв ее за плечи, он прижал ее дрожащее хрупкое тело к себе.
Из ее горла вырвался всхлип, и она снова сглотнула.
— Я не плакала. Со мной все в порядке, — пробормотала она.
— Кого ты пытаешься обмануть? Я же вижу, что тебя что-то гложет, — мягко произнес Чонгук, гладя ее по волосам.
Джису положила голову ему на плечо и удивилась собственной реакции. Когда они стали так близки? Обычно споры с Чонгуком придавали ей сил и уверенности в себе, но на этот раз ее сердце разрывалось на части.
— Мне только что позвонила моя сводная сестра Сыльги и сказала, что я должна как можно скорее приехать домой, — ответила она, понимая, что отпираться бессмысленно. — Она ничего не объяснила, но, похоже, брак моего отца и Минджи висит на волоске.
Чонгук нахмурился.
— Я поеду с тобой.
Джису знала, с каким презрением он относился к ее отцу, и была уверена, что его присутствие лишь накалит обстановку.
— Спасибо, но я не думаю, что это хорошая идея. Это касается только нашей семьи.
В этом Чонгук сомневался. Очевидно, Ким Хэ Джон попал в очередную беду. После того, как юристы из «Риалто» уличили его в воровстве, доказать его причастность к другим преступлениям будет лишь делом времени. Люди, с которыми его связывали финансовые отношения, не станут сидеть сложа руки. Изучая ее печальное лицо, он с восхищением думал о том, какой наивной и ранимой она по-прежнему была. Неужели она до сих пор не поняла, каким алчным, бессовестным проходимцем был ее отец?
— Ты не мог бы позаботиться о Дальгоми? — неловко спросила Джису. — Моя мачеха терпеть не может собак, а возвращать его в гостиницу я не хочу. Это может травмировать его.
Чонгук испытал странное, однако приятное чувство. Джису доверила ему своего любимца — самое ценное, что у нее было.
— Не беспокойся, я присмотрю за ним, — пообещал он, взял ее руку в свою.
Джису захлестнула волна новых, до сих пор незнакомых эмоций. Ей захотелось прижаться к нему всем телом, но она не могла себе этого позволить, равно как и объяснить то, что с ней происходит.
— Обещаю, что сегодняшняя ночь будет незабываемой, дорогая, — хрипло произнес Чонгук, и Джису почувствовала, как по ее венам разливается приятное тепло.
***
Проснувшись следующим утром, она прислушалась к шагам Чонгука за стеной. Он никогда не оставался с ней на всю ночь. Однако прошлой ночью он доставил ей невообразимое удовольствие.
Чонгук вошел в спальню и остановился рядом с кроватью. Ее тёмные волосы были в живописном беспорядке, глаза горели, губы припухли от его поцелуев.
— Dio mio. Я не уверен, что хочу тебя отпускать, cara mia, — полушутя сказал Чонгук. — Прошлой ночью ты была великолепна.
В ответ на это Джису покраснела и опустила ресницы.
— Кстати, уже девять часов, и ты опоздала на поезд, — улыбнулся Чонгук.
— Почему ты меня не разбудил? — возмутилась девушка.
— Не беспокойся, мой водитель отвезет тебя в аэропорт, где тебя уже ждет вертолет. Только прошу тебя, не задерживайся надолго.
— Хорошо, — покорно произнесла Джису, не понимая, что с ней творится.
Чонгук поднес ее руку к губам и поцеловал, затем выпрямился и насмешливо посмотрел на нее.
— Поздравляю, дорогая.
Джису удивленно посмотрела на него.
— С чем?
— Наконец-то ты смирилась с тем, что принадлежишь мне.
Девушка побледнела.
— Так и должно быть. На меньшее я не согласен, — мягко произнес Чонгук. — Ты никогда не сможешь принадлежать ему так, как принадлежишь мне.
Джису уставилась в одну точку. Ее еще никогда так не унижали. Затем, под действием внезапного порыва она выскочила из постели и, схватив ночную рубашку, направилась в ванную. Возле двери она обернулась и произнесла:
— Чонгук?
— Да? — лениво протянул он.
— А о ком, по-твоему, я думаю, когда нахожусь в твоих объятиях? — язвительно бросила она. Такие злобные выпады были ей несвойственны, но всякий раз, когда Чонгук делал ей больно, ее поведение становилось непредсказуемым.
Чонгук ошеломленно уставился на нее. Его глаза потемнели, лицо сделалось непроницаемым. Судя по тому, как он резко побледнел, ее слова попали в точку. Однако чувство стыда и сожаления омрачило удовольствие от этой маленькой победы. Дрожа всем телом, Джису поспешно скользнула в ванную и, прислонившись к двери, закрыла лицо руками. Что с ней творится? Что он с ней делает? С каких это пор она стала мстительной лживой стервой.
Разве в присутствии Чонгука ее посещали мысли о Тэхёне? Нет, она ни разу о нем не вспомнила. Это запоздалое откровение напугало ее...