Глава 8
— Ты путешествуешь как королева. Вертолет, лимузин с шофером. — Ким Хэ Джон восхищенно улыбнулся дочери из глубины своего просторного кабинета. — Я поражен. Очевидно, Чон Чонгук очень тобой дорожит.
— Мне ничего об этом не известно, Я просто опоздала на поезд, — пояснила Джису, немного расслабившись. Ее отец казался довольно спокойным. Должно быть, ее сводная сестра все преувеличила. — Сыльги сказала мне, что у вас тут возникли серьезные проблемы, и я забеспокоилась.
— Тогда ты испытаешь большое облегчение, узнав, что эти проблемы сущие пустяки по сравнению с тем, что было в «Фернридж». — Пожилой мужчина поморщился. — Это был настоящий ад, и я сделал то, что делает большинство людей во время финансового кризиса: взял взаймы немного денег.
Джису снова напряглась.
— Что ты имеешь в виду? Я не понимаю.
— Боюсь, что в отчетах комиссии по сбору средств на реставрацию сада были обнаружены некоторые неточности. Разумеется, будь у меня время, я бы все исправил. — Хэджон пожал плечами. — К несчастью, эти старые зануды из комиссии требуют, чтобы я немедленно вернул деньги.
— Так ты еще взял деньги из фонда Мэссей-Гарден? — Джису пришла в ужас, когда наконец осознала всю серьезность происходящего. — О чем ты думал, черт побери?
— Мне не нравится твой тон, Джису, — укоризненно произнес ее отец.
— Не могу поверить, что после всех этих речей ты украл деньги у людей, которые тебе доверяли, — удрученно прошептала она. — Почему ты раньше об этом молчал?
— Я надеялся, что смогу незаметно вернуть деньги, но это оказалось невозможным. Я остался без работы, и мне не по карману содержать этот дом. Вчера звонил председатель комиссии и угрожал, что позвонит в полицию.
Джису нахмурилась.
— Сколько денег ты взял?
Поморщившись, Хэджон назвал сумму, от которой у Джису зашевелились волосы.
— О боже... что нам делать? — воскликнула она.
— Ну, например, ты могла бы продать бриллиантовое колье или еще что-нибудь, чтобы спасти наши шкуры, — послышался ехидный женский голос.
Обернувшись, Джису увидела мачеху и сестер, входящих в кабинет.
— Или попросить своего сказочно богатого любовника заплатить залог за твоего отца, — с сарказмом добавила Сыльги.
— Я не могу этого сделать, — беспомощно проронила Джису, не считавшая себя хозяйкой драгоценностей, подаренных ей Чонгуком.
— Жаль, потому что ты единственная, кто может сейчас мне помочь, — мрачно произнес Хэджон. — У нас нет денег, и нам никто не даст взаймы. — С этими словами он повернулся и вышел из кабинета.
— Я ничего не могу поделать, — снова сказала Джису. — У меня тоже нет денег.
— Если ты не найдешь способ решить эту проблему, — предупредила ее Минджи, — я разведусь с твоим отцом, и тогда ему будет больше незачем жить. С меня хватит! Я не стану больше это терпеть.
Джису тяжело вздохнула.
— Я могу понять, что вы сейчас чувствуете.
— Не думаю. В то время как мы тут едва сводим концы с концами, ты ходишь по красным дорожкам на кинопремьеры! — яростно воскликнула Сыльги. — Я видела твои фотографии во всех бульварных изданиях. Ты сожительствуешь с одним из богатейших мужчин в Европе.
— Пора перестать быть эгоисткой и поделиться со своей семьей, — добавила Венди. — Не думаю, что для тебя было бы проблемой вернуть деньги фонду. В конце концов, ты сейчас держишь в руке целое состояние. Твоя сумочка стоит не меньше пятнадцати тысяч фунтов.
Джису ошеломленно уставилась на свою сумочку. Она понятия не имела, сколько стоили вещи, купленные для нее Чонгук.
— У меня нет своих собственных денег, а просить у Чонгука я не могу, — сказала девушка.
— Как ты только можешь быть такой эгоисткой! — вскричала Венди.
Джису переполняло чувство горечи.
— Я не проститутка! Я не стану просить у него денег.
Минджи брезгливо наморщила нос.
— Только не надо чересчур драматизировать, Джису. Судя по всему, Чон Чонгука не нужно долго уговаривать, чтобы сделать тебе приятное.
Глаза Джису наполнились слезами ярости и возмущения.
— Перестаньте говорить так, словно я стала любовницей Чонгука по собственному желанию! Чонгук предложил мне сделку. Сказал, что, если я буду с ним спать, он снимет с отца все обвинения.
В кабинете повисла гробовая тишина. Мачеха и сестры недоверчиво уставились на Джису, и она почувствовала себя унижённой.
— Я понятия не имела, — произнесла Минджи ледяным тоном. — Это аморально, и я надеюсь, что ты не винишь нас в том, что приняла это решение. Только прошу тебя, не надо грязных подробностей.
—Чон Чонгуку пришлось шантажировать тебя, чтобы затащить в постель? — удивилась Венди. — На твоем месте я бы не раздумывая бросилась в его объятия.
— Он такой сексуальный, — с нескрываемой завистью произнесла Сыльги. Любая нормальная женщина была бы на седьмом небе от счастья, а ты еще жалуешься!
Ошеломленная подобной реакцией своих родственниц, Джису выбежала из кабинета. Последним, кого она ожидала увидеть в холле, был Тэхён. Но ее друг был членом комиссии по сбору средств на восстановление Мэссей-Гарден, и, очевидно, ему уже сообщили о том, что сделал ее отец.
— Я обо всем узнал еще вчера, но мой рейс отменили. Я не смог бы сказать тебе всего по телефону, поэтому решил сначала наведаться сюда, а затем приехать к тебе в Лондон, — произнес он извиняющимся тоном.
— Джису... — послышался голос Ким Хэ Джона из другого конца холла.
— Увези меня отсюда, — попросила Джису своего старого друга, прежде чем обратиться к отцу. — Я не знаю, что тебе сейчас сказать. Мне нужно все обдумать. Пожалуйста, не жди от меня чуда. Я с тобой свяжусь.
Проигнорировав возражения Хэджона, Тэхён проводил Джису к своей машине.
— Послушай, я забронировал на ночь номер в «Четырех коронах». Почему бы нам не поехать туда?
В этот момент у Джису зазвонил телефон, но она не стала отвечать и отключила его. Приехав в гостиницу, они перекусили в кафе, а затем поднялись в номер Тэхёна, чтобы поговорить за бутылкой вина.
— Дело обстоит так, Джису, — начал Тэхён, садясь рядом с ней на кровать. — Председатель комиссии собирался позвонить в полицию, но я убедил его подождать пару дней. Скандал вокруг Мэссей-Гарден приостановит поток пожертвований на восстановление сада. Как ты думаешь, Чонгук даст твоему отцу денег?
Джису тяжело сглотнула.
— Я сомневаюсь, что он проявит сочувствие.
— Но мне показалось, что ты ему небезразлична.
Девушка покраснела. Ей не хотелось говорить Тэхёну, что их с Чонгуком связывал только секс.
— Ты знаешь, как я к тебе отношусь, Джису, поэтому не буду говорить, что думаю о твоем отце.
— Я очень тебе за это признательна... — Услышав стук в дверь, Джису вздрогнула.
Тэхён пошел открывать. При виде Чонгука у Джису внутри все упало. Его глаза горели от ярости. Не успела она опомниться, как он ударил Тэхёна с такой силой, что тот; отлетел в сторону и упал на кровать.
— Ты сошел с ума? — закричала Джису
— Ты с ним спала! — процедил сквозь зубы Чонгук. — Не вмешивайся. Это дело касается только нас двоих.
— Я не трус, но никогда не решаю проблемы с помощью грубой физической силы.
Чонгук с отвращением посмотрел на соперника.
— Он даже не борется за тебя!
— Зачем ему за меня бороться? Он гей, — неловко произнесла Джису, склонившись над Тэнёном, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.
— Гей? — недоверчиво переспросил Чонгук.
— Да, — подтвердил Тэхён, переводя недоуменный взгляд с Джису на Чонгука. — Разве Джису об этом не упоминала?
— Чонгука это не касалось, — заявила Джису, не глядя на другого мужчину.
Чонгук подошел к Тэхёну и помог ему подняться.
— Прости. Мне, правда, очень жаль. — Он с вызовом посмотрел на Джису. — Почему ты ничего мне не сказала?
Джису так и подмывало съязвить, но она не хотела ссориться с Чонгуком на глазах у Тэхёна, перед которым испытывала чувство вины. Ей было приятно, что Чонгук отправился за ней в Сомерсет, и это лишь усиливало ее неловкость.
— Ты поедешь со мной ко мне в отель? — мягко протянул Чонгук.
Джису молча кивнула.
***
— Зачем ты приехал? — спросила она Чонгука, когда они оказались одни.
— А что я, по-твоему, должен был сидеть сложа руки, пока ты занималась любовью с другим? — холодно ответил он, открывая дверь и пропуская ее вперед.
— С чего ты это взял?
— Ты не отвечала на звонки. Ты вышла из дома своего отца с мужчиной, которого любишь. Ты ужинала с ним наедине и поднялась с ним в его номер. Что мне оставалось думать?
— Что не все так помешаны на сексе, как ты! — отрезала Джису. — Все же я не понимаю, как ты узнал, где я была.
Чонгук с самодовольным видом посмотрел на нее.
— Я всегда знаю, где ты. Куда бы ты ни пошла, за тобой наблюдают мои люди. Я публичный человек, и у меня есть враги.
Джису с трудом подавила свое раздражение.
— Но это все равно что находиться под надзором полиции.
— Я всего лишь хотел защитить тебя, пусть даже единственная угроза исходит от папарацци, — терпеливо произнес Чонгук. — Итак, расскажи мне о Тэхёне. Как тебя угораздило влюбиться в гея?
Немного помедлив, Джису ответила:
— Когда я узнала о его нетрадиционной сексуальной ориентации, было уже слишком поздно.
— Слишком поздно? — удивился Джису. — Эта новость должна была тебя отрезвить.
— Все не так просто.
— По-моему, как раз наоборот.
Джису дерзко вскинула подбородок.
— А ты сам когда в последний раз влюблялся?
Чонгук не знал, что ответить. Он никогда ни в кого не влюблялся и был не готов обсуждать эту тему. Вопросы о личной жизни раздражали его.
— Почему ты можешь меня спрашивать, а я тебя не могу? — бросила в тишину Джису.
— Dio mio. Я не влюбляюсь, и точка.
Джису пристально уставилась на него.
— Ты не был влюблен? Никогда?
— Ну и что с того? — Его раздражало сочувствие в ее взгляде.
Джису жалела, что задала ему этот вопрос. Ей было ужасно больно за него, и она поспешила нарушить неловкую тишину:
— Полагаю, встреть я человека, достойного любви, я смогла бы забыть Тэхёна. Впрочем, это было бы довольно сложно. Он интересная творческая личность. У нас с ним много общего.
— Ну конечно, — усмехнулся Чонгук. — Земля, растения.
Ее черты напряглись.
— Тэхён действительно особенный. Он добрый и внимательный. Достойный любви.
Хотя Чонгук не искал любви, эти слова глубоко его уязвили.
Когда они приехали в Певерил-хаус, было уже за полночь. Частный лифт доставил их в роскошный многокомнатный номер. Когда Джису вошла внутрь, ей навстречу с громким лаем выбежал Дальгоми.
— О боже, ты привез его с собой! — радостно воскликнула Джису. — Спасибо.
Затем она начала гладить Дальгома с такой нежностью, что Чонгук невольно позавидовал этой взбалмошной уродливой собачонке. Негодуя на себя за эту слабость, он пожелал Джису спокойной ночи и пошел в душ.
***
Джису проснулась в девять часов утра. Чонгук не разбудил ее. Должно быть, он почувствовал, как она была измотана. Ее удивляло, что он не стал ее расспрашивать о семейных проблемах. Но если это его не интересовало, тогда зачем он отправился за ней в Сомерсет?
Как бы ей ни было сейчас тяжело, она больше не могла тянуть с принятием решения. Одна мысль о том, что ей придется просить у Чонгука деньги, вызывала у нее тошноту. Но она была слишком многим обязана своему отцу и считала своим долгом помочь ему.
Когда она вошла в комнату Чонгука, он поприветствовал ее кивком головы. Прислонившись к столу, он разговаривал по телефону на итальянском. Украдкой наблюдая за ним, Джису мысленно готовилась к предстоящему разговору.
Наконец Чонгук отложил телефон и подошел к ней. В светлом костюме безупречного покроя, шелковой рубашке и модном узком галстуке он был просто неотразим.
— Ты хорошо спала? — небрежно спросил он.
— Да, спасибо.
— А я всю ночь глаз не сомкнул. — Его лицо было напряжено, лихорадочный блеск в глазах был красноречивее всяких слов. — Иди ко мне. У меня есть для тебя сюрприз.
Заинтригованная, Джису подчинилась, и он положил руки ей на бедра.
— Я решил, что нам с тобой нужно немного отдохнуть, bellezza mia. В конце недели мы летим на Сардинию.
— Ты шутишь? — воскликнула Джису.
— У меня там огромный дом с садом. Уверен, тебе он понравится.
Девушка неуверенно посмотрела на него.
— Разве ты не хочешь узнать, для чего мне вчера понадобилось ехать в Сомерсет?
Чонгук медленно выдохнул.
— Я все знаю.
Она нахмурилась.
— Откуда?
— У меня хорошие информаторы.
Джису облизала пересохшие губы.
— Мой отец взял деньги из фонда, чтобы возместить убытки, нанесенные им «Фернридж».
Чонгук прижал к ее губам указательный палец.
— Этот разговор начинает принимать неприятное направление. Давай оставим все как есть, хорошо?
Ее ресницы затрепетали от возмущения, на щеках загорелся румянец.
— Как ты можешь так говорить? Он мой отец, и, несмотря ни на что, я люблю его, — сказала она. — Да, он слабый человек, да, он злоупотребил доверием других, но тем не менее он остается моим самым близким родственником. Я многим ему обязана и хочу, чтобы у него появился шанс изменить свою жизнь.
Чонгук театрально вскинул руки и, отвернувшись от нее, насмешливо произнес:
— Горбатого могила исправит.
— Он не сможет это сделать, если никто не будет в него верить. Если комиссия выдвинет в его адрес обвинения и он отправится за решетку, для него все будет кончено. Пожалуйста, одолжи ему денег. Обещаю, он вернет все до последнего пенни.
— Dio mio. А где гарантия? — Чонгук с сарказмом посмотрел на нее. — Тебе почти удалось убедить меня в том, что ты не такая, как все. Женщина с принципами. До сих пор ты была единственной женщиной, которая не просила у меня денег и драгоценностей.
Джису почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Она презирала себя за свой поступок, однако по-прежнему считала своим долгом помочь отцу.
— Ты также говорила мне, что тебя нельзя купить, — мрачно напомнил ей Чонгук. — Но ты только что назвала свою цену.
У Джису на глаза навернулись слезы.
— Чонгук, я, правда, не хотела этого делать.
— Однако сделала. Думаешь, меня волнует, что будет с твоим отцом? Боюсь, что нет. Он преступник, и я больше не собираюсь его выгораживать. Не хочу доставлять тебе такое удовольствие.
Последнее заявление было равносильно неожиданной пощечине. Чонгук казался сейчас таким холодным и далеким, что это напугало ее. Прошедшего месяца словно не бывало. Перед ней сейчас стоял тот безжалостный незнакомец, с которым она встретилась в «Фернридж Ледер».
Джису расправила напряженные плечи.
— Мне жаль, что я совершила ошибку, поверив, будто ты можешь испытывать сострадание.
— Я берегу его для более достойных случаев. Твой отец его не заслуживает.
— Однако это не мешает тебе тратить целое состояние на дурацкие шмотки для меня. Обвешивать меня дорогими побрякушками! — неистово возразила она. — Насмехаться надо мной из-за того, что мне небезразлична дальнейшая судьба моего отца.
— Я не насмехаюсь над тобой, Джису. Послушай, твой отец снова пытается тебя использовать. Где твое благоразумие? Скажи, разве приличный человек допустил бы, чтобы его дочь расплачивалась за его свободу собственным телом?
Джису сглотнула.
— Ты несправедлив. Отец думает, что у нас с тобой все по-настоящему.
— У нас действительно все по-настоящему.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Он думает, что мы любим друг друга, — сказала Джису. — Раз уж ты первый об этом заговорил — разве приличный человек заставил бы женщину расплачиваться за свободу ее отца своим телом?
Эти слова привели Чонгука в ярость.
— Черт побери, не смей сравнивать меня со своим отцом. Если людей можно покупать и продавать как товар, твой отец первый продал бы тебя мне с выгодой для себя.
— Это грязная ложь! Мой отец меня любит.
— Он жулик и мошенник, — высокомерно заявил Чонгук. — А как еще можно назвать человека, который крадет наследство у своей восьмилетней дочери?
Джису в замешательстве уставилась на него.
— Что ты несешь? Какое еще наследство?
Чонгук помрачнел и выругался себе под нос. Он не собирался ей об этом рассказывать.
— Ким Хэ Джон подделал завещание твоей матери.
У Джису закружилась голова.
— Подделал?
— Да, и тому есть неопровержимые доказательства, в том числе отчет графологов. Нотариус и один из свидетелей, участвовавшие в этом деле, уже умерли, но мои люди разыскали за границей второго свидетеля, и он готов поклясться, что завещание, показанное ему, не является тем документом, который он подписывал в присутствии твоей матери. Итак, твой отец подделал завещание твоей матери, назвав себя ее главным наследником. Он хотел заполучить Мэссей-Мэнор и воспользовался смертью твоей матери, чтобы украсть его у тебя.
Джису неистово замотала головой.
— Это полнейший вздор.
— А когда твой отец удочерил тебя и взял в свой дом, все были приятно удивлены и никто не спросил, почему женщина, которая его ненавидела, оставила ему все свое имущество.
— Чонгук, это безнравственно, — произнесла Джису дрожащим голосом, не в силах справиться с неожиданным потрясением.
— Мне жаль, но это правда.
— Нет... нет, этого не может быть. Отец не подделывал завещания моей матери, к тому же тебя все это не касается.
— Он передал Мэссей-Мэнор «Фернридж» в качестве уплаты долга. Если имение не принадлежит ему по закону, значит, он совершил еще одно мошенничество. Возможно, ты предпочтешь обратиться в полицию, чтобы расследовать это дело.
Джису бросило в дрожь. Она чувствовала себя словно в кошмарном сне, от которого было невозможно пробудиться. Чонгук положил руку ей на талию, но она резко отстранилась.
— Ты должна была когда-нибудь об этом узнать, дорогая.
Джису с вызовом посмотрела на него.
— Я собираюсь обсудить твои нелепые обвинения с отцом.
— Но сначала ты должна увидеть доказательства. — Чонгук достал из ящика стола папку и протянул ее девушке.
— Оставь меня, — произнесла она дрожащим голосом.
Чонгук не стал спорить и вышел в коридор. Джису села за стол и открыла папку с материалами дела. Когда она дошла до показаний свидетеля, в присутствии которого ее мать подписывала завещание, к горлу подступила тошнота. Этот человек был готов поклясться перед судом, что Кан Дами оставила родовое имение своей дочери.
Когда Чонгук снова присоединился к ней полчаса спустя, Джису уже успокоилась.
— Я хочу видеть моего отца, — сказала она, вставая.
— У него всегда наготове целая куча оправданий, — предупредил ее Чонгук.
— Я справлюсь, — с вызовом ответила девушка, взяв собачий поводок — Дальгоми, ко мне!
По дороге в Олд-Ректори Джису внешне казалась невозмутимой, но в душе у нее бушевал ураган эмоций. Когда они подъехали к дому ее отца, Чонгук сказал:
— Зачем тебе лишние переживания? Позволь мне самому это сделать.
— Он мой отец. — Схватив папку, Джису вылезла из машины. — И не смей даже заходить в дом.