Глава 3.
Ким Хэ Джон медленно покачал головой.
— У меня ничего не останется, даже независимости.
— Неужели результаты оценки недвижимости оказались не столь обнадеживающими? Даже городской квартиры?
— Да, я рассчитывал на большее.
Джису нахмурилась.
— Разумеется, в некоторых районах цены на недвижимость упали. Во сколько оценили Мэссей-Гарден и питомник?
— Вся недвижимость занесена в список, — напомнил ей Хэджон. — Ее стоимость не растет, потому что существует множество правил, предотвращающих более выгодные способы распорядиться ею. Питомник — это небольшое предприятие. Ты сотворила с ним настоящее чудо, но...
— ...но он по-прежнему остается небольшим предприятием, — закончила за него Джису
— В любом случае разве я могу жаловаться, если продажа недвижимости спасет меня от тюрьмы? — спросил Хэджон. — Что касается того, что ты рассказала мне про вас с владельцем «Риалто», это просто поразительно.
Поразительно? Покраснев, Джису опустила ресницы. Кажется, ее отец ничего не понял из того, что она рассказала ему о своем договоре с Чон Чонгуком. Чтобы скрыть свое смущение, она наклонилась и погладила Дальгоми.
— Ты красивая взрослая женщина, — сказал ей отец. — Я не должен об этом забывать. Я совсем не удивлен, что такой мужчина, как Чон Чонгук, положил на тебя глаз.
— Он не положил на меня глаз, — пробормотала Джису.
— Ты могла бы замолвить перед ним словечко насчет оценки недвижимости, — сказал ее отец. — Не сейчас, через пару недель.
Напрягшись, Джису медленно подняла голову.
— Замолвить перед ним словечко?
— Не прикидывайся наивной, девочка, — сказал Хэджон улыбаясь. — Очевидно, ты имеешь влияние на этого человека.
— Не думаю, что ты можешь так говорить...
— Сейчас не время для ложной скромности, — раздраженно произнес ее отец. — Выбери удобный момент и пожалуйся ему, что тебе не по душе то, как обращаются с твоей семьей. Ты представляешь, на что будет похожа моя жизнь, когда у меня не останется ни единого пенни? Когда я буду вынужден расстаться с твоей мачехой?
Неужели ее отец думал, что ей удастся убедить Чонгука купить его недвижимость по более высокой цене? Джису побледнела.
— Послушай, мне жаль... Я еще не заглядывала так далеко вперед. Я думала лишь о том, как спасти тебя от тюрьмы.
При упоминании о тюрьме Ким Хэ Джон поморщился.
— Мне будет непросто найти новую работу, — заявил он.
— Полагаю, да. Но с чего ты взял, что я смогу тебе помочь, поговорив с Чон Чонгуком? — спросила Джису.
Ее отец снова поморщился.
— Должно быть, ты и вправду слишком наивна. Пока Чонгук тобой интересуется, весь мир лежит у твоих ног. Я бы предпочел получить свое прежнее место в «Фернридж Ледер».
Джису была ошеломлена его заявлением.
— Свое прежнее место?
— Да. — Не обращая внимания на ее удивление, Хэджон добавил: — Это заткнет рот сплетникам и поможет мне снова встать на ноги.
Джису тяжело сглотнула.
— Я, правда, не думаю, что мне удастся помочь тебе получить твою прежнюю работу.
— Не страшно. Я согласен работать в другом месте, если мне будут столько же платить. Что тебя так удивляет? — недовольно спросил он. — Чону будет нетрудно сделать тебе небольшое одолжение.
Впервые в жизни Джису испытала облегчение, когда к ним присоединились Минджи и ее сводные сестры. Девушка не знала, как сказать отцу, что его ожидания преувеличенны, и она не имеет никакого влияния на Чон Чонгука. С другой стороны, она понимала, что не должна сейчас этого делать. Ее отцу и без того сейчас было нелегко. Его брак с Минджи мог распасться в любой момент.
— Тогда почему она до сих пор ходит в старых джинсах и футболке, словно Мисс Заурядность? — Сыльги окинула Джису критическим взглядом. — Когда Чон Чонгук взмахнет волшебной палочкой и превратит тебя в сексуальную принцессу? Или его возбуждают замарашки?
Джису не было никакого дела до того, что возбуждало Чон Чонгука. После того волнующего поцелуя, она старалась вообще о нем не думать. Она была потрясена до глубины души реакцией собственного тела на его близость и сделает все возможное, лишь бы он об этом не догадался.
— Ты везучая, — простонала Венди с нескрываемой завистью. — Мне обидно, что в то время как я прилагаю все усилия, чтобы хорошо выглядеть, ты одеваешься как огородное пугало и завлекаешь миллиардера.
— Это не продлится и двух дней, — небрежно заметила Минджи. От отвращения, прозвучавшего в ее голосе, Джису бросило в дрожь. — Такое бывает только в сказках.
— Я лучше пойду. Мне нужно отвезти заказы на почту, — пробормотала девушка, желая как можно скорее скрыться от трех завистливых взглядов. Мачеха презирала ее больше остальных.
— Не забывай о том, через что мне приходится проходить здесь, — сказал ей отец, провожая ее до двери, чего обычно не делал.
— Разумеется, не забуду.
Хэджон нежно обнял дочь, и это тронуло ее до глубины души.
— Попробуй договориться с Чоном насчет меня.
Джису села в фургон и поехала в питомник. В данный момент она больше ничего не могла сделать для своего отца, печально подумала девушка. Ему придется смириться с тем, что теперь все будет не так, как прежде. Ей самой с трудом верилось в то, что за десять дней вся ее привычная жизнь рухнула, словно карточный домик. Будущее казалось ей туманным. Деревня, в которой она жила с самого рождения, больше не будет ее домом. Бизнес, ради процветания которого она работала не покладая рук, будет передан чужому человеку а может, даже перестанет существовать. В конце концов, прибыль, которую приносил питомник, была невелика. К тому же сейчас, когда Джойс была в декретном отпуске, она работала в одиночку.
Ее мобильный телефон зазвонил в тот момент, когда она закончила упаковывать заказы, сделанные по почтовому каталогу. Это был Тэхён. Расслабившись, она довольно улыбнулась и начала слушать его непринужденную болтовню. Он сказал ей, что находится в Германии. Снискавший себе репутацию талантливого ландшафтного дизайнера, Тэхён часто получал заказы за границей. Джису познакомилась с ним в колледже, и они виделись меньше, чем ей хотелось бы.
— Друг моего друга читал в газете о твоем отце, — сказал Тэхён. — Почему ты ничего мне не рассказала?
— Зачем распространять плохие новости?
— Как часто я плакал у тебя на плече? — осуждающе произнес он.
— Только однажды, — вздохнула она, с сожалением вспоминая о той ночи. — Питомник и сады будут проданы.
— Это настоящая катастрофа... Я не могу поверить!
Джису представила себе, как он нетерпеливо проводит рукой по своим каштановым волосам, как его зелёные глаза блестят от тревоги и разочарования. Он был очень привлекательным и веселым молодым человеком. У них было много общего, она даже подружилась с его семьей. Прошло много времени, прежде чем она поняла, что их близкой дружбе не суждено было перерасти в нечто большее: Тэхён был геем. К тому времени, когда Джису об этом узнала, она уже была по уши в него влюблена. С тех пор она, как ни старалась, так и не смогла найти мужчину, который своими душевными качествами мог бы сравниться с Тэхеном
Пока Джису разговаривала со своим другом, Чонгук выходил из «лимузина», припаркованного снаружи. Он с пренебрежением огляделся вокруг. Питомник состоял из магазина, ветхих сараев и старой оранжереи. Дверь магазина была открыта. В помещении был тяжелый запах, и Чонгук поморщился. Наконец он увидел Джису. Джинсы обтягивали ее бесконечно длинные стройные ноги, тёмные волосы были собраны на затылке в конский хвост. Она стояла, прислонившись к прилавку, и болтала по телефону, не замечая его присутствия. Чонгук тут же осознал, что не успокоится, пока она не будет улыбаться вот так ему.
— Кажется, мы сто лет не виделись. Я соскучилась.
Стоя в дверях, Чонгук прислушался. Он находился метрах в пяти от нее, а она все еще его не заметила. Такого с ним прежде не случалось.
Обычно женщины приходили в состояние боевой готовности, едва он входил в помещение. Джису была так поглощена разговором, словно ей звонил ее любовник. Ее голос был хриплым, глаза сияли. Она кокетничала со своим собеседником. Взгляд Чонгука стал холодным как лед.
— Прямо сейчас многое поставлено на карту, — уклончиво произнесла Джису в трубку, не желая пока рассказывать Тэхену всю правду. — Мы поговорим, когда ты вернешься.
Джису не знала, что заставило ее обернуться. При этом она чуть не выронила телефон. В дверях стоял Чон Чонгук в черном кашемировом пальто поверх темного костюма в полоску. Он, как обычно, был поразительно красив и элегантен.
— Тэхён... я должна идти... ко мне пришли, — неловко произнесла в трубку Джису. Ее глаза расширились от удивления, улыбка поблекла.
Чонгук подошел к ней.
— Кто такой Тэхён? — лениво протянул он.
— Друг. — Джису засунула телефон в карман. — Чем могу помочь?
— Ты собираешься задавать мне этот вопрос и в постели? — усмехнулся он. — Я не твой клиент.
Джису почувствовала, как между ее бедер разлилось пульсирующее тепло. Ее грудь налилась, соски затвердели. Все ее тело замерло в томительном ожидании.
— Итак, зачем вы пришли? — с трудом произнесла она.
— Я бы хотел, чтобы ты показала мне недвижимость.
— Ее не так много осталось.
— В любом случае, мне нужен свежий воздух. Здесь ужасно пахнет. — Прежде чем выйти на улицу, Чонгук мельком взглянул на чаши с розовыми бутонами и различными смесями, стоящие на прилавке.
— Я делаю ароматическую смесь. Она очень хорошо расходится. Покупатели приезжают ко мне за ней издалека.
Чонгук ничего не сказал. Его безразличие было оскорбительным, но Джису напомнила себе, что должна сдерживаться, если хочет помочь отцу. Она вывела Дальгоми из кладовки. Собака подошла к Чонгуку в надежде, что он ее погладит, но этого не произошло, и она, заливаясь лаем, выбежала на улицу, где было полно незнакомых мужчин с машинами.
— Кто все эти люди? — нахмурилась Джису.
— Моя охрана.
Джису захотелось сострить по этому поводу, но Чонгук встретился с ней взглядом.
— Даже не, думай, — мягко сказал он. — Меня лучше не злить.
Девушка мгновенно закрыла глаза, ошеломленная тем, что он прочитал ее мысли, затем снова открыла их. Он не должен был догадаться о ее страхе.
— Только крошечная часть садов была восстановлена. Я использую старую кухню, чтобы демонстрировать растения, которые выращиваю в естественной среде.
— Я бы не сказал, что это твоя естественная среда.
— Значит, вы ошибаетесь.
— Я очень редко ошибаюсь.
Джису с трудом скрыла свое негодование. Чонгук остановился и взял ее руку в свою. Джису с трудом поборола в себе желание высвободиться. Длинные загорелые пальцы обхватили ее запястье. Его взгляд задержался на ее шершавой ладони и коротко подстриженных ногтях.
— Когда я, узнал, что ты владеешь питомником, я не думал, что ты сама копаешься в земле.
Застигнутая врасплох их физическим контактом, Джису судорожно вздохнула.
— Я это люблю больше всего на свете.
— Ты ведешь уединенную жизнь.
— Я так не считаю.
— Ты очень упряма. — Чонгук окинул ее оценивающим взглядом и элегантным жестом поднес ее руку к своим губам. — Но мне это нравится. Среди толпы доступных женщин ты сверкаешь как бриллиант.
Содрогнувшись, Джису отдернула руку, но все еще чувствовала кожей прикосновение его губ. У нее внутри все превратилось в трепещущий комок нервов. Чон Чонгук был безжалостным человеком. Она знала это и все же продолжала так активно реагировать на его близость, что ей было стыдно. О чем это говорило? О том, что она слишком долго мечтала о мужчине, который не мог принадлежать ей. Глубоко вдохнув, Джису начала рассказывать Чонгуку о садах и планах их восстановления.
Чонгук молча слушал ее. Ее любовь к заросшим садам, окружающим их, была очевидной, но он не собирался вкладывать деньги в проект, который не обещал большой прибыли. У него никогда не было времени на то, чтобы наслаждаться ароматом роз или любоваться живописным видом. Сейчас он думал совсем о других удовольствиях. Спрашивал себя, как ей удавалось так восхитительно выглядеть в старой повседневной одежде. Ему хотелось увидеть ее ухоженной и в дорогих нарядах, подчеркивающих ее женственность. Он вспомнил слабый аромат, исходивший от ее кожи, когда он поцеловал ее руку. Должно быть, это был запах обычного мыла. Его раздражало, как она, сама того не осознавая, грациозно покачивала бедрами.
— Прекрати.
— Прекратить что? — удивилась она.
Чонгук схватил ее за руку и притянул к себе.
— Мистер Чон...
Это формальное обращение так разозлило его, что он впился ртом в ее сочные розовые губы со страстью, которую обычно скрывал за железной броней самообладания.
Ее испуганный возглас утонул в голодном жарком поцелуе. У Джису перехватило дыхание, ноги стали ватными. Когда его язык стремительно ворвался в глубь ее рта, ее закружил водоворот наслаждения, и она прильнула к нему. Чонгук прижал ее спиной к стене и, обхватив руками за ягодицы, немного приподнял. Даже через одежду Джису почувствовала, как он был возбужден. Его глаза потемнели от страсти, и все нервные клеточки в ее теле затрепетали. Это ощущение было новым и ни на что не похожим.
Внезапно Чонгук оторвался от ее губ и выругался по-итальянски.
— Твоя собака меня укусила.
Лишенная дара речи, Джису опустила глаза и увидела, как Дальгом, громко рыча, тянет Чонгука за штанину.
— Похоже, вы ему не нравитесь, — пробормотала девушка. Дрожа всем телом, она опустилась на корточки и взяла собаку на руки.
— Inferno! А я думал, ты спросишь, не больно ли мне. Не нужно ли мне сделать укол против столбняка? — протянул Чон Чонгук с ледяным сарказмом.
— Мне, правда, очень жаль. С вами все в порядке?
— Не думаю, что умру от потери крови, — сухо ответил Чонгук. От него не укрылось то, как Джису нежно поглаживала и успокаивала собаку. Он мог поклясться, что видел триумф в круглых собачьих глазах.
Чувствуя, как у нее по-прежнему дрожат ноги, Джису мысленно поблагодарила своего любимца за своевременное вмешательство. Опустив Дальгома на землю, она неохотно поднялась. Ее губы припухли от поцелуя, и она опустила глаза, не в силах смотреть на Чонгука.
— Оставшаяся часть сада за стеной в запущенном состоянии. Мне, правда, больше нечего вам показать.
— А как же ваш родовой особняк?
Несколько минут спустя Джису остановилась в сотне ярдов от большого дома эпохи Регентства, в котором родилась ее мать. Его ветхое состояние приводило в отчаяние Кан Да Ми, которая была убеждена, что судьба сыграла с ней злую шутку. Джису относилась к этой части истории своей семьи с печальным смирением. Правда заключалась в том, что ее предки со стороны матери были карьеристами-неудачниками, у которых просто не хватало средств на поддержание огромного особняка.
— А что он представляет собой изнутри?
— Развалину.
— Мне все равно некогда заходить внутрь. Я приехал ненадолго, — пробормотал Чонгук на обратном пути в питомник. — Должен сообщить тебе, что твоего отца сегодня днем пригласили на встречу.
Джису напряглась.
— Я могу спросить, какова цель этой встречи?
— Мои люди выяснили, что он предоставил им недостоверный отчет о своей собственности.
Ее щеки покраснели от ярости.
— Но это же абсолютная ложь! — возмутилась она.
Чонгук с бесстрастным спокойствием посмотрел на нее.
— Я не люблю людей, которые зря тратят мое время.
— Но мой отец не лгал вам и не тратил вашего времени! — Джису сжала руки в кулаки. Ее синие глаза сверкали. — Вы не можете думать, что он вас обманул, только потому, что он взял без спросу деньги у «Фернридж Ледер».
— Я не думаю, а знаю. Твоему отцу было велено предоставить нам полный список его недвижимого имущества.
— И он это сделал.
— Намеренно умолчав о своей второй лондонской квартире.
— Ради бога, у него всего одна квартира!
— К счастью для него, у него их две, но все равно это не покроет всей суммы, которую он должен «Фернридж Ледер».
Джису глубоко вдохнула.
— Вы что-то путаете.
— Боюсь, что нет. Информация об этой квартире получена из очень надежного источника.
Чонгук видел, как помрачнело ее красивое лицо. Она не скрывала своей печали. Он мог сказать ей, что она зря так переживает за своего отца. За Ким Хэ Джона тянулась длинная цепочка предательств и обманов.
Почувствовав, как её глаза наполняются слезами, Джису отвернулась. Нравилось ей это или нет, но надменная самоуверенность Чонгука была весьма убедительной.
— Если вы правы, я не знаю, что и сказать.
— Наш договор останется в силе. Ваш отец передаст «Фернридж Ледер» свою недвижимость, мы подведем черту под этим делом.
Джису тяжело сглотнула.
— В данных обстоятельствах это очень великодушно с вашей стороны.
Чонгук холодно улыбнулся. Все шло по плану. Он был уверен, что Ким Хэ Джон совершил, по крайней мере, еще одно преступление, которое в конце концов всплывет. За этим последует судебное разбирательство и тюремное заключение. Когда Чонгук завершит свою месть, его жертва лишится всего.
— Мой отец неплохой человек. Просто он безрассуден. Не знаю, что с ним такое творится. Должно быть, всему виной кризис среднего возраста, — задумчиво произнесла Джису. — Я, правда, не могу объяснить почему он сделал то, что сделал, или почему ведет себя так, словно он враг самому себе. Одно я знаю наверняка, он был мне замечательным отцом. К тому же он многое сделал для этой деревни.
Чонгук увидел искренний блеск в ее влажных глазах. Она по-настоящему страдала, а не разыгрывала спектакль ради собственной выгоды. Он был очарован тем, что она не скрывала своих чувств. Его прежние любовницы прятались под маской ледяной невозмутимости и цинизма. Полная энтузиазма и оптимизма, Джису была очень ранима. Через несколько месяцев, а может, даже раньше она станет опытнее и мудрее. Внезапно он почувствовал слабый укол совести, но тут же подавил этот приступ чувствительности.
— Я нашел, где ты будешь жить. — Чонгук перешел, к более интересной для него теме.
Джису замерла и опустила ресницы, чтобы он не смог прочитать ее мысли.
— И где же?
— В моем пентхаусе в Лондоне... Я люблю верхние этажи.
— Я не... Там есть сад? Дальгому понадобится сад.
— Дальгому? — спросил Чонгук.
— Моей собаке.
— Я оплачу его проживание в гостинице для животных, — сухо ответил он.
— Нет. Дальгоми должен остаться со мной. Когда меня нет рядом, он тоскует и ничего не ест, — произнесла Джису с нескрываемой тревогой. — Я знаю, тому, кто равнодушен к животным, это может показаться глупым... но он очень эмоциональный пес.
Чонгук посмотрел на уродливую собачонку, делающую подкоп под бордюром у нее за спиной. При этом она фыркала и виляла коротким хвостом в виде крючка. Он не собирался, пусть даже короткое время, жить под одной крышей с ее ужасным питомцем.
— Он отправится в гостиницу. Мои люди выберут самую лучшую.
— Но если меня не будет рядом, он не будет есть.
— Бред собачий.
— Это не бред...
— Я не потерплю в своем доме животных, — произнес Чонгук тоном, не терпящим возражений.
Глубоко вдохнув, Джису напомнила себе, что, когда она два года назад вернулась из отпуска, от Дальгома остались кожа да кости. На следующий год Тэхён помог ей сделать для собаки паспорт, чтобы ее любимец смог путешествовать вместе со своей хозяйкой. Оставалось лишь надеяться, что подобного больше не повторится. Она представить себе не могла, как будет жить без Дальгома. На глаза навернулись слезы. Впрочем, за неделю она успеет наскучить Чон Чонгука, утешала себя Джису. Он будет только рад от нее избавиться.
— Я имею право высказать свое мнение? — отрезала она.
Чонгук уже все решил. Если бы понадобилось, он бы приковал ее цепью за ногу, чтобы еще больше ограничить ее свободу. Он привык, когда ему беспрекословно подчинялись.
— Насчет жилья? — спросил он.
— Мне нужен сад, — искренне ответила Джису. — Я сойду с ума, если буду торчать в городе, да еще и в четырех стенах.
— В пентхаусе есть бассейн с откидной крышей.
— Мне нужен сад... Даже у приговоренного к смерти есть право на последнюю просьбу.
— Но ты ведь не на эшафоте. — Чонгук с осуждением посмотрел на нее. Сад? Зачем, черт побери, ей сад? Какая неблагоразумная просьба. Поиски другого жилья займут время, и ожидание сведет его с ума. С тех пор как он впервые увидел Гвенну, ему не давали покоя эротические образы, которые он собирался воплотить в жизнь.
— Когда ты ко мне приедешь? — спокойно спросил он.
Застигнутая врасплох его прямым вопросом, Джису совершила ошибку и пристально посмотрела на него. Его золотисто-карие глаза горели от нескрываемого желания. Ее кожу начало покалывать, на щеках проступил румянец.
— Не притворяйся, будто не понимаешь, что я имею в виду, — обманчиво мягко протянул Чонгук.
— Когда вы скажете... когда у меня не останется выбора.
— Это ответ добродетельной средневековой девственницы накануне брачной ночи. — От его циничной улыбки она еще больше покраснела. — Вернись к реальности. Ты не такая.
— Ты думаешь, что все знаешь, не так ли? — неистово воскликнула она. — Но ты ничего не знаешь. Веришь ты мне или нет, но я именно такая.
Прищурившись, он начал молча изучать ее, и она отвела взгляд. Ее охватили гнев и смущение.
— Не смей отпускать ехидных шуточек по этому поводу, — предупредила его она.
Его удивление сменилось чувством удовлетворения. Не это ли его в ней привлекало? Знал ли он с самого начала, что она отличалась от всех женщин, с которыми он имел дело прежде? Ким Джи Су была полной противоположностью его сексуально опытных любовниц. Она была девственницей. Пригласить ее поехать с ним в Лондон на пару часов, чтобы провести вместе пару часов перед его отъездом в Нью-Йорк, казалось ему сейчас неправильным, даже аморальным. Как и весь его план. Но взглянув на нее, он тут же выкинул из головы эту мысль. Он никогда прежде так не хотел женщину, и, судя по ее реакции, она тоже была к нему неравнодушна. Просто Джису была застенчивой, а он не привык к застенчивым женщинам.
В воздухе повисла напряженная тишина. Его молчание привело ее в ярость и заставило чувствовать себя полной идиоткой. Как она могла так опрометчиво выдать свой самый главный секрет?
— Послушай, у меня много работы, — наконец произнесла Джису. — Когда ты планируешь вернуться в Лондон?
— На следующей, неделе. Тебе сообщат точное время. — Чонгук достал из кармана визитку. — Если ты захочешь со мной поговорить... здесь мой личный номер. Ты сможешь найти меня всюду, где бы я ни находился.
Джису послушно взяла карточку, хотя даже не представляла себе, что могло бы ее заставить позвонить ему. Ее мысли были заняты другой, более важной проблемой. Наконец, собравшись с духом, она прямо спросила его:
— Что ты планируешь делать с этим местом?
Чонгук равнодушно пожал плечами. Его безразличное отношение к садам, имеющим историческую ценность, ранило Джису до глубины души и лишило самых робких надежд. Его равнодушие было очевидным. Он не притворялся. Чон Чонгук был последним человеком, который вложил бы деньги в предприятие, приносящее доход лишь в сезон отпусков, а в оставшееся время борющееся за выживание.
Прежде чем сесть в свой лимузин, Чонгук обернулся и посмотрел на Джису, но не дождался ответного взгляда. Подхватив на руки свою грязную собачонку, которая начала лаять на другую машину, она быстро пошла назад в магазин.
Стиснув зубы, Чонгук разочарованно смотрел ей вслед.