Глава 91. Сон.
Воздух в лесу был холоден и сыр, когда Гермиона вернулась к шатру.
Мокрые листья липли к подошвам, туман стелился по земле, цепляясь за ветви.
С каждым шагом усиливалась головная боль — словно кто-то давил изнутри, напоминая о недавних попытках удержать чужое сознание вне своего.
Полог палатки приподнялся с лёгким шорохом.
Внутри было тихо, только треск угольков в печке да ровное дыхание Гарри. Он спал, отвернувшись к стене, укрывшись почти с головой.
Гермиона остановилась на пороге, на мгновение просто глядя на него.
«Хоть кто-то сегодня может отдохнуть», — подумала она и тихо выдохнула.
Она села у входа, опустив сумку и вытерев ладони о плащ.
Голова гудела — не просто от усталости, а от перенапряжения. Два из пяти раз у неё получилось запутать Драко в собственном сознании.
Всего два.
Но это всё же было началом.
Она провела рукой по лицу, вспоминая, как его голос звучал, когда он говорил: «Ты начинаешь понимать, как это работает.»
Понимала ли она на самом деле?
Окклюменция оказалась не просто защитой от заклинания — она требовала того, чего Гермиона всегда боялась: отпустить контроль.
Не бороться с мыслями, а направлять их, позволять им течь, скрывая правду за иллюзией.
Драко и Гарри учили это месяцами. У неё не было такого времени.
Темный Лорд не станет ждать.
Она достала палочку, крутя её между пальцев.
— У меня получится, — прошептала она в тишину. — Должно получиться.
Снаружи зашумел ветер, и полог палатки чуть дрогнул.
В слабом отблеске огня на её лице отражалась усталость — и упрямство.
Она легла, но сон не приходил.
Перед глазами всё снова вспыхивали зеркала из её сознания, трескались, рассыпались светом.
И за каждым зеркалом стоял он — со взглядом, который видел слишком много.
Она уснула под утро — не сразу, а будто провалилась в сон сквозь вязкий туман.
Ветки за стенкой палатки стучали о ткань, словно кто-то ходил снаружи.
Сон был беспокойным, тяжёлым, как будто кто-то наблюдал за ней из-за тонкой преграды.
Сначала — тьма.
Потом — вспышка света.
Она стоит в длинном коридоре, выложенном чёрным мрамором. На стенах — зеркала, но отражения в них чужие.
В одном — Драко. Его глаза серые, как холодное стекло.
В другом — тень, похожая на него, но без лица.
А за спиной — тихий, шелестящий голос:
— Ты думаешь, что сможешь спрятаться от меня?
Она оборачивается, но никого нет. Только шёпот, вкрадчивый, словно скользит прямо в ухо:
— Ты открыла дверь. Теперь я войду.
Гермиона подаётся назад, но пол под ногами растворяется, и она падает — в белый свет.
Перед глазами мелькают образы — лица родителей, Поттера, Рона, Драко.
И снова голос:
— Кто из них тебе ближе? Кого ты отдашь, чтобы выжить?
Она пытается закричать — но не может.
Всё вокруг сжимается, превращаясь в вихрь света и тьмы, и вдруг... из темноты проступает силуэт.
Высокий. Чёткий.
Драко?
— Грейнджер.
Его голос звучит, но в нём что-то не так. Слишком холодно. Слишком ровно.
Он подходит ближе, и теперь она видит — глаза не серые, а чёрные, без зрачков.
И всё, что было светом, мгновенно гаснет.
Она резко вскрикнула и села на постели.
Грудь ходила ходуном, дыхание сбивалось.
В палатке всё было по-прежнему: тлеющий огонь в печке, лёгкий запах дыма, тихое сопение Гарри.
Гермиона провела рукой по лицу, чувствуя, как ладонь дрожит.
«Это был просто сон», — сказала она себе, но где-то в глубине оставалось ощущение, что кто-то действительно пытался войти.
Она опустила взгляд на палочку и тихо произнесла:
— Protego mentis.
Сфера защитного заклинания на мгновение вспыхнула слабым светом, осветив пространство вокруг.
Она легла обратно, глядя в потолок.
Сон не возвращался.
И где-то вдалеке, в сознании, ей снова послышался тихий шёпот:
— Не готова...