Дневник грязнокровки.

Драко сидел на террасе летнего особняка, глядя на мраморные ступени, укутанные в лёгкий туман.
Ночь была на редкость тиха — только цикады в саду нарушали это спокойствие, да редкий треск в камине внутри дома.

Он ждал.

Мысли возвращались к Мэнору — к дому, который теперь всё меньше напоминал дом.
Воспоминания о Беллатриссе вспыхивали одно за другим, как искры.
Её безумный смех, который эхом расходился по коридорам. Её глаза, горящие фанатизмом. Её голос, которым она говорила о «величии» Лорда, словно о божестве.

Иногда он ловил себя на том, что мечтает снова подлить ей зелье подчинения воли — хотя бы для того, чтобы на пару часов в доме воцарилась тишина.
Но теперь это было невозможно. Слишком рискованно.
Беллатриса стала важной фигурой на шахматной доске Тёмного Лорда. И её ребёнок...

Если Лорд узнает, ничем хорошим это не закончится.
Драко был в этом уверен.

Поэтому он просто будет терпеть.
И наблюдать.
Он знает её тайну — ту, что она скрывает даже от Лорда.
И, возможно, однажды этот секрет сыграет ему на руку.

Драко поднялся и направился в зал. Мрамор пола отозвался под шагами глухим эхом.
Он едва успел пройти пару метров, когда воздух рядом дрогнул — тихий звук, короткая вспышка света.

Гермиона стояла напротив.

Волосы чуть растрёпаны после трансгрессии, в глазах тревога и усталость.
Она заметила его выражение и нахмурилась.
— Что-то случилось?

Драко усмехнулся, опираясь о край стола.
— Ничего особенного, — ответил он с нарочитым спокойствием. — Просто, кажется, я скоро стану дядей.

Гермиона моргнула, не сразу осмыслив сказанное.
— Что? — спросила она, не веря своим ушам. — Беллатриса... беременна? Но как... и от кого?

Он поднял палец к губам.
— Тссс. —
Драко подошёл ближе и кивнул на стол.
— Присядь. Выпей чаю.

На столике стояли изящный фарфоровый чайник и тонкая кружка, из которой поднимался лёгкий пар.
Гермиона села, не сводя с него взгляда.
Тишина, нарушаемая лишь звоном фарфора, почему-то казалась громче любого разговора.

Гермиона взяла кружку обеими руками, чтобы скрыть, как дрожат пальцы.
Чай был горячим и пах какао-бобами и ромашкой — странная, но приятная смесь.
Она сделала глоток и взглянула на него поверх края чашки.

— Почему ты мне это говоришь? — тихо спросила она. — Такие вещи... не рассказывают просто так.

Драко стоял у окна, спиной к свету. Его силуэт казался тёмным на фоне лунного отблеска.
Он обернулся, взгляд спокойный, почти холодный.
— Потому что ты должна знать, — ответил он. — Иногда информация — это не просто знание. Это защита.

Он подошёл ближе, сел напротив.
— Если что-то пойдёт не так... если в Мэноре начнётся хаос — помни, кто носит под сердцем ребёнка. Это может стать ключом, который однажды спасёт тебе жизнь.

Гермиона нахмурилась.
— Ты хочешь сказать, использовать это против неё?

Он пожал плечами.
— Я хочу сказать — использовать в нужный момент. Как я — если придётся.

Она поставила кружку на стол, глядя на него с тревогой и недоверием.
— Ты говоришь об этом так спокойно, будто это часть игры.

Драко усмехнулся, но в его улыбке не было веселья.
— Потому что это и есть игра, Грейнджер. И в ней нет честных правил.

Гермиона молча смотрела на него, потом опустила взгляд на чай.
— Если это игра, — тихо произнесла она, — то кто сказал, что я не играю тоже?

Он усмехнулся уголком губ, но ответить не успел — воздух между ними стал плотнее, будто ощутимее.
Молчание затянулось.

— Начнём, — сказала она. — Мы пришли сюда не ради разговоров.

Он кивнул.
— Хорошо. Закрой глаза. Концентрируйся. Не думай обо мне, не пытайся удержать мысли. Пусть они текут — но не позволяй мне их взять.

Она глубоко вдохнула, как перед погружением в холодную воду.
Драко поднял палочку.
— Legilimens.

Мир вокруг дрогнул.

На секунду — вспышка света, и вот он уже не в зале.
Перед глазами — комната, освещённая мягким, домашним светом. На стенах фотографии: смеющиеся родители, Гермиона с книгой, первые школьные снимки.
На столе — открытый альбом и письма из Хогвартса.

Маленькая гостиная дышала теплом.
Но посреди этой привычной, уютной картины — она.
Сидит на кровати, сгорбившись, закрыв лицо руками. Плечи дрожат.

Драко замер.
Он чувствовал это — не просто видел, а ощущал, как сжимается её грудь, как горло будто перехватывает, не давая дышать.
Боль била волнами, как от ожога, и он едва удержался, чтобы не оборвать заклинание.

В следующую секунду — движение.
Она поднялась, вытерла лицо, дрожащими пальцами взяла палочку и посмотрела в зеркало.
Глаза — покрасневшие, но решительные.
— Obliviate, — прошептала она, и в зеркале отразились две фигуры за её спиной — родители, сидящие на диване.
Мир будто вздрогнул, и всё вокруг потускнело.
Снимки на стенах исчезли, имена стёрлись с рамок, лица — с фотографий.

Драко тяжело выдохнул.

Он вынырнул из воспоминания, будто из глубины, и открыл глаза.
Гермиона стояла напротив — бледная, с напряжённо сжатыми губами.
Молча.

— Ты... — начал он, но замолчал.
В его голосе не было насмешки. Ни тени. Только понимание.
— Я не должен был это видеть, — тихо сказал он.

Гермиона отвела взгляд.
— Теперь ты знаешь, почему я не боюсь боли, — произнесла она, почти шёпотом. — Всё, что я любила, я уже потеряла однажды.

Он ничего не ответил.
Просто шагнул ближе — и на мгновение коснулся её плеча.
Без слов.

Гермиона опустила взгляд, едва заметно выдохнув.
Несколько секунд они просто молчали. Воздух между ними казался густым от напряжения и несказанных слов.

Потом она подняла голову, и в её голосе вновь зазвучала твёрдость:
— Нам нужно продолжать. У меня снова не получилось закрыть дверь в своё сознание.

Драко медленно кивнул.
— У тебя получится, — тихо сказал он. — Должно получиться.
— Давай, — ответила она, делая шаг назад и выпрямляясь.

Он поднял палочку.
— Legilimens.

Мир дрогнул снова, но теперь всё было иначе.

Вместо того чтобы провалиться в её воспоминания, он столкнулся с чем-то плотным, как стеной из света.
Гермиона почувствовала, как его сознание пытается проникнуть в её разум, как волна, но она сжала все мысли в одну точку — в образ: замок, дверь и щёлкнувший засов.

Она вспомнила слова Снейпа, прочитанные когда-то в книге:
"Окклюменция — это не изгнание мысли, а управление ею."

Мир перед глазами Драко исказился — он будто шагнул в коридор, но стены смыкались, превращаясь в зеркала.
Каждое отражение показывало другую сцену — ложные воспоминания.
Он видел Гермиону на станции, в библиотеке, у окна — всё мелькало, путалось, менялось.

Драко нахмурился, пытаясь сосредоточиться, но почувствовал, как теряет контроль.
Зеркала начали трескаться, рассыпаясь серебристыми осколками.

Он резко отдёрнул палочку.
Воздух будто взорвался — короткая вспышка, и они оба отшатнулись.

Гермиона тяжело дышала, на лбу выступили капельки пота, но в глазах мелькнула искра.
— Получилось, — прошептала она. — Я направила тебя не туда.

Драко смотрел на неё с тем самым выражением, с каким он когда-то смотрел на тёмное небо над полем для квиддича — смесью раздражения и восхищения.
— Ты начинаешь понимать, как это работает, — произнёс он тихо. — Это уже не инстинкт, а контроль.

Она позволила себе короткую, усталую улыбку.
— Тогда продолжаем, — сказала она. — Пока я не научусь закрывать все двери.

Он кивнул.
— Хорошо. Но, Грейнджер... — он чуть прищурился, — в следующий раз я не позволю тебе меня запутать.

— Вот и посмотрим, — ответила она, глядя прямо ему в глаза.