Дневник грязнокровки.

Прошло несколько недель с тех пор, как Рон ушёл.

Осень сменилась зимой, и лес, в котором они скрывались, стал ещё мрачнее.
Всё вокруг покрылось инеем, воздух пропитался сыростью, а от дыхания поднимался пар.
Гарри и Гермиона часто меняли место — шатёр перемещался с одного края леса на другой, и всё казалось одинаковым: серые стволы, снег под ногами, костёр, который почти не греет.

Иногда казалось, что дни сливаются в один, и только холод и усталость остаются неизменными.

Ночи были ещё тяжелее.
Каждую из них Гермиона покидала лагерь, дождавшись, пока Гарри заснёт, и трансгрессировала к Драко.
Их уроки стали почти ритуалом: короткий взгляд, несколько фраз — и снова попытка.
Она старалась, как могла, но сознание всё ещё не поддавалось защите.
Он легко проходил её барьеры, видел воспоминания, которые она старалась спрятать, и это выматывало сильнее любых заклинаний.

Иногда после возвращения она едва держалась на ногах.
Плечи болели, глаза щипало от недосыпа, а в голове звенело от перенапряжения.
Она не рассказывала Гарри, где пропадает. Только говорила, что выходит подышать.
Он не спрашивал. Кажется, и сам не хотел знать.

С каждым днём становилось всё труднее различать — где заканчиваются её мысли и где начинаются навязанные.
После последнего занятия Драко сказал, что у неё уже появляются первые успехи, но в его голосе чувствовалось сомнение.
Она это заметила, но промолчала.

Сегодня она снова вернулась перед рассветом.
Ветер бил в полог палатки, костёр почти погас, а Гарри спал, отвернувшись.
Гермиона тихо опустилась на одеяло, закуталась в плед и впервые за долгое время позволила себе просто сидеть — ничего не делать, ни о чём не думать.
В голове звучали только слова Драко:
«Ты должна научиться закрывать дверь. Иначе однажды кто-то другой откроет её вместо тебя.»

Она не знала, сколько просидела так, пока не услышала громкий хлопок трансгрессии.
Гермиона вскочила, выхватив палочку.

Из-за деревьев, запыхавшись, выбежал кто-то.
Шум шагов, дыхание, тень, пробежавшая мимо костра — и знакомый голос:

— Гермиона! Гарри!

Она замерла.
Этот голос она узнала бы где угодно.
Голос, в котором смешались отчаяние, вина и что-то ещё — то, чего она не ожидала услышать снова.

— Рон?.. — прошептала она, не веря своим глазам.

Он стоял в паре метров, взъерошенный, в старом плаще, промокший до нитки.
На лице — усталость и какая-то растерянная решимость.

— Я... я нашёл вас, — выдохнул он, всё ещё тяжело дыша.
Он перевёл дух и добавил:
— С помощью того, что оставил мне Дамблдор.

Гарри нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?

Рон сунул руку в карман и достал небольшое серебристое устройство, похожее на зажигалку.
— Делюминатор, — пояснил он. — Он забирает свет, помнишь?
Он щёлкнул рычажком, и огонь костра дрогнул, будто в ответ.
— Но, как оказалось, он может не только это.

Он сжал устройство в ладони и посмотрел на них обоих.
— Когда я ушёл... — начал он, но голос предательски дрогнул. — Я сразу понял, что это была ошибка. И всё же не мог вернуться. Не знал как. Каждый раз, когда я пытался трансгрессировать, меня будто отталкивало.
Он опустил взгляд.
— А потом, одной ночью, я услышал вас. Точнее... — он перевёл взгляд на Гермиону. — Тебя.

Гермиона моргнула, не понимая.
— Меня?

Рон кивнул.
— Да. Я услышал твой голос, будто ты стояла рядом. Ты сказала моё имя... тихо, но я отчётливо это услышал.
Он щёлкнул делюминатором, и маленький шарик света вырвался наружу, зависнув в воздухе.
— И тогда свет — этот самый — полетел ко мне. Вошёл прямо в грудь. — Он коснулся ладонью места под воротом. — И я понял, куда идти. Просто... понял. Будто кто-то показал путь.

Он замолчал, давая им осознать сказанное.
Гарри молчал, всё ещё нахмурившись, но взгляд его смягчился.
Гермиона стояла чуть поодаль, прижимая руки к груди.
Она смотрела на него — взъерошенного, уставшего, с глазами, в которых читалось всё сразу: вина, страх, надежда.

Гермиона сделала шаг вперёд.
— Рон... — тихо произнесла она.
Он поднял взгляд, будто не верил, что услышал своё имя из её уст.

Между ними на секунду повисло то же напряжение, что и тогда, перед его уходом.
Но теперь в нём не было злости. Только боль и тишина.

Она подошла ближе и, не выдержав, обняла его.
Он замер, будто боялся, что она передумает, а потом медленно обнял в ответ.
От него пахло дымом и холодом, и на мгновение всё стало как раньше — как будто эти недели без него никогда не существовали.

Когда она отстранилась, на её лице было что-то среднее между улыбкой и упрёком.
— Больше так не делай, — сказала она негромко.
Рон кивнул.
— Обещаю.

Гарри стоял рядом, глядя на них, и впервые за долгое время в его глазах мелькнуло что-то похожее на спокойствие.
Огонёк из делюминатора всё ещё светился между ними — маленький, тёплый, словно подтверждая, что троица снова вместе.