Дневник грязнокровки.

Он шёл молча за профессором, шаги отдавались гулким эхом по каменным сводам. Снейп открыл дверь своего кабинета и, как только Драко вошёл, с сухим хлопком захлопнул её.

— Сядь! — рявкнул он.

Но Драко даже не успел коснуться спинки стула — профессор шагнул вперёд и схватил его за ворот мантии. Серые глаза встретились с чёрными — и впервые Драко увидел в них не ледяное спокойствие, а ярость. Настоящую.

— Ты подставляешь меня! — прошипел Снейп, сжимая ткань так, что ворот впился в шею. — Всё, над чем я работаю, может рухнуть, если ты будешь вести себя как безрассудный ребёнок!

Он резко отпустил, оттолкнув его к столу.

— Вы хоть понимаете, мистер Малфой, в какую опасную игру втягиваете мисс Грейнджер?

Драко молчал. Слова цеплялись за горло, но не выходили.

— Не все игры заканчиваются победой, — голос Снейпа стал ещё тише, но от этого опаснее. — Иногда они заканчиваются смертью.

Он резко отвернулся, вцепившись руками в спинку стула, будто сдерживал нечто, что готово было вырваться.

— Я уже видел, чем это заканчивается, — глухо сказал он. — Когда невинные попадают под руку Тёмного Лорда.

У Драко пересохло во рту. В этих словах не было обычной язвительности. В них была боль. Настоящая.

Снейп снова повернулся к нему, лицо снова застыло маской, но глаза блестели мраком.

— Будьте осторожнее, мистер Малфой. На кону стоит слишком многое.

— Я знаю, профессор, — глухо ответил Драко.

Снейп вздохнул, отвёл взгляд.
— Ваша семья, мистер Малфой... они никогда не примут её.

Драко резко поднялся.
— Я разберусь с этим сам.

Снейп задержал на нём долгий взгляд, но голос его снова был ровным и холодным:
— Что ж, как пожелаете.

Он махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.

Драко вышел из кабинета, и дверь за его спиной захлопнулась глухо, словно каменная плита. Коридор был пуст, факелы потрескивали в нишах, бросая дрожащие тени.

Он шёл медленно, руки глубоко в карманах мантии, но пальцы сжимались и разжимались так, будто он всё ещё ощущал хватку Снейпа на своём вороте.

Внутри клокотало. Злость. Унижение. И вместе с этим — странное, ледяное понимание.
Иногда игры заканчиваются смертью.
Эти слова впились в голову, как жало.

Он ненавидел то, что Снейп был прав.

Может, Грейнджер и правда не понимала, во что ввязывается. Может, он сам не до конца понимал. Но когда он вспомнил её глаза — полные упрямства и света, даже в тот момент, когда она подняла его руку и увидела Метку, — злость внутри вдруг потухла.Она знает. И всё равно рядом.

Снейп сказал: ваша семья никогда не примет её. Это тоже было правдой. Но с каких пор его вообще волнует, что примут Малфои?

Драко остановился у окна. Снаружи ветер гнал по небу тяжёлые тучи, в стекло просачивался гул бури. Он сжал кулак, ногти впились в ладонь.

Я сам сделаю свой выбор. И если это приведёт к гибели — пусть так. Но она будет моей. Моей. И ничьей больше.

Он развернулся и пошёл прочь по коридору, не слыша ни шагов, ни ветра. Только собственные мысли, тяжёлые, как приговор.

Шкаф.

Если он закончит это дело — Лорд будет доволен. Его семья спасена. И тогда... тогда он сможет потребовать награду. Свою награду.

Она.

Мысль обожгла его изнутри. Гермиона Грейнджер — его якорь и его безумие. Она должна быть рядом. Любой ценой.

Он сжал кулак ещё сильнее и ускорил шаг.

Чем быстрее я справлюсь — тем быстрее смогу забрать её. В безопасное место. Даже если она будет ненавидеть меня. Даже если она сломается. Главное — она будет жива.

И с этой мыслью Драко свернул в сторону лестницы, ведущей к седьмому этажу.

К шкафу.

Спускаясь в подземелья, Драко думал только о своей миссии. О шкафе. О том, что каждый день отсрочки приближает его к провалу.

Он не знал, что в это же самое время, в гостиной Гриффиндора, Гермиона сидела у камина, обхватив колени руками. Огонь отбрасывал на её лицо мягкие отблески, и в её глазах плясали тени мыслей.

Она думала о том, что произошло сегодня. О том, что их поймали. И не кто-нибудь — Снейп. Но почему-то её совсем не волновало, как это обернётся для неё самой.

Мысли упорно возвращались к другому.
К нему.

К тому, на чьей руке красовалась вражеская Метка. К тому, кто должен был быть её врагом.

Почему он мне небезразличен?

Она не могла точно сказать, когда в её сердце зародилось это чувство. Но теперь Драко был не просто высокомерным слизеринцем, дразнящим её за каждый шаг. Он был тем, кому она хотела помочь. Кому хотела облегчить эту тяжёлую ношу.

Она закрыла глаза, и в памяти вспыхнуло ощущение его холодных пальцев, блуждающих по её коже, и мурашки от его дыхания на её шее. Сердце сбилось с ритма.

Она вспомнила и то желание, которое казалось бы ей постыдным... но уже нет.
Её тело было в его руках — и отвечало на его прикосновения. Как предатель, как слабость. Но разве могла она назвать это слабостью, если каждая клеточка жаждала продолжения?

Гарри и Рон не должны знать. Не сейчас.

Сначала она попробует найти для него выход. А потом — потом они смогут объединиться. И тогда шансы на победу станут больше.

Он нужен им.
Но больше всего — он нужен ей.