Дневник грязнокровки.

Класс защиты от тёмных искусств напоминал склеп.

Тяжёлые тёмные драпировки на окнах почти не пропускали света, факелы на стенах горели ровным холодным пламенем, отчего камень казался ещё более серым. Пахло пылью и чем-то терпким — Снейп всегда окутывал помещение особым ароматом зелий.

Ученики сидели рядами, напряжённо следя за каждым движением профессора.
— Мистер Лонгботтом, — протянул Снейп, скользнув чёрными глазами по классу. — Может, вы осчастливите нас своим знанием и назовёте три основных признака наложенного Imperius?
Невилл нервно вскочил, уронил перо, пробормотал:
— Э-э... пустой взгляд... и... ну... будто не помнит, что сделал... и...
Класс разразился смешками. Паркинсон закрыла рот ладонью, Блейз открыто хмыкнул.
— Тишина, — ледяным голосом произнёс Снейп, и смех мгновенно стих. — Ответ... жалок. Но, увы, не лишён крупицы истины. Садитесь, Лонгботтом, вы снова доказали, что даже ваша память ограничена пределами горшков в теплице.

Снейп прошёл между рядами, его мантия тянулась по полу чёрной тенью.
— Империус, — отчеканил он, — всегда выдаёт полное отсутствие воли. Жертва выполняет приказы с улыбкой, с блаженной пустотой в глазах. Пустота... которую я наблюдаю слишком часто в этом классе.

Сквозь лёгкий гул учеников Драко сидел неподвижно, наблюдая за профессором. Он умел держать лицо, но внутри его жгло. Снейп слишком часто задерживал взгляд именно на нём. Словно всё это время говорил не столько классу, сколько ему.

— На сегодня всё, — отрезал Снейп. — Домашнее задание: эссе о способах сопротивления Imperius. Десять дюймов пергамента.

Ученики поспешно начали собирать вещи. В классе зашуршали книги, застучали шаги.

— Мистер Малфой, — раздалось, когда Драко поднялся. Голос Снейпа был тихим, но так, что все замерли. — Останьтесь.

Драко ощутил, как несколько взглядов тут же впились ему в спину — Пэнси, Блейза, Полумны, даже Грейнджер. Он кивнул коротко и снова сел, пока остальные выходили. Дверь закрылась, в классе остались только двое.

Снейп прошёл к своему столу, сцепил руки за спиной и наклонил голову.
— Как успехи... в вашем деле?

Слова прозвучали так, будто это был не вопрос, а удар.

Драко сжал пальцы на книге, поднял взгляд.
— Я... ещё не придумал способ, — сказал он ровно, хотя внутри всё рвалось наружу.

Снейп медленно обошёл его, мантия шуршала по камню.
— Не придумали? — в голосе не было удивления. Только холод. — Учитывая, что время работает не на вас, это звучит... неубедительно.

Драко выпрямился, вцепился в край парты, словно это придавало ему силы.
— Я найду его.

Снейп остановился напротив, взгляд его был чёрной бездной.
— Надеюсь, — произнёс он тихо. — Потому что иначе, мистер Малфой, вы окажетесь не только позором своей семьи, но и мишенью.

Тишина давила. Только треск факелов.

После тяжёлого дня слизеринцы сбились в стайку и направились по коридорам вниз, смеясь и переговариваясь. Блейз, как всегда, задавал тон — ленивый, но с искрой в голосе:

— В Большом зале кормят так, будто мы голодаем месяцами, а всё равно... чего-то не хватает.

— Тебе всегда чего-то не хватает, — фыркнула Пэнси. — Может, у тебя дыра в желудке.

— У меня, по крайней мере, не дыра в характере, — сладко ответил Блейз, и Тео тихо прыснул.

Крэбб и Гойл хлопали по плечам друг друга, как будто шутка была про них.

— Куда? — спросил Тео, чуть притормаживая.

— В кухню, — коротко бросил Драко.

Он не смотрел на них, шагал вперёд уверенно, будто дорогу знал давно. Остальные без возражений двинулись за ним.

Коридор вывел их к портрету с миской фруктов. Блейз щёлкнул по груше, и та захихикала, превращаясь в блестящую зелёную ручку. Дверь распахнулась.

В нос ударил густой запах жареного лука и свежеиспечённого хлеба. Огромная кухня гудела: десятки домовиков сновали туда-сюда, таскали кастрюли и блюда. Но едва заметили студентов — замерли, выстроившись рядком.

— Господа, — пролепетал один, низко кланяясь.

— Видите? — Пэнси победоносно обвела рукой эльфов. — Даже здесь знают своё место.

Блейз сел на ближайший стол, закинул ногу на ногу.
— Если уж даже эльфы тебя признают, Пэнси, значит, и правда у тебя талант.

— Заткнись, — процедила она, но щёки её чуть порозовели.

Крэбб и Гойл уже сгребали пирожки с подносов, кроша по полу. Тео взял бокал тыквенного сока, качая головой:
— Когда-нибудь вас за это придушат.

Драко стоял чуть в стороне, спиной к стене. В руках он вертел бокал с водой, взгляд его скользил поверх голов. Всё это — смех, шум, запахи еды — казалось ему чужим, как будто он наблюдал за сценой из-за стекла.

— Ты совсем молчалив сегодня, — заметил Блейз, бросив в его сторону ленивый взгляд.

Драко приподнял бровь.
— Необязательно тратить слова на пустое.

— Пустое? — Пэнси шагнула ближе, пытаясь поймать его внимание. — Это называется жизнь, Малфой. Попробуй хоть раз насладиться ею.

Драко криво усмехнулся.
— Наслаждаться может тот, у кого есть будущее.

В кухне стало тише. Даже Крэбб с Гойлом замерли, с набитыми ртами.
Но уже через мгновение Блейз откинулся назад, хлопнув в ладоши:
— Сегодня слишком много философии.

Смех снова пробежал по группе. Драко не смеялся. Только сделал глоток воды и отвернулся, чтобы не видеть её лицо — слишком ясно стоявшее перед глазами, хотя в этой кухне её не было.

Драко сделал ещё один глоток воды и поставил бокал на край стола.
Факелы на стенах кухни дрожали, освещая довольные лица его «друзей». Всё было слишком шумно, слишком тесно.

— Ладно, — сказал он, оттолкнувшись от стены. — Хватит. Возвращаемся.

Крэбб и Гойл с неохотой оторвались от пирожков, Пэнси скривилась, но всё же двинулась за ним. Блейз лениво спрыгнул со стола, подмигнув Тео:
— Приказ прозвучал. Двигаемся, как послушные подданные.

Они вышли в коридор. Шум кухни стих, остался только треск факелов и шорох их шагов по камню.

И тут — движение впереди.
По коридору навстречу шли трое: Поттер, Уизли и Гермиона с охапкой книг. Они явно возвращались из библиотеки.

Драко замедлил шаг.
Она.
Свет факела зацепил её волосы, и они блеснули золотом. Она что-то быстро говорила Поттеру, жестикулировала рукой с книгой, но на секунду её взгляд скользнул в сторону.
Их глаза встретились.

Мгновение — и Гермиона поспешно отвела взгляд, будто ничего не произошло

Пэнси уловила этот взгляд. Её пальцы судорожно сжали пакетик тыквенного сока так сильно, что тот жалобно хрустнул, и густая оранжевая жидкость потекла по её руке и закапала на каменный пол.

Блейз вскинул бровь и лениво протянул:
— Ну вот, Пэнси... теперь у эльфов работы прибавилось. Герои дня.

Тео прыснул, Крэбб и Гойл заржали, как обычно слишком громко.
Пэнси же швырнула пустой пакет в сторону и подняла подбородок, делая вид, что это случайность. Но её глаза оставались прикованными к Драко.

Слизеринцы шумной гурьбой вышли из кухни, за ними закрылась дверь с портретом груши. Коридор встретил прохладой и эхом шагов. Блейз жевал что-то сладкое, оставленное домовиком, и выглядел совершенно довольным жизнью.

Драко, чуть отстав, бросил как бы небрежно:
— Слушай, Блейз... а ты случайно не знаешь, как лучше всего и незаметнее добраться из одного места в другое? На большое расстояние.

— Хм, — Блейз прищурился, поигрывая с орешком в пальцах. — Дай подумать... зависит от того, насколько незаметно.

Он ухмыльнулся, лениво продолжил:
— Но я бы использовал шкаф.

— Шкаф? — бровь Драко приподнялась.

— Ну да. Раньше их часто чаровали так, чтобы быстро попасть, например, на матч по квиддичу или в другое здание. Потом появились новомодные порталы, трансгрессия, и шкафы потихоньку ушли в утиль. Теперь их, возможно, и не осталось совсем.

Он пожал плечами, явно не придавая словам значения.
— А тебе зачем? Собрался удрать куда-то?

Драко позволил себе тонкую усмешку.
— Скорее пригласить кого-то в гости.

— Подружку? — протянул Блейз с откровенной ухмылкой.

— Можно сказать и так, — отмахнулся Драко.

На этих словах Пэнси вскинула глаза на него. В её взгляде было столько вопросов и подозрений, что даже Тео уловил напряжение и, усмехнувшись, сделал вид, что очень увлечён узором на стене.

Они двинулись дальше по коридору, смех и болтовня слизеринцев снова наполнили пространство. Блейз уже перескакивал на новую тему, Пэнси что-то язвительно вставляла, Крэбб с Гойлом спорили из-за последнего пирожка.

А Драко молчал.
Слово «шкаф» вертелось в голове, будто застрявшее эхо.
Простой разговор, случайная реплика — а в ней мог скрываться ключ.

Он откинул голову назад, глядя на каменные своды, и позволил себе хищную, почти невидимую улыбку.
— Шкаф, — прошептал он так тихо, что никто не услышал.

Пэнси, шедшая рядом, всё же заметила этот мимолётный блеск в его глазах. И крепче сжала ладони в кулаки.