Дневник грязнокровки.

Мэнор спал тяжёлым, давящим сном. Даже тени здесь будто следили. Драко сидел за столом, пальцы машинально вертели перо, но строк на пергаменте так и не появлялось.

Его взгляд упал на тонкий чёрный блокнот, давно забытый в ящике. С тех пор, как он вернулся из Хогвартса, он не решался его открыть — слишком много в нём было сказано чужим голосом. Её голосом.

Но сегодня руки сами достали его. Лист за листом — знакомые записи, всё прочитанное раньше... и вдруг — новое. Свежие чернила.

«Завтра. У меня во дворе. После пяти».

Драко замер. Сердце отозвалось гулким ударом.
Кажется, Грейнджер придумала для нас отличный способ связываться, — мелькнула мысль.

Губы Драко дёрнулись в кривой усмешке, но внутри было слишком много всего сразу: недоверие, надежда, тревога.
— Сама назначаешь встречи, Грейнджер... смелая, — пробормотал он вполголоса.

Грохот в саду заставил её вздрогнуть. Через мгновение — хлопок, и прямо на мокрой траве появился Драко. В чёрной рубашке и брюках, с идеально уложенными светлыми волосами, он выглядел так чуждо в её мире, что дыхание перехватило.

— Грейнджер, — ухмылка мелькнула на губах. — Ты сама написала.

— Тише! — зашипела она, выбегая навстречу. — Родители дома!

Он приподнял бровь.
— Разве они не должны быть на своём спектакле для магглов?..

— Отменили. Гроза. — Гермиона схватила его за руку и дёрнула. — Быстро, в комнату!

Они почти бегом поднялись по лестнице. Драко успел только кинуть взгляд на фотографии в коридоре — улыбающиеся лица её родителей, школьные снимки Гермионы, на которых она смеялась без тени тревоги.

В её комнате он остановился. Провёл взглядом по светлым стенам, по полкам, заставленным книгами и коробками. Его рука потянулась к маленькому золотому кубку с надписью «I место. Городская математическая олимпиада».

— Ну надо же... — протянул он с насмешкой. — Маленькая мисс всезнайка получает награды и в маггловском мире.

— Поставь на место, Малфой, — строго сказала Гермиона, прикрывая дверь.

Но он уже заметил рядом другую награду — пластмассовый кубок с приклеенной картинкой кота. На табличке криво было выведено: «За самый красивый рисунок домашнего питомца. Детский сад».

Драко усмехнулся и поднял его.
— Кубок за кота? — он качнул кубок в руке. — Ты только скажи, Грейнджер, это часом не Кубок Огня?

Гермиона вспыхнула и шагнула к нему.
— Отдай!

Она схватила кубок, он не отпустил — и в этот миг оба потеряли равновесие. Книжка с полки рухнула вниз, под ногой скользнул ковёр. Гермиона вскрикнула — и они повалились на пол.

Гермиона оказалась сверху.

Тишина. Только стук дождя по окну.

Она широко раскрытыми глазами смотрела на него, а Драко, не отрывая взгляда, медленно поднял руку и убрал выбившуюся прядь её волос за ухо. Его пальцы задержались у её щеки, и Гермиона почувствовала, как кровь приливает к лицу.

Он чуть сузил глаза, уголок губ дёрнулся.
— Тогда, на полу в Министерстве, ты так не краснела...

Сердце Гермионы ухнуло вниз. Щёки вспыхнули ещё сильнее.

И вдруг он резко моргнул, словно осознал, что сказал. На его лице самодовольная ухмылка сменилась жарким румянцем.

— Чёрт... — пробормотал он, и, оттолкнувшись локтями, подскочил на ноги. Начал отряхивать идеально сидящие чёрные брюки, поправлять манжеты рубашки. — Глупый ковёр.

Гермиона тоже вскочила, поправляя своё коричневое поло и белые брюки. Сердце всё ещё бешено колотилось, а в голове звенела его фраза.

Они стояли напротив, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Но воздух между ними был натянут, как струна, и каждый вдох отдавался в этой тишине громким эхом.

Гермиона тяжело вдохнула, словно решаясь, и её голос дрогнул:
— Это было... практически изнасилование.

Драко резко вскинул голову. Его бровь изогнулась в холодном изумлении.
— Правда? — протянул он насмешливо. — Ты ведь сама позволила мне.

— Я... — её губы дрогнули. — Я боялась. Твои глаза были полны безумия, и я...

Он шагнул ближе, тень упала на её лицо.
— Ты что? — тихо, с хрипотцой.

Гермиона сжала кулаки, но всё же выговорила:
— Я боялась, что если буду сопротивляться, ты убьёшь меня. Как того Пожирателя.

На лице Драко мелькнула тень. Его взгляд потемнел, губы скривились.
— Ах вот как... — медленно сказал он. — Ты боялась.

Он подошёл почти вплотную. Кончиком пальца провёл по её руке, и от этого прикосновения у неё по коже побежали мурашки. Затем его глаза поднялись к её глазам.

— Тогда ответь мне, Грейнджер... — его голос стал ниже, опаснее. — Почему твоё тело в конце концов стало отвечать мне?

Она резко отвела взгляд. Молчала.

Улыбка исказила его лицо, самодовольная и горькая одновременно. Он поднял глаза к потолку, тихо усмехнувшись:
— Грейнджер...

Его рука коснулась её подбородка и мягко, но настойчиво подняла его к себе. Он заставил её снова смотреть прямо в глаза.

— Вчера я стоял у тебя во дворе на коленях. Сегодня снова здесь, в твоей комнате. — Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось её щеки. — Возможно, твоё тело отвечало по той же причине, по какой я всё ещё здесь.

Большим пальцем он провёл по её губам, задержавшись на их мягкости. Его глаза были полны мрака и отчаяния.

— Я сломлен, Грейнджер. Всё вокруг рушится. На мне висит долг перед семьёй, перед Лордом. Но меня тянет к тебе. Слишком сильно. — Его голос сорвался на шёпот. — Я хочу сделать тебя своей.

Он наклонился к её уху, и его горячий шёпот прожёг кожу:
— Я хочу, чтобы ты принадлежала мне.

Затем он резко отстранился, словно сам испугавшись собственных слов, и усмехнулся жёстко:
— Но мы из разных миров. И, возможно, мне придётся убить твоих друзей. Я служу Тёмному Лорду. Может, отец даже простит мне, если после победы я приведу тебя в Мэнор, в роли служанки... и сделаю трофеем в своей спальне.

Он замер, и в его голосе зазвенела странная, почти надломленная нота:
— Но скажи, Грейнджер... возможно ли, чтобы ты стала моей иным путём? Если мы найдём способ всё изменить? Возможно ли это?

Его серые глаза впились в неё, искали хоть искру ответа.

Гермиона с трудом сглотнула, её сердце билось так сильно, что отдавало в виски. Она посмотрела прямо на него, не мигая.

— Так что же ты хочешь, Малфой? — её голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Трофей в своей спальне... или равного партнёра?

Слова упали между ними, как вызов.

Драко замер. Его пальцы ещё держали её за подбородок, но дрогнули. Он смотрел на неё — и в груди будто что-то рвалось. В его взгляде смешались ярость и боль, гордость и отчаяние.

Он медленно убрал руку, будто обжёгся. Сделал шаг назад, провёл ладонью по волосам, сбивая идеально уложенные пряди.

— Ты даже не понимаешь... — его голос был низким, сорванным. — У меня нет права выбирать. Не у тебя, не у себя. Моя жизнь расписана. Метка уже горит на руке. Я — пешка в чужой игре.

Он сжал кулаки, ногти впились в кожу. В серых глазах мелькнуло что-то дикое.
— И всё же... — он резко выдохнул, словно не веря сам себе. — Когда я рядом с тобой... я впервые хочу быть кем-то больше, чем просто оружием.

Он шагнул ближе. Его лицо оказалось совсем рядом, голос сорвался почти на шёпот:
— Чёрт возьми, Грейнджер... я хочу, чтобы ты была рядом. Не как трофей. Не как пленница. А потому что только ты умеешь заставить меня забыть, кто я.

Он вдруг усмехнулся — криво, почти злобно, словно хотел высмеять собственные слова.
— Но разве это возможно? Слизеринский наследник и гриффиндорская заучка. Чистокровный и грязнокровка. Сын Малфоя и дочь магглов.

Он сжал челюсти, но взгляд его уже не отрывался от неё.
— Отвечай, Грейнджер. Если я протяну тебе руку... ты возьмёшь её? Или оставишь меня тонуть в этой чёртовой тьме?

Гермиона застыла. Его слова врезались в неё сильнее любого заклинания.
Она видела — он не играет, не язвит, не прячется за маской. Сейчас перед ней был не Малфой-соперник, а Драко — сломанный, злой, растерянный... но живой.

Её губы дрогнули.
— Если бы я взяла твою руку... — голос был тихим, но твёрдым, — кто знает, не потащишь ли ты меня за собой в пропасть?

Он хрипло усмехнулся, но в глазах мелькнула боль.
— А если я, наоборот, держусь за тебя, чтобы не упасть сам?

Гермиона отвела взгляд. Сердце колотилось, дыхание сбивалось.
— Я не могу доверять тебе. Но... — она сглотнула, сжимая ладони в кулаки, — я не могу и ненавидеть тебя так, как должна.

Тишина. Дождь барабанил по стеклу, словно отбивая ритм её сердца.

Она подняла глаза и встретила его взгляд.
— Может, однажды... — прошептала она. — Но не сегодня.

Гермиона подняла глаза и встретила его взгляд.
— Может, однажды... — прошептала она. — Но не сегодня.

Эти слова ударили в самое сердце. Драко замер, будто её голос на миг пронзил всё его сопротивление. В уголках губ мелькнула усмешка — резкая, больше похожая на гримасу боли.

— Не сегодня, — повторил он тихо, и в голосе смешалось разочарование и странное облегчение. — Грейнджер, ты умеешь держать человека на крючке.

Он сделал шаг назад, взгляд его скользнул по её лицу, по щекам, залитым румянцем, и задержался на глазах — полных тревоги и чего-то, что она сама боялась признать.

— Я всё равно вернусь, — сказал он, почти угрожающе, но в то же время слишком честно. — Даже если ты будешь запирать окна и двери.

Он разжал пальцы, будто отпуская что-то невидимое, и ещё мгновение стоял, вглядываясь в неё, словно хотел запомнить каждый штрих её лица. Потом резко выдохнул, отвернулся и шагнул в сторону окна.

Хлопок — и воздух дрогнул.

Он исчез.

Только запах дождя и тишина остались в комнате.

Гермиона ещё долго стояла, глядя на пустое место, где секунду назад был Малфой, и пыталась унять дрожь в руках.