Дневник грязнокровки.

Оставшееся время в Хогвартсе тянулось вязко, будто замок сам не хотел отпускать их к финалу.

Они с Грейнджер то и дело сталкивались — на лестницах, в библиотеке, в коридорах после уроков. Их взгляды встречались на долю секунды, и оба резко отворачивались. Для остальных это выглядело как привычное равнодушие, но для него каждая такая встреча была как поединок: слишком много в этих секундах было сказано молчанием.

Иногда он замечал, как Поттер или Уизли невзначай прикрывают её плечо, придерживают её за локоть. И каждый раз Драко внутри сжимался, ощущая, как по коже пробегает злость, такая сильная, что хотелось швырнуть в них проклятие.
Что это? Зависть? Ревность?

Он пытался заглушить мысли одиночеством. Всё чаще поднимался на Астрономическую башню. Сидел там по вечерам, когда замок стихал, и всматривался в мерцающий горизонт. Под ветром и тишиной звёзды казались ближе, но даже они не приносили облегчения.

Однажды он заметил её.
Грейнджер вышла во двор с котом на руках. Сумерки окрашивали замок в медный свет, и она, не подозревая, что за ней наблюдают, подняла лицо к солнцу, замирающему за лесом. Улыбнулась — тихо, про себя. И от этой улыбки у него что-то оборвалось внутри.

Даже если однажды она ответит... что дальше?

Он знал: будущего у них нет.
Отец уже сказал — в следующем году Драко получит Метку, поклянётся в верности Тёмному Лорду. Год назад он бы ждал этого посвящения с гордостью. Но теперь? Теперь эта мысль жгла.

Хочет ли он быть Пожирателем? Хочет ли подчиняться Лорду, убивать ради него?
Он вспоминал лицо мёртвого Пожирателя, которого сам отправил зелёной вспышкой на пол каменного коридора Министерства. Это стояло перед глазами каждую ночь. И каждый раз он спрашивал себя: «Я готов делать это снова?»

Раньше врагом для него был Поттер. Всё было просто. Но теперь границы стёрлись. Где враг? В Поттере? В Грейнджер, которая лишила его покоя? В Тёмном Лорде? Или, может, враг всегда был в нём самом?

Он понимал: всё изменилось в тот момент, когда он раскрыл её дневник.
Он читал её строки о семье — простые заметки, где звучало столько тепла: прогулки, игры, запах домашнего печенья. Она писала, что это были её самые счастливые дни.

А у него?
Испытывал ли он когда-то счастье рядом с собственной семьёй?
Он знал ответ. Никогда. Там были только холод, правила, приказы. Даже мать — всегда слишком хрупкая, слишком сдержанная, чтобы согреть.

Возможно, поэтому он так и тянулся к её словам. Потому что в них было то, чего у него не было. То, чего он никогда не получал от своей семьи.

Он замёрз.
Безнадёжно.
И всё, чего он хотел теперь — согреться.

Драко поднял глаза к небу. Над башней рассыпались звёзды — миллионы холодных точек. Они сияли, но не грели.
Звёзды всегда холодные...
А она — тёплая.
Тёплая, как солнце, которого не достать, не удержать, но без которого всё превращается во мрак.

И в ту минуту он понял: именно поэтому тянется к ней. Потому что только рядом с ней его холод отступал. Пусть ненадолго, пусть ценой разума и гордости — но отступал.

Учебный год подходил к концу.
Хогвартс жил шумом сборов: чемоданы грохотали по лестницам, портреты возмущённо ворчали, недовольные тем, что по ним то и дело задевали сумки. Где-то вдалеке каркали вороны у астрономической башни, а окна пропускали сквозняки с запахом лета. В воздухе витало предвкушение каникул — кто-то радовался возвращению домой, кто-то, напротив, тянул каждую минуту, не желая уезжать.

Драко сидел в своей спальне, и вокруг царил хаос. На полу валялись мантии, книги были раскрыты на случайных страницах, пергаменты спутались в стопки, на тумбочке стояла пробирка с забытым зельем. Его чемодан был полупуст, а сам он не спешил укладывать вещи.
Этот год выжег слишком много.

Он открыл ящик стола и наткнулся на знакомый тонкий блокнот.
Сердце дернулось. Пальцы сами перелистали страницы, хотя он клялся себе больше не открывать его. Старые записи мелькали перед глазами, и вдруг — на последней странице проступила строчка, написанная её почерком.

"Некоторые тайны слишком опасны, чтобы их произносить вслух. Иногда молчание — единственная защита."

Сердце ухнуло вниз, будто земля ушла из-под ног.
Эта фраза обожгла сильнее любого заклинания.

Это не было доверием.
Не обещанием.
Лишь холодная констатация: она не сдаст его. Не потому, что верит. А потому, что так безопаснее. Для неё. Для него.

Драко сжал пальцами край страницы так сильно, что пергамент жалобно затрещал. Хотел вырвать, стереть, уничтожить, но пальцы замерли.
Не смог.
Потому что это было единственное её слово, оставленное ему.

Молчание.

Он закрыл блокнот, задержав ладонь на обложке чуть дольше, чем следовало, и медленно положил его в чемодан, словно прятал туда собственную тайну.

Драко молча вышел к входным дверям, где строились колонны студентов. Всё вокруг казалось обычным, но для него — нет. Он чувствовал: прежнего больше не будет.

На перроне царил хаос. Хогвартс-экспресс гудел, выпуская клубы пара, красный корпус сиял под солнцем. Дети прощались, обнимались, обещали писать друг другу.

Он занял место в купе с Блейзом, Тео и ещё парой слизеринцев. Они оживлённо обсуждали лето, планы, болтали о будущем. А он сидел у окна. Мимо проносились поля, леса, холмы, всё таяло в дымке, но внутри у него было тяжело и пусто.

Сквозь отражение стекла он увидел не себя — её.
Гермиону.
Как она будет возвращаться к своим, улыбаться родителям, снова окунётся в то самое тепло, которое он когда-то читал в её дневнике.
А он? Его ждали совсем другие объятия — холодные, ледяные. Объятия будущего, в котором не будет выбора.

Его отец сказал, что в следующем году всё изменится.
Посвящение. Метка. Клятва.
И, возможно, убийства станут его новой нормой.

Он провёл рукой по виску, зажмурился.
Он уже не был прежним.
И даже если бы захотел, вернуться в ту жизнь, где всё решалось насмешками и балаганом на уроках, он не смог бы.
Он был другим.

А она?
Что будет с ней?

Драко сжал кулаки.
Поезд мчался вперёд, увозя его в то будущее, которого он больше всего боялся.

И он впервые ясно понял: впереди их ждёт не просто новый год.
Всё изменится. Для него. Для неё. Для всех.

Поезд уходил вдаль, оставляя за собой клубы дыма и эхо прошлого.
Первая часть его истории закончилась.
И впереди его ждал выбор.