Дневник грязнокровки.

Прошло уже пару месяцев с той ночи, когда Драко подбросил Грейнджер её дневник. Вернее, то, что она считала дневником. Он не мог полностью снять чары отца — на это у него не хватало силы и знаний, — но изменил их. Теперь все новые записи появлялись и в его собственном зачарованном блокноте. В любой момент он мог открыть его и прочесть записи Грейнджер, словно сам сидел в её голове.

Первые недели это были обрывки: заметки о скучных уроках, о длинных списках домашних заданий, жалобы на бесконечные вылазки под взглядом амбриджевских надзирателей. Драко листал страницы и злился — на то, что она так просто живёт и пишет, будто ничего не произошло.

С каждой записью он всё сильнее чувствовал себя пленником собственных чар. Он думал, что будет контролировать её. Но оказалось, что она — в его мыслях, каждую ночь, в каждом вдохе.

Хогвартс походил на тюрьму. В коридорах патрулировал Инквизиторский отряд, расписание обросло запретами и правилами. Казалось, стены сжимались, не давая ни вдохнуть, ни шагнуть свободно.

Драко становился мрачнее с каждым днём. С тех пор как он осознал собственные чувства и желания, в нём поселилась тяжесть. Он встречал её в коридорах, но чаще проходил мимо, даже не бросив насмешки, как раньше. Он не мог — слова застревали в горле, а в груди росло что-то, что он боялся назвать.

Я думал, что она в моей власти . А на деле — я в её.

И вдруг в блокноте появилась запись, от которой его передёрнуло.
"Гарри готовит проникновение в Министерство. Мы обсуждали план. Он уверен, что это единственный способ узнать правду."

Страницы в руках дрогнули, он стиснул зубы.
— Какого чёрта ты творишь, Поттер...

В этот миг зеркало на стене дрогнуло, серебристая гладь пошла рябью. Появилось лицо Люциуса, холодное и резкое, словно вырезанное изо льда.

— Я уже знаю, — произнёс он, не тратя времени на приветствия. — Поттер и его друзья готовят вылазку. Это прекрасная возможность, Драко. Прекрасная возможность сыграть на их глупости и извлечь пользу. Ты пойдёшь со мной. Пора доказать, что ты достоин.

Драко сжал блокнот так, что побелели пальцы. В горле стоял ком. Он хотел сказать нет, но не смог.

...Он сидел на подоконнике. Делал вид, что просто отдыхает. На самом деле — ждал.
Ждал её. Сам не понимал зачем. Просто знал, что Грейнджер идёт этим коридором после теплиц.

Шорох шагов. Он узнал её походку. Слишком чёткую. Слишком правильную. И от этого в нём всё сжималось.

Она вошла в коридор, и Драко не оторвал взгляда. В груди что-то дёрнулось — то ли злость, то ли желание.
Ещё шаг — и я сорвусь.

— Малфой, разве ты не должен быть на уроке? — её голос звенел раздражением.

Он не ответил. Не мог. Просто встал. И когда она попыталась пройти мимо — шагнул вперёд.

Он поймал её запястья. Адреналин ударил в виски. Её тепло жгло. Её сопротивление опьяняло.
Зачем я это делаю?.. Но остановиться он не мог.

Её спина ударилась о стену. В её глазах — страх, злость... и ещё что-то, от чего его сорвало окончательно.

Он рванулся и прижался к её губам.

Жёстко. Слишком жёстко. Словно хотел доказать, что может её сломать. Но на самом деле — ломался сам.

Она билась, вырывалась, а он держал. Чем сильнее она дёргалась, тем сильнее его тянуло.
Её губы оказались мягче, чем он представлял. Слаще, чем он мог вообразить. У него закружилась голова. Он тянулся глубже, жаднее, пока она не вырвалась.

Пощёчина ударила, как заклинание. Он замер. В груди грохотало сердце.

Она кричала. Её глаза метали молнии. И она убегала, оставив его одного.

На полу что-то блеснуло. Заколка. Дурацкая, с ракушками. Вещь, что не стоила ничего — но почему-то сейчас значила всё.

Он поднял её и сжал в кулаке. Острые края впились в ладонь, и это было лучше боли в сердце.

Грейнджер...

Вкус её губ не уходил. Драко закрыл глаза и понял: всё кончено. Он проиграл.

Она была в его голове. В его сердце.

Холодная маска вернулась на лицо. Он спрятал заколку в карман, поднял её книгу и ушёл прочь.
Никто не должен узнать. Никогда.